Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь

      Роза Уизли       — Точно все хорошо? — в который раз спросил у нее Эрик, когда они уже шли по тоннелю в Хогсмид.       — У меня просто какое-то плохое предчувствие, — поморщилась Роза, крепче сжимая палочку в руке.       — Роуз, если бы мой отец не был уверен, он бы не предлагал этот вариант, — успокаивал ее Эрик. — Твоя мама в курсе. Она сама посоветовала ему этого мага. Да и время сейчас самое подходящее.       — Да, наверное, — пожала плечами Роза.       Они взялись за руки и трансгрессировали в поместье Эрика. Да, по дому можно было легко сказать, что МакМилланы так или иначе принадлежат чистокровному роду. Большой ухоженный сад перед входом, а в доме все было уставлено дорогой антикварной мебелью, а стены украшали портреты знаменитых волшебников их рода.       — Отец? — спросил Эрик, когда они оказались в главной гостиной дома.       — Почти.       Роза почувствовала, как ее резко прижало к стене, а затем боль в руке. Придя немного в себя, Роза огляделась. Палочка лежала в противоположном углу комнаты, а правую кисть все сильнее сжимала искусственная рука.       — Эрик, — крикнула Роза.       Но ни Люциус, ни Эрик ее будто не слышали. Амулет на шее Эрика чуть светился. Люциус не отводил от него взгляда.       Когда все прекратилось, Люциус вальяжно расселся на диване, а Эрик пустыми глазами смотрел в одну точку.       — Можешь думать, любезный Эрик, — Малфой откинул назад свои длинные волосы, явно наслаждаясь моментом. — У тебя чуть меньше часа. Я не хочу заставлять тебя, приказывать. Все же твоя кровь чиста.       В этот момент Люциус презрительно посмотрел на Розу, а затем на ковер. Холодок пробежал по коже от этого взгляда, и Роуз быстрее отвела взгляд. Первая капля ее крови упала на пол.       — Всего лишь убить, Эрик, — спустя еще какое-то время сказал Малфой. — И все это закончится. Для всех. Просто чистокровные будут как всегда в выигрыше.       Все это было каким-то спектаклем. Роза внимательно смотрела на Эрика. Его чуть-чуть потрясывало. Роза прекрасно понимала, что Малфой все-таки воздействует на МакМиллана с помощью этой штуки. Видела, сколько сил это забирает у парня.       Гнетущая тишина. Это было самое невыносимое. Ничего не происходило.       Она терпела. Терпела эту усиливающуюся боль в руке. Но молчала. Знала, что Люциус ждет ее криков. И не хотела доставлять ему такого удовольствия.       Роза впервые поняла Скорпиуса. Поняла, что это такое — находиться в состоянии полной безысходности и беспомощности. Состоянии, в котором ты ничего не можешь решить, как бы не хотел.       Все их проблемы сейчас казались ей чем-то смешным и далеким. Что значат слова «Я тебя люблю»? Ничего. Скорпиус прав, что сами эти три слова мало что изменят в жизни и отношениях, когда все давно так понятно и очевидно. В отличие от двух слов «Авада Кедавра».       Прошло около сорока минут. И вдруг шевеление. МакМиллан сделал шаг к ней.       Люциус улыбнулся.       А Роза старалась применить легилименцию, которой раньше никогда не интересовалась, а тем более не практиковалась. Хотелось поддержать Эрика, внушить ему, что он сильный и справится. Чтобы он боролся и не позволял брать верх над разумом.       Эрик был слаб. И каждый последующий шаг он делал быстрее. И вот он уже стоит напротив нее.       — Эрик, — прошептала Роза, пытаясь его вернуть в реальность.       Люциус Малфой громко засмеялся.       — Какая же ты глупая, — глумился Люциус. — Вся в свою мать. Я обвел их всех вокруг пальца. Блестящий Министр Магии, которая допустила гибель собственной дочери от какого-то вшивого школьника.       — Эрик, — повторила Роза.       Глаза МакМиллана были ясными. И будто извиняющимися. Хотя от того, что он делал это все не по своей воле, легче не становилось.       И вот он поднял палочку и направил на нее.       Роза издала всхлип.       Она понимала, что за Круциатусом придет смерть.       Раз.       Зеленый галстук, серые холодные глаза и еще совсем неизвестный и чужой хвойный запах в коридоре Хогвартс-Экспресса.       Два.       Скорпиус крепко сжимает ее запястье, словно эта искусственная кисть, а затем следует Круциатус в темном коридоре Хогвартса.       Три.       Холодное дыхание касается мочки уха, а сердце увеличивает ритм, чувствуя возбуждение от такой близости в пустой гостиной башни старост.       Четыре.       Теплые объятия все в том же коридоре, а длинные пальцы запутались в ее рыжих волосах.       Пять.        Она размазывает карамельное мороженое по его лицу, звонко смеясь и рассказывая глупые истории из детства.       Шесть.       Коридор, стон с ее губ и его настойчивый язык.       Семь.        Первое утро с ним рядом, в его кровати, но приходится уходить, хотя душа кричит, что нужно остаться.       Восемь.       Твое сердце готово уместить того, кто этого совсем не заслуживает.       Девять.       Скажи, что хочешь меня, и я продолжу.       Десять.       Рояль, танец, кино, квиддич, романтический ужин…       Грохот.       Роза открыла глаза.       Эрик отлетел в другой конец комнаты. Скорпиус. Любимый. Он пришел за ней. Сейчас все кончится.       Роза дернулась, хотела ему помочь, но корявые пальцы лишь сильнее сжали ее запястье.       Он стоял перед ней. Защищал. Закрывал всем телом. Тепло его тела. Выполнял свое обещание, которое дал еще очень давно. Общение, после которого Роза почувствовала защиту. А сейчас чувствовала еще и любовь.       С каждой каплей крови Роза теряла концентрацию. Она почти не понимала слов из диалога Скорпиуса с Люциусом. Вой Эрика, казалось, ослаблял ее, и она не понимала, как может помочь.       Но мощная отдача заклинания привела ее в чувство. Скорпиус, нет. Вставай.       Сектумсемпра. Прямо ему в грудь. А было ощущение, что ей.       Роза не могла ничего вымолвить кроме его имени. Нет, это все страшный сон и такого не может быть. На его месте должна быть она, он должен жить!       Я люблю тебя.       Если бы Роза могла, она бы забилась в истерическом смехе. От своей глупости. Хотела услышать эти слова? Получай. И всю жизнь помни, какой ценой.       Он умирал. Медленно. В мучениях. Но как только Роза услышала, что хочет сделать Люциус… Нужно снова привлечь внимание к себе.       Заорала. Получилось. Он вернулся к ней.       Круциатус.       Вот что такое настоящий Круциатус. И это все? Вся боль? От ужасного заклинания? Момент, когда в Скорпа угодило заклинание, был намного больнее.       Кричать. Кричать не от боли, а от собственного бессилия. Что ее любимый человек умрет через пару минут. Несколько минут боли от Круциатуса — ничто. Сложнее жить с болью от утраты всю оставшуюся жизнь, прекрасно зная, что в этом виновата ты, да и только.       Хотелось заорать Люциусу, чтобы он ее убил. Она не собиралась оставаться в мире, в котором не будет Скорпиуса. Хотя в том аду, в котором она окажется, она будет винить себя, что ушла из жизни за секунду, а Скорпиус умирал в мучениях из-за нее.       Она уже открыла рот, чтобы попросить убить. Как вдруг комнату озарила зеленая вспышка. Замершие глаза Люциуса, и тишина…              Дыхание. Тяжелое. Единственное в этой комнате. Только ее. Скорпиус…       Хотелось отрубить себе кисть, но оказаться рядом с ним. Ей всего лишь нужна палочка, чтобы дать ему шанс на жизнь. Но она ничего не могла сделать, лишь кричать ему, чтобы не сдавался, что она его любит, что он ее жизнь.       Хлопки. Шаги. Крики.       Через несколько секунд в гостиной очутились родители, Драко, Гарри, Эрни, Дафна и какой-то мужчина в Министерской форме.       — Эрик, — бросился к сыну Эрни, пытаясь привести его в чувство.       — Скорпиус, — ахнули Драко и Гермиона, опускаясь перед ним на колени и начиная водить палочками.       — Роза, — папа бросился к ней. — Доченька. С тобой все в порядке? Говорить можешь?       — Скорпиус, — Роза вновь попыталась сделать шаг, но рука не дала.       Рон направил палочку на руку, но ничего не произошло.       Драко подошел к ним и разрезал себе ладонь, потерев корявые пальцы. Рука тут же разжалась и выпустила Розу. Роза понеслась к Скорпиусу.       — Скорп, пожалуйста, — ее слезы градом капали на бездыханное тело Малфоя.       — Гарри, их нужно срочно в Мунго, я не справлюсь… — начала Гермиона.       Но Гарри ее не слышал. Он что-то говорил незнакомому мужчине, который собирал их палочки с пола, поглядывая на тело Люциуса. Дафна сказала, что вызовет целителей.       — Дайте руку, — потребовала Роза, обращаясь к Драко, который тоже плакал над телом сына.       Он протянул руку, из которой сочилась кровь.       Роза окунула палец в рану и начала на запястье Скорпиуса чертить руну. Она читала о ней в книге Дамблдора. Воскрешающая руна на крови ближайшего родственника. Древняя магия. Способная на время задержать душу, а если она есть на теле, то иногда даже отразить убивающее проклятие.       Судорожный вдох Скорпиуса. Судорожный выход Розы. Получилось.       Очень неровное дыхание. Едва слышное сердцебиение. Но он жив.       Толпы мракоборцев, прибывшие целители, шум и гам. Но она так и сидела в луже крови, держа его за руку и целуя холодные губы. Каждую секунду шептала, как любит, надеясь, что где-то там, где сейчас находилась его душа, это поможет зацепиться за ускользающую каждую секунду жизни.       — Все будет хорошо, слышишь? — прошептала Роза, когда целители начали буквально оттаскивать ее от Малфоя.       — Лю… б… лю… — прохрипел Скорпиус.              Каникулы. Третий день. Или уже пятый.       Хотя это не важно. Не важно, что за окном больницы счастливые лондонцы празднуют Пасху, наслаждаясь солнцем и первой теплой погодой. Больше не важно то, что происходит вне этой палаты.       Роза поселилась здесь. Родители, друзья, врачи уже даже не пытались ее выгнать, заставить спать или есть. И если бы не тот час, на который ей все же пришлось покинуть палату Скорпиуса, она бы выиграла у самого Драко в соревновании кто дольше пробудет рядом со Скорпом.       В палате постоянно была какая-то суета. Целители, которые пытались допрашивать ее, которые устраивали консилиумы прямо здесь, которые боролись за его жизнь. Работники Министерства, которые тоже хотели начинать расследование, но Роза не могла говорить о случившемся. Гарри и Гермиона сумели отложить слушание дела на более поздний срок, мотивируя шоком у детей и более насущными проблемами. А Розе было все равно.       Только раз она покинула эту палату. Ради Эрика. Потому что тоже обещала ему.       — Мистер МакМиллан, сегодня идеальный день, чтобы очистить кровь, — сказал маг, который специально по просьбе Гермионы приехал в Мунго.       — Но… — запнулся Эрни, смотря на Розу.       — Я готова, — сказала Роза, не отрывая взгляда от Скорпиуса. — Только я не могу оставить его тут одного…       — Ты вернешься очень скоро, а если за это время он очнется, я тебя позову, — сказал Драко.       Роза кивнула.       Такое же бездыханное тело Эрика выглядело не лучше.       — Амулет чистить не будем, — сказала Гермиона, забирая с тумбочки улику. — На суде это поможет.       Маг взял кровь Розы. За самим ритуалом Роза особо не следила, находясь мыслями в палате со Скорпиусом. Но как только маг влил какой-то отвар в едва приоткрытый рот Эрика, тот сразу пришел в себя.              — Роуз… — начала Гермиона.       — Мама, я никуда не пойду, — уверенно заявила Роза.       Со дня на день целители решили выводить Скорпиуса из-под специального защитно-восстанавливающего купола. А это значит, что как только их выпишут из больницы, все трое станут перед судом. А, вернее, четверо, потому что Скорпиус явился с палочкой Альбуса, а, значит, тот был соучастником и помог ему сбежать из школы.       — Нужно решать, что с этим делать, — покачала головой Гермиона.       Роза вновь не слушала все эти обсуждения. За столько дней было предложено и отвергнуто множество версий. А, учитывая, что она была единственная в сознании, которая могла сказать, кто убил Люциуса, но она отказывалась.       — Роза, спасибо тебе, — сказал Эрик, который тоже каким-то образом очутился в палате Скорпиуса. — Я, правда, не знал, что…       — Ага, — безразлично ответила Роза, сжимая крепче холодную руку Скорпиуса.       — Я знаю, что это Скорпиус убил Люциуса, — тихо сказал Эрик. — И хочу кое-что для тебя сделать. Он ведь это сделал моей палочкой. И я возьму всю вину на себя.       — Тебя же посадят, — ахнула Роза.       — Я все продумал, — тихо сказал Эрик. — Твоя мама забрала амулет как доказательство того, что на меня шло воздействие. Но никто не знает, что я чувствовал, насколько владел собой в тот момент. Я скажу, что как раз это был всплеск проклятия…       — Ты уверен? — Роза понимала, что такая версия намного больше поспособствует тому, что не посадят никого из них.       — Это я убил Люциуса, — встал Эрик.       Все взрослые замолчали и посмотрели на него. Роза понимала, что мало кто поверил ему, в особенности Драко. Но была благодарна, что именно эту версию стали разрабатывать для суда.              Со Скорпиуса сняли поддерживающее заклинание. Оставалось ждать, когда он сам придет в себя. Целители считали, что будить его организм искусственным путем зелий может быть губительным.       Один раз заходила Фоули. Чуть чаще заходил Альбус. Хотя, как поняла Роза, Джинни его очень неохотно выпускала из дома, после того, как выяснилось, что он тоже во всем этом замешан.       — Мама тебе передала, — Альбус сел рядом с ней, протягивая пакетик с пирожками. — Как он?       — Целители говорят, что с каждым днем он все сильнее, — пожала плечами Роза.       — Роуз, прости меня, — поджал губы Альбус. — Это все из-за меня. Это я за тобой не уследил. Это я его отпустил туда…       — Ал, давай не будем об этом, — тяжело вздохнула Роза. — Иначе с ума можно сойти, кто виноват. Главное, что он жив. И если кто и виноват, то я, потому что вела себя как…       — Моя девочка, — послышался слабый хриплый голос с кушетки.       Роза с Альбусом вскочили.       Серые глаза. Привычная Малфоевская ухмылка. Ее Малфой.       — Скорп, — слезы хлынули из глаз, и Роза бросилась к нему.       Она целовала губы Скорпа, что-то шептала, крепко сжимала его руку.       — Я люблю тебя, — Скорпиус посмотрел ей в глаза, отстранившись.       — И я люблю тебя, — покачала головой Роза, вновь примкнув к его губам.