Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь

      Скорпиус Малфой       — Я так рада, что у нас с тобой все хорошо, — Фоули приблизилась к его губам, обвив шею руками.       Скорпиус ответил на ее поцелуй. Он был таким противным и холодным. Неприятным. Поцелуй, который хотелось поскорее закончить. Поцелуй, который не имел ничего общего со вчерашним. Вчерашним, который будоражил кровь, который заставил чувствовать и желать, который снес ему голову окончательно.       — Может, останемся у меня? — спросила Герда, влюбленно смотря на него.       — Я обещал парням встретиться, — покачал головой Скорпиус. — Если хочешь, пойдем со мной.       Герда улыбнулась ему, накидывая на себя мантию.       Они вышли в общую гостиную. Конечно, лучшие диваны были заняты их компанией. Скорпиус посмотрел на Альбуса. Кьяра, девушка с шестого курса, сидела у него на коленках, что-то шепча на ухо, однако Поттер был сосредоточен на чтении «Ежедневного пророка». Скорпиус судорожно выдохнул. Еще одной статьи он точно не выдержит.       Скорпиус развалился на диване рядом с другом, а Герда подошла к Яксли, с которой они бурно что-то принялись обсуждать, иногда хихикая.       — Ты чего на Трансфигурации не был? — обеспокоенно спросил Альбус. — МакГонагалл очень интересовалась тобой.       — Отсыпался, — Малфой взглянул на Розье и Эйвери, вновь переводя взгляд на Поттера. — Тяжелое было дежурство.       — Видимо очень тяжелое, раз сама Уизли тобой интересовалась, — усмехнулся Розье.       — Чего? — Малфой приподнялся на локтях. — Она к тебе подходила?       — К Поттеру, — ответил Эйвери. — Видимо совсем плохи дела у девочки. Гриффиндорская королева снизошла до обычного слизеринца.       — Что-то интересное пишут? — Малфой перевел тему, кивнув на газету.       — В этот раз тебе не удастся перевести тему, — сказал тут же Розье, прежде чем Альбус смог ответить. — Что у вас там происходит?       — Мы же не слепые, — поддакнул Эйвери. — Ты то в нашей гостиной не появляешься, то не хочешь отсюда выходить. Что, Уизли действительно такая невыносимая зазнайка?       — А тебе не приходило в голову, что это не из-за Уизли, а из-за нее? — Скорпиус кивнул в сторону Фоули. — Или ты серьезно думаешь, что когда меня тут нет я вечера с Уизли провожу, сидя около камина и читая книжки?       — Ну, Роуз иногда может не быть занудой, если, конечно, захочет, — сказал Альбус, внимательно всматриваясь в Скорпиуса.       — Всегда забываю, что она твоя сестра, — прорычал Розье.       — Это не мое мнение о ней, — сухо ответил Поттер. — Я слышал, как МакМиллан близнецам Саламандер рассказывал об их приятных встречах в библиотеке.       Все внутренности у Скорпиуса сжались, а вместе с ними и кулаки. В голову полезли совсем ненужные сейчас воспоминания о Уизли.       — Не удивительно, — с присущей чистокровной сдержанностью ответил Малфой, стараясь не смотреть на Альбуса. — Он и его папаша известный предатель крови. Вот и возится со всякими полукровками.       — Будто ты с ней не возишься, — усмехнулся Эйвери.       — Не вожусь, — покачал головой Малфой. — Она мне подчиняется. Вот, например, сейчас собрание, где я должен быть с ней. Но я с вами. И не был ни на одном из них. А она мне и слова не сказала. Вы лучше бы тактику обсудили, которую на ближайшей тренировке будем отрабатывать, чем эту занудную полукровку.       И пока парни принялись за обсуждение, Альбус кивнул Скорпиусу в сторону своей спальни.       Да, с Алом было жить намного лучше, чем сейчас с Уизли.       — Вы с ней переспали? — спросил Альбус, как только дверь полностью погрузилась в защитное заклинание.       — Ты с ума сошел? — уставился на него Скорпиус. — За кого ты меня принимаешь?       — Прости, но я не знаю, что должно было у вас произойти, чтобы Роуз пришла ко мне, — покачал головой Альбус. — И твое состояние после дежурства…       — Я применил к ней Круциатус, — Скорпиус опустил лицо в ладони. — Я не смог сдержаться. Она говорила правду… Про меня. Эту невыносимую правду. В которую я так долго не мог поверить. Говорила про мою поганую реальность.       Альбус молчал, пораженно смотря на него.       — Осуждаешь, да? — поджал губы Скорпиус. — Я не хотел, прости. Знаю, что ты ее тоже не любишь, но все равно вряд ли ты бы хотел, чтобы я замучил твою сестру до смерти.       — А она что? — Альбус сел рядом с ним, а его лицо выражало предельную серьезность.       — Это длилось всего пару секунд, — Малфой смотрел в одну точку. — Я быстро опомнился. Кажется, я даже готов был извиниться. Но она… Сказала, что я такой же как отец. И меня снова накрыло. Я прижал ее к стене и…       — И? — нахмурился Альбус.       — И она меня поцеловала, — выдохнул Скорпиус, наконец-то посмотрев в глаза другу. — И я на долю секунды просто потерял остатки разума, ответив на поцелуй. Казалось, что во мне пылает пожар. Но я быстро послал ее и пошел к тебе. Думал, что после случившегося она тоже будет избегать меня. Я планировал не идти на завтрак, отсидеться в башне все уроки, она-то не сможет их пропустить и свое святое собрание. И когда до звонка оставалась минута, и она уже должна была сидеть в классе на своей первой парте и тянуть свою гребаную руку, я ее встретил в потайном коридоре, где никогда никого нет. Думал, что ей тоже неприятно все это… Решил молча уйти…       Скорпиус замолчал, переводя дыхание. Альбус терпеливо ждал продолжения.       — Я не знаю, зачем она это делает, — покачал Скорп головой. — Будто игра перешла в ее руки. И теперь ей нравится, что я выхожу из себя и готов ее прибить. Она меня окликнула. Снова начала возвращать во вчерашний вечер. Я… я не помню, кажется, я ее ударил. Почему? Почему после всего этого она пришла к тебе? Неужели все вот это не заставляет ее держаться от меня дальше, а наоборот притягивает настолько, что она готова расспрашивать тебя обо мне?       — Я ничего ей не ответил, — спустя какое-то время сказал Альбус. — Посчитал, что она спрашивает ради своего любопытства. Но, видимо, нет. И ее тоже волнует твое состояние. Какой бы правильной Роуз не была бы, она способна увидеть человека на грани. Она понимает, что ты не применил бы Круциатус просто так. В отличие от твоего отца. Ты не такой как он. Возможно, твои поступки иногда схожи с его. Но их причина разная. Твой отец никогда бы не раскаялся в сделанном. А ты в первую очередь подумал извиниться.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Скорпиус.       — Хочу сказать, что вы оба доигрались до того, что влюбились, — пожал плечами Альбус. — И если раньше я думал, что она просто для тебя… Не знаю, но сейчас, по-моему, все очевидно. Вы раньше не могли находиться близко друг к другу, а теперь не хотите отрываться.       — И ты как всегда попал в самую суть своим вопросом, — вновь после нескольких минут раздумий в тишине проговорил Скорпиус. — Я… Я так ее хочу. И так боюсь, что она об этом узнает. Наверное, дикий стояк в штанах единственное, что заставляет меня отойти от нее. Не хочу, чтобы она почувствовала. Она невыносима. Она уже один раз чуть не… Нет, я не буду с ней спать, не буду. Это же Уизли. Гнусная полукровка…       — Скорп, скажи честно, — перебил его Альбус. — Тебя напрягает то, что тебе хочется переспать с полукровкой по своей воле, а не как обычно, из-за мести деду?       — Я не знаю, Ал, — прошептал Скорпиус. — Не знаю. Все изменилось. Раньше я думал, что это Фоули нажаловалась на мое поведение… Но это так не похоже на нее. Думаю, что кто-то в замке может следить за мной и докладывать ему. И если он узнает, что я сплю не только с чистокровными, а тем более с Уизли…       — Так ты за нее боишься? — догадался Альбус.       Скорпиус ничего не ответил.       — Ты писал Джеймсу? — устало спросил Скорпиус.       — Да, — Ал понимающе поддержал перевод темы в другое русло. — Он невзначай поинтересовался у папы о работе и нападениях. На твоего деда у них ничего нет. В отличие от отца. Да даже если мой отец и понимает, что это он отмазал твоего папу, будь он хоть сто раз невиновен, этого не доказать.       — А есть зацепки по поводу нового убийства? — поинтересовался Скорпиус.       — Только что читал об этом в газете, — ответил Альбус. — Ничего. Всех путают смерти чистокровных девушек. Были бы только магглы, то сразу бы всех Пожирателей проверили бы. А ты сам мне говорил, что никто из ваших своих же не тронет. Даже предателей крови. Все равно потомки Блэков…       — Да даже без этого, я не верю, что отец убил мать, — в который раз повторил Скорпиус. — Я знаю, что дед иногда заставляет его убивать конкурентов бизнеса… Наверное, в тот вечер был один из них. Но точно не маму.       Скорпиусу было так спокойно в своей бывшей спальне с Алом, что он не спешил уходить. Чтобы его отвлечь от грустных мыслей, Альбус рассказывал какие-то нейтральные истории. Скорпиус впервые в жизни чувствовал какое-то спокойствие на душе.       — Знаешь, а она, действительно, тебя изменила, — изучающе посмотрел на него Альбус. — Ты снова не просто Скорпиус, а лучшая версия того Скорпиуса, что я знал.       — Да, она вывела меня немного из этого состояния, — кивнул Скорпиус. — И с ней я чувствую, что снова нужен кому-то. Кроме мамы.              — Папа на тебя ругался, потому что ты меня защитила? — спросил Скорпиус, глядя во все еще влажные глаза матери.       — Нет, солнышко, мы не ругались, — Астория нежно улыбнулась сыну.              Тогда ему было пять, и он не осознавал, что мама ему не говорила всей правды. В десять уже пришло понимание всего происходящего.       — Скорпиус, ты отвратительно вел себя на приеме, — сказал отец, как только за последним гостем закрылись ворота их поместья.       — Папа, но я ничего не… — стал оправдываться мальчик.       — Ты мешал мне и деду вести важные переговоры, — покачал головой Драко. — Я вынужден тебя наказать. Круцио.       Тело пронзила дикая боль, а в глазах потемнело.       — Я больше так не буду, — прохныкал Скорпиус. — Перестань.       — Нет, ты еще не до конца понял урок, — ответил Драко.       — Экспеллиармус, — послышался голос матери, и мучения прекратились. — Драко, я тебе сказала, что не позволю использовать на своем сыне. Мы будем использовать более гуманные методы наказания.       — Отец так воспитывал меня, — сказал Драко.       — Скорпиус, иди к себе, — нежно сказала Астория.       Скорп бросился к лестнице. Уже заходя в свою комнату, он услышал, как эхом по поместью раздается крик матери. Мальчик сел на свою кровать, поджав ноги. Крики продолжались почти час. Из его глаз лились слезы. Он не знал, как защитить мать. Был готов снова испытать ту боль, лишь бы отец отпустил ее.              — Я пойду, — Скорпиус нехотя поднялся с кровати, сдерживая слезы от своих детских вовсе не счастливых воспоминаниях.       — Ты точно в порядке? — уточнил Альбус. — Уверен, что сдержишься?       — У нас с ней больше ничего не будет, — уверенно ответил Скорпиус, выходя из слизеринской гостиной.       Да, он твердо решил, что будет держать себя в руках в любом случае. Из-за Уизли он не превратится в такого монстра, как его отец. А для этого нужно максимально сократить все встречи с ней.       Скорпиус активировал свой значок. Он хотел проникнуть в свою спальню, будучи уверенным, что не наткнется на нее ни в их гостиной, ни в очередном пустом коридоре.       — Все еще на собрании? — удивленно спросил сам себя Скорпиус, видя, что ее значок совсем рядом.       Он тихо подошел к кабинету. Дверь была немного приоткрыта. Скорпиус прислушался. Тишина.       Стараясь не дышать, он заглянул внутрь.       Роза была одна. Она сидела в пустом кабинете за преподавательским столом и что-то писала пером на пергаменте.       Малфой невольно залюбовался ей. Длинные непослушные рыжие волосы были собраны в неаккуратный узел на затылке. Он никогда раньше не замечал, что у нее такая длинная и тонкая шея.       Иногда ее брови хмурились, после чего Роза брала свою палочку и очищала этот кусок пергамента.       Иногда уголки ее губ чуть дергались, позволяя ее лицу приобретать очень аккуратную и нежную улыбку.       Наконец, она отложила перо и посмотрела на часы. Малфой видел ее внутреннюю борьбу. Очевидно, она тоже не хотела встречаться с ним на случай, если он сидел в гостиной.       Скорпиус спрятался за гобелен, провожая ее взглядом. Дождавшись, пока значок покажет ее в спальне, тоже направился в гостиную. Поднявшись он тихо открыл дверь в гостиную. Ее там не было. Но на двери висел новый график дежурств с ее закорючкой. Скорпиус, чуть улыбнувшись, достал свое перо и поставил свою подпись рядом с ее.