Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь

      Скорпиус Малфой       Скорпиус не понимал, как Уизли могла все испортить. Зачем она пошла разговаривать с этим когтевранцем? Малфой чувствовал, что здесь что-то не так. И он не просто так хочет его подставить, насылая своего отца и неправдивые статьи.       И теперь МакМиллан знал, что Малфой тоже под него копает. И это осложняло задачу. А больше всего Скорпиус боялся, что тот будет использовать Уизли в своих грязных делах. А она ему, дурочка, верит. И у нее были основания доверять больше Эрику, чем ему, Скорпиусу. И в этом был виноват сам Скорп.       Он не понимал, как следить за ней и ее безопасностью, при этом не подавая виду, что она ему не безразлична. Она ему не должна верить. Не должна. Если отец прикажет привести ее для шантажа ее матери, Скорп в какой-то момент не сможет отказать. А дед мог применить к нему Круциатус. А Скорпиус никогда не мог его терпеть. Он был слабым. Беспомощным.              — Ал, нужно следить за МакМилланом, — сказал с утра Скорпиус, когда перед завтраком зашел к другу. — Я ему не верю. Ему нужна Роуз для каких-то своих грязных дел против меня.       — Честно говоря, я не знаю, — неуверенно сказал Альбус. — Мой отец всегда неплохо отзывался о семье МакМилланов. И я не думаю, что он имеет к тебе что-то глубже, чем просто соперничество. Ты лучший капитан. Все девушки Хогвартса твои. Ему искренне нравится Роза. А она… с тобой… проводит много времени. Он ревнует ее. Как и ты, кстати.       — Не ревную я ее, — взорвался Малфой. — Я знаю, что дед рано или поздно даст приказ убрать ее. И чем больше сейчас МакМиллан роет под нашу семью, тем быстрее он это сделает.       — Я не буду с ним разговаривать, — Альбус понимал, куда клонит Скорпиус. — Ни с ним, ни с близнецами, ни с Роксаной. Да и меня никто слушать не станет. Я слишком близок с тобой.       — Но нельзя это так оставлять, — покачал головой Скорпиус.       — Да, Скорп, — усмехнулся Альбус. — Я поражен. Тебя совсем не волнует то, что тебя могут поставить перед судом за содействие в убийствах. А волнует, что следующим может стать ее мать.       — Я просто ей обещал, что этого не будет, — тихо сказал Малфой.       — И после этого ты будешь продолжать говорить, что ты ее не любишь? — удивленно поднял голову Альбус.       — Малфои не способны любить, — заявил Скорпиус. — Я ее по-прежнему ненавижу. Просто если к тем убийствам я точно не причастен, то тут… Действительно, может быть моя вина.       — Скорп, ты сам все усложняешь, — вздохнул Альбус. — Она бы больше тебя слушала и верила, если бы знала, что нужна тебе. А так она рано или поздно предпочтет Эрика. Который заботится о ней. Я думаю, что она не стала бы ходить по всему замку и кричать, что ее любит Скорпиус Малфой.       — Да не люблю я ее! — воскликнул Скорп.       — Как знаешь, — покачал головой Ал. — Пойдем на завтрак.              За завтраком Скорп попытался взять себя в руки, настроив команду на победу. Уж во время матча он точно не должен думать об Уизли. Но все равно весь завтрак в голове эхом отдавались слова Ала. Любит. Нет. Он ее не любит. Он за нее переживает. И то, потому что, если что-то случится, это скажется и на нем. Он определенно ее хочет. Да. Это было самое главное. Еще она привлекала его своей смелостью, трогательностью и верой в него. Ему верил только Альбус. Даже Розье в его отсутствие высказывал о возможном причастии семьи Малфоев к происходящему. Однако говорил это с оттенком одобрения и восхищения. Но он же не любил Ала из-за этого. Да и ревность к МакМиллану была из-за другого. Не потому что он ее любит. Он собственник.       Скорпиус повернулся. Будто какая-то неведомая сила заставила его это сделать. Он увидел их. Вдвоем. Злость снова пробежалась по всему телу. Неужели Альбус прав? Во всем. И что она его послушает, и что он ее… Нет.       — Скорп, удачи тебе, — Герда перегородила эту картину собой, поцеловав. — Ты самый лучший.       Скорпиус отвесил ей дежурную улыбку и велел команде отправляться на стадион. Совсем не хотелось наблюдать то, как она сидит с ним, за его столом. Однако раздражал еще тот факт, что за слизеринским столом ей точно не место.       Команда была настроена на победу. И Скорпиус был этому рад. Потому что у самого настроение стало очень паршивым. На губах все еще чувствовался вкус Фоули после поцелуя. А если бы Уизли поцеловала его своими карамельными губами, он бы тоже сейчас так угрюмо шел на игру?       Нет. Конечно, нет. У него бы за спиной выросли крылья, как у снитча.       — Я зайду за тактиками, — крикнул Скорпиус, сворачивая к домику капитанов. — Нужно закрепить позиции.       На самом деле, Скорпиус был более чем уверен в своей команде. Они были талантливые, но ленивые. Однако неделя не прошла даром. Его состояние оставляло желать лучшего. Поэтому злость на Розье, Уизли и самого себя очень выгодно вымещалась на поле. Он гонял свою команду по несколько часов каждый день. И прекрасно знал, что они помнят каждый шаг.       Ему нужно было уединение. В идеале, ему нужна была Уизли. Но поскольку это было недоступно…       Скорпиус зашел в капитанский домик. Он здесь не был с тех самых пор, как разговаривал с Розье. Именно на этом месте из-за своей слабости он позволил ему прикоснуться к ней. Если бы он сказал, что она его, ничего бы не было. Это он был во всем виноват.       Он безумно хотел ее. Скорпиус взял свой значок старосты. Хотелось послать все к черту, позвать ее сюда и зацеловать до смерти. Чтобы вся карамель на ее губах оказалась на его.       Их бы тут никто не нашел. Он бы поставил всевозможные защиты на этот домик. Чтобы никто, кроме него, не слышал ее стоны. Он бы касался ее рыжей гривы. Она бы запустила пальцы в его блондинистые волосы.       Поразительно. Лишь мимолетные мысли о ней заставляли просыпаться и напрягаться все тело. Несмотря на холодный ветер, ему резко стало жарко. Она умудрялась сеять в нем огонь, даже когда не была рядом физически. Почему она так нужна ему? Какая-то ненормальная зависимость.       Малфой зашел в свою комнатку, беря схемы на игру. Он так давно не был здесь, что лишь его колонка с отметками о проведенных тренировках и сохранности инвентаря пустовала. Он взял свое перо, поставив галочки, кинул его на стол и вышел из домика.                     Скорпиус сидел в гостиной и ждал ее. В голове какого-то черта до сих пор сохранялись образы с матча. Как он шепчет ей на ухо. Как она улыбается. Как он держит ее за руку. Хотелось вновь приставить к ней палочку. Чтобы она и думать забыла о МакМиллане. Выбить всю эту дурь из нее. Как он смел к ней прикасаться. Почему она позволила? Что у них было?       И вот дверь открылась, и Уизли появилась в башне. Со звонком колокола. Она ненадолго остановилась, смотря на него. И тут же направилась к себе.       — Что у тебя с МакМилланом? — вдруг и очень неожиданно для себя выпалил Малфой.       Она остановилась и тоже с удивлением на него посмотрела. Сколько раз он уже задавал этот вопрос. Всегда с издевкой. Но сейчас он получился какой-то другой. Будто спросил, как у подружки.       — Не твое дело, — грубо ответила она.       — Нет, Уизли, это мое дело, — стал кричать на нее Малфой. — И ты прекрасно знаешь, почему. Что у тебя с ним было?       — Это в твоем стиле, пользоваться людьми и получать от них выгоду, — гордо задрала она подбородок. — А Эрику я искренне нравлюсь. Без всяких задних мыслей.       — Это ты прочитала в одном из его интервью в желтой прессе? — усмехнулся Малфой, хотя в груди что-то кольнуло.       — Нет, это сегодня он мне сказал в капитанском домике, — Уизли тоже повысила голос.       Скорпиус застыл. Он не мог поверить, что этот придурок МакМиллан воплотил в реальность его желание. Она была там сегодня. Они разминулись. Какого хрена МакМиллан вообще туда водит своих баб? Даже Скорпиус себе этого никогда не позволял.       За все это время Малфой научился чувствовать Уизли. И знал, когда она боится, когда врет. И казалось, все это было правдой, а не способом вывести его из себя. Хоть она и выглядела уверенной в себе, но после сказанного, ее глаза стали бегать. В них читался страх. Казалось, что она случайно взболтнула лишнего. Правду, которую не хотела, чтобы он знал.       — Я же сказал тебе не подходить к нему, — Скорпиус злился, что она его не послушалась. — Что он говорил обо мне?       — Ты мне не указ Малфой, — сказала Роза. — И планета вокруг тебя не крутится. У нас есть много тем для общения помимо тебя.       — Я понял, — усмехнулся Скорпиус. — Решила позлить меня, да? Нашла мне замену. Позволяешь ему себя трогать, потому что это не делаю я?       Роза покраснела и опустила глаза. Неужели он угадал? И она поступает с МакМилланом точно также как он с Фоули? Он не мог поверить, что Эрик нужен ей. Иначе она не смотрела бы на него сейчас… так.       — Я только рада, что ты этого не делаешь, — она сумела поднять на него глаза. — Ты мне противен. И твои прикосновения тоже.       — Давно ли? — искренне засмеялся Малфой. — Кажется, вчера… На этом диване. Это ты дотронулась до меня.       — Это ничего не значит, — покачала головой Роза. — Тебе… было плохо. Я просто поддержала тебя. Считай, что это была благодарность за то, что ты сделал с Розье. А так… Ты для меня ничего не значишь. Точно также как и я для тебя. Хватит этих игр.       Скорпиус быстро подошел к ней и прижал к стене. Как давно он этого не делал. Но как бы он не старался сделать то, что сейчас происходило. Как бы не старался отвадить ее от себя. Сейчас, когда это произошло. Он не хотел, чтобы это так оставалось. Он лучший. Он лучше этого когтевранца. И последними прикосновениями на ее кожи должны быть его. Он хотел быть значимым для нее.       Скорпиусу сносило крышу от того, как ее дыхание резко сбилось.       — Он ведь ничтожество, да? — прошептал ей на ухо Скорпиус, аккуратно откидывая ее рыжие волосы назад. — От него твое сердце не бьется вот так.       — Не прикасайся ко мне, — прошептала Роза, слабо уперевшись кулаком в его грудь.       — Не прикасаться? — удивленно поднял одну бровь Скорпиус. — Уизли, ты сама-то себе веришь? Уходи, я тебя не держу.       Он отпустил ее руки, но все равно продолжал нависать над ней. Она не тронулась с места. Скорпиус сдержал улыбку. Да, она его. Что бы не говорила. И никакой МакМиллан не сравнится с ним. Сколько бы раз он к ней не прикоснулся. Нет, она не могла позволить ему ничего лишнего в капитанском домике. У них не могло ничего быть. Уизли не такая. Она ему не позволит. В первую очередь потому, что она его.       Они смотрели друг другу в глаза. Сколько эмоций было в ее глазах. От ненависти до любви. Скорпиус прикоснулся губами к ее шее. Какая у нее нежная и тонкая кожа. Какая она горячая. Из ее рта тут же вырвался стон.       — Хочешь меня, Уизли? — усмехнулся Скорпиус, проводя языком по ее шее. — Вспоминай. Дежурства… Диван…       Он прекратил целовать ее, вновь взглянув в глаза. Они будто кричали, чтобы он не останавливался, давая положительный ответ на его вопрос.       — Не хочу, — дрожащим голосом проговорила она.       Она поджала губы и, чуть оттолкнув его, направилась к себе. Он не хотел ее отпускать. Надо задержать. Надо как-то ее задержать…       — Скажи мне, что у тебя с ним ничего не было, — тихо проговорил Скорпиус.       Роза замерла на лестнице, вновь удивленно посмотрев на него.       — А если было? — усмехнулась она. — Малфой, если было, что ты сделаешь?       Слишком уверенно она это говорила. Нет. Такого не может быть. Почему и как он мог это упустить. Неужели Альбус был прав и нужно было действовать раньше. Неужели он потерял ее? Злость на нее и на себя. Снова неконтролируемая ярость.       — Значит, с утра ты трахаешься с ним, а вечером позволяешь касаться себя мне? — не мог поверить в это Малфой. — Шлюха.       Удар. Снова влепила ему пощечину. Намного сильнее, чем в прошлый раз. Больно. Очень больно. И если в тот раз он почувствовал только физическую боль. То сейчас добавилась еще и душевная. Ему было больно вдвойне.       — Не смей так говорить обо мне, — она будто стреляла языками пламени в него, что Скорпиусу пришлось сделать два шага назад. — Ты… Ты мерзкий… Ты встречаешься с этой… Ты спишь с ней каждый день. Вот тут. На этом самом диване. И позволяешь себе прикасаться ко мне? Я не спала с Эриком. Ясно тебе? Зато могу перечислить половину школы, с которыми спал ты. Из недавних… Хм… Дай подумать. Джессика с Когтеврана. Что, я не права? А твоя девушка знает об этом? Ты мне противен. И ты для меня, действительно, ничего не значишь. В отличие от Эрика. Которому есть до меня дело. И ни смей ничего говорить в его адрес. Я так ненавижу тебя!       Ее буквально трясло от злости. А в глазах мелькнули слезы. Скорпиус вновь понял, что перегнул палку. Снова захотелось ее успокоить. Прижать к себе и признаться во всем. Не отдавать никакому МакМиллану.       Он сделал шаг к ней, но она выхватила палочку, направив на него.       — Не подходи ко мне, — еще громче начала кричать Роза. — Не смей больше этого делать… Не смей больше прикасаться ко мне. Исчезни из моей жизни! Я до последнего хотела верить, что ты не как вся твоя семейка…. Но нет. Ты такой же как они. Я тебе не верю!       Она резко развернулась и побежала к себе в спальню. Скорпиус зарычал. Почему он всегда все портил? Действительно. Он дурак. Он идиот. Он приоткрыл немного ей свою душу. Показал себя настоящего. Убедил… А сейчас снова все испортил.       Отцовские гены взяли над ним верх. Снова последнее слово должно быть за ним. Она снова сравнила его с отцом. Нет. Он был не как отец. Нет. Она не должна ни в коем случае так думать.       Малфой бросился за ней. Заперла дверь. Но он не был готов мириться с таким положением дел.       — Бомбарда, — заорал Скорпиус.       Дверь вылетела, открывая проход в ее комнату. Он вошел. Роза испуганно забилась в самый дальний угол, с ужасом смотря на него.       — Никогда, слышишь, — Скорпиус грубо схватил ее за запястье. — Никогда не смей сравнивать меня с отцом.       — Отпусти меня, — пыталась вырваться Роза.       Но слова Скорпиуса расходились с реальностью. Чистая кровь начинала вновь брать над ним верх. Он хотел взять ее силой. Как Розье. Доказав, что он главный.