Пробуждение

Стандартное ОРМ на окраине Москвы сразу за зданием часового завода грозило перейти в затяжную засаду на подозреваемых. Два часа напряжённого ожидания в полном обмундировании прошли безрезультатно, убивая последнюю надежду на своевременное окончание рабочего дня. Солнце предательски начинало прятаться за верхушки деревьев, постепенно ухудшая обзор на стратегически важный для удачного выполнения мероприятия пятачок земли перед заводом. Сбросив тяжёлые стволы и амуницию на пыльную ссохшуюся землю, лишённую последних волосков травы, опера сидели, привалившись спинами к обшарпанной кирпичной стене и надеясь, что сука-информатор всё-таки не наврал, и обещанная встреча искомых упырей состоится. И желательно, сегодня. Точнее, судя по всему, об этом думали только Измайлов и Рыбкина, тогда как остальные три опера, кажется, совершенно позабыв о цели данного времяпрепровождения, увлечённо обсуждали новую знакомую одного из них и его шансы на быстрый перепихон с ней на следующем свидании. Гриша изредка поглядывал то на них с насмешливой улыбкой, то на Алису, которая нервно подёргивала ногой последние полчаса и, не отрывая взгляда и отчего-то глубоко дыша, с очень сосредоточенным хмурым лицом наблюдала за зоной возможной будущей встречи подозреваемых, будто бы от этого напрямую зависела её собственная жизнь. Даже сам Измайлов не проявлял подобного рвения, хоть от успеха сегодняшнего ОРМ и зависело, раскроют ли они вот уже несколько недель висевшее без каких-либо сдвигов дело. Более того, майор уже начал погружаться в похожее на медитативное состояние под успокаивающими лучами заходящего солнца, изредка меняющий тональность бубнёж пацанов и теплом сидящей плечом к его плечу молчаливой Рыбкиной. Поэтому он едва не вздрогнул, когда воздух неожиданно пронзил голос девушки: – Да Котельников, блять! – сорвалась, наконец, Алиса, бросая на задолбавшего коллегу свирепый взгляд. – Не даст она тебе! – она схватилась за голову обеими руками, раздражённо кинув последнее: – Заткнись! Олени, все как один, с разными оттенками плохо скрываемого недовольства, исподлобья уставились на старшего опера, громко засопев, но всё же замолкли, сразу втроём точно выполнив её "просьбу". Измайлов, уже давно привыкший к её манере "воспитания" сей компашки, отнёсся к этому спокойно, но всё же опустил на девушку заинтересованный взгляд, слегка нахмурившись. Она, действительно, вела себя немного странно, чуть более беспокойно, чем обычно. Алиса же снова уставилась вперёд себя, особенно громко в воцарившейся тишине, прерываемой только шумом ветра, глубоко задышав. Гриша, не успев выразить и толики беспокойства по этому поводу, был остановлен её следующим негромким, но резким "Сука!", заставившим уже было начавших расслабляться оленей снова вздрогнуть. На этот раз девушка, протяжно выдохнув, с силой зажмурила глаза, прижав ладонь к левой щеке. – Рыбкина, чё с тобой? – понизив голос, произнёс майор, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. Капитан снова медленно выдохнула, пытаясь не сорваться на так некстати задающего вопросы начальника, и, открыв глаза, но не поворачиваясь к нему, нехотя буркнула: – Зуб болит, – она сделала ещё один глубокий вдох и, выдохнув, всё же повернулась к парню и продолжила более дружелюбно, позволив себе страдальчески сдвинуть брови на лице. – Уже пару дней беспокоит. Но сейчас аж вздёрнуться хочется. Измайлов, с одной стороны облегчённо выдохнув от того факта, что это всего лишь зуб, а не что-то посерьёзнее, но с другой – тоже нахмурившись на очевидно испытывающую неслабые болевые ощущения обычно терпеливую девушку, в ответ заговорил, одновременно с небольшим упрёком и явной заботой в голосе: – Что ж ты к врачу-то не сходила, Рыбкина? Не беспокоишься о себе совсем. Та только неопределённо пожала плечами, не отрывая руки от многострадальной щеки и поднимая на майора чуть виноватый взгляд. Несмотря на хреновое самочувствие, ей было приятно чувствовать, что ему не всё равно. – Думала, пройдёт. Да и некогда было. Буквально почувствовав его метания и заметив, как взгляд начальника переместился с её лица на погружающуюся в сумерки территорию обзора, а потом снова на неё, Алиса потрясла головой, убирая руку от лица и убеждая больше себя, чем его: – Ладно, всё... Пройдёт сейчас. Повяжем, потом дома таблетку выпью, – она посмотрела на него с довольно убедительным выражением на лице. – А завтра к врачу схожу. Совсем не уверенный в её словах Гриша, задержав на Рыбкиной подозрительный с лёгким прищуром взгляд, всё же, вздохнув, снова повернулся к пятачку наблюдения, оставляя её в покое. Олени от нечего делать скучающе ковырялись кто стволами, кто пальцами в земле. Но не прошло и двух минут, как Алиса снова схватилась за щёку и, не сдержавшись, сдавленно простонала. Измайлов, ещё больше нахмурившись, обратил свой взгляд на свою иногда слишком выносливую подчинённую. – О, а давайте, мы тебе камнем зуб выбьем, как в Изгое? – вдруг с невиданным для него энтузиазмом предложил Котельников, с улыбкой умственно отсталого орангутана продемонстрировав поднятый с земли увесистый булыжник. Рыбкина хотела было сказать, куда именно засунет ему этот булыжник, если тот не заткнётся, но от пронзительно-пульсирующей боли в нижней челюсти смогла только послать оленю убийственный по своей силе взгляд. – Так, ладно, поехали в клинику, – не выдержал Измайлов. – Какую нахрен клинику? – напряжённо, но не сумев скрыть мученические нотки в голосе, процедила девушка между приступами зубной боли. – Мы на задании. – Стоматологическую, Рыбкина, – Гриша удивлялся тому, что ему приходится объяснять очевидные вещи, – Самую лучшую. Эти отморы могут и до утра не приехать. А ты будешь сидеть мучиться, – определённо уже всё решив, он продолжал говорить, попутно подбирая их с Рыбкиной дополнительное оружие с сухой земли. – И вообще, надо заботиться о своих зубах. Замуж вот соберешься, будет важно, чтобы зубы были хорошие, – парень спрятал озорную улыбку в уголках губ. Алиса настолько выпала в осадок с его слов, что даже забыла о зубной боли на мгновение. – Я тебе, чё, лошадь, по зубам меня смотреть? – с возмущением выпалила она, стрельнув ещё одним гневным взглядом в сторону ехидно заржавших оленей и моментально заставляя их подавиться собственным хихиканьем. – Парни, ну вы справитесь втроём, – игнорируя последнюю реплику капитана, изложил Гриша троим подчинённым, поднимаясь с земли и одновременно разминая затёкшие мышцы. Потом снова окинул их взглядом, сильно засомневавшись в своих же словах, и дополнил: – Ну а если не справитесь, то и хрен с ним... – он усмехнулся сам себе и неверяще уставившейся на него девушке. – Не так уж и много эти придурки наворовали, да? – намеренно запамятовав, сколько раз он лично, да и Володя, уже получали по башке за отсутствие реальных подвижек в этом непростом деле. Но Рыбкина важнее... – Куда, блять, Измайлов? – всё ещё сопротивлялась Рыбкина, правда, только вербально, когда Гриша, ухватив её за плечевой ремень бронежилета, потянул наверх и, поставив на ноги, повёл к скрытой от чужих взглядов, припаркованной у небольшого пролеска тачке. – Туда, Рыбкина, – в тон ей ответил он, осторожно выводя их обоих из участка засады. – Есть у меня один давний друг, дантист. – Я не поеду к стоматологу сейчас. Я не готова морально, – Алиса позволяла майору свободно тащить себя за локоток, бросая на него шутливо-испуганные взгляды, но в то же время понимая, что реально, совершенно по-детски, не хочет сейчас ехать к врачу, несмотря на доставшую её до печёнок изнуряющую боль. – Ну, у тебя будет как минимум полчаса, чтобы подготовиться, – бросив на девушку блеснувший лукавым огоньком быстрый взгляд, рассеял её волнения Гриша. – Нам ещё из этой дыры выбраться надо... *** Симпатичный темноволосый доктор в белоснежном хирургическом костюме с эмблемой самой дорогой стоматологической клиники Барвихи, закончив осмотр, отложил инструменты в сторону и, обворожительно улыбнувшись неуютно ёрзающей в суперсовременном стоматологическом кресле девушке, заключил: – Так, ну тут небольшой скол. Нерв оголён. Такое случается. Я всё исправлю в момент. Парень, одновременно с Рыбкиной, посмотрел в сторону сидящего на крутящемся стуле майора, отчего-то не пожелавшего остаться в коридоре и внимательно прислушивающегося к комментариям врача, и тоже тому улыбнулся, подтверждая, что проблема его привлекательной коллеги легко решаема. О том, что процедура будет для неё абсолютно бесплатной, Гриша договорился ещё по приезду, объяснив это Алисе давней дружбой с данным слугой Гиппократа и их периодической взаимовыручкой на профессиональном поприще. – Много раз были у стоматолога? – улыбчивый доктор снова повернулся к девушке, заинтересованно оглядывая её тёмно-карими, почти чёрными глазами. – Один раз, – ответила она автоматически, поморщившись на всё ещё сильно беспокоящий её зуб. – Оно и видно. У Вас очень хорошие зубы, – стоматолог улыбнулся во все свои тридцать два ровных белых зуба, по ослепляющей белизне сравнимых только с цветом его костюма, и, пружинисто поднявшись со стула, направился к другому концу большого, сияющего новизной и дороговизной кабинета, чтобы дать указания как раз перебирающей лекарства в шкафчике с медикаментами медсестре. – Мм, – только неуверенно промычала капитан на столь странный комплимент, нахмурив брови и проводив фигуру молодого врача подозрительным взглядом. Потом повернулась к сидящему недалеко от неё Измайлову и негромко, но чтобы тот услышал, недовольно поделилась: – Ещё один коневод, блять... – Рыбкина, – шикнул на неё Гриша, подъезжая ближе и встречаясь с её колким смеющимся взглядом. Лечение, действительно, заняло совсем немного времени. Работа была сделана быстро, качественно и максимально безболезненно для пациентки. Доктор снял перчатки и маску, точным броском закинув их в ближестоящую урну, повернулся к задумчиво потирающей чуть онемевшую от анестетика щёку девушке и протянул ей маленькую бело-синюю карточку. – Вот моя визитка. Если будут какие-то проблемы с зубами, звоните, – он снова улыбнулся и, проникновенно заглянув забравшей карточку Алисе в глаза, добавил со значением, сопроводив слова всё той же очаровательной улыбкой, не заметив как подозрительно вскинулся взгляд старого друга, невольно наблюдающего за разговором. – Или просто звоните. Я с удовольствием встретился бы с Вами за пределами клиники. Рыбкина ничего на это не ответила, только окинув парня более заинтересованным на этот раз взглядом, загадочно улыбнулась уголком губ и, игнорируя отчего-то жгущий спину взгляд Измайлова, убрала визитку в карман джинсов. Уверенной походкой направилась на выход из кабинета, ожидая, что Гриша последует за ней. Но тот, сославшись на дела давнишние, попросил Алису подождать в коридоре пару минут, совершенно бесцеремонно закрыв за ней дверь, стоило девушке только ступить на дорогой паркет шикарно обставленного холла клиники. – Батон, ты охуел? – подойдя ближе к другу детства, миролюбиво, но всё же с нажимом в голосе, вопросил майор, глядя ему прямо в глаза. – А чё такое? – искренне удивился парень. – Вы ж не вместе? У тебя вроде девушка есть. Разве ты не собираешься жениться на этой своей утончённой блондинке? – Хмгм, – прочистил горло Измайлов и кивнул почти незаметно, будто бы нехотя, но всё же соглашаясь, – Да не в этом дело. Рыбкина же... – он замялся на пару мгновений. – При исполнении. Гриша коротко втянул носом воздух и посмотрел куда-то в пол, предпочтя не заметить обращённый на него странный взгляд и вскинутую в удивлении бровь собеседника . – Каком исполнении, Гриш? Вы же в моей клинике сейчас. На приёме у врача, – с долей недоумения и в то же время слегка менторским тоном пытался докопаться до истины доктор. – Но формально она всё ещё при исполнении, так как только что была на задании, которое по сути ещё не закончилось, – не моргнув, ответил майор и, оставив за собой последнее слово, вышел из кабинета, уже не видя, как друг, провожая его ироничной улыбкой, покачал головой на весь этот несвязный бред. *** После благополучно завершившегося похода к врачу было решено вернуться на дело, ибо уже почти четырёхчасовое высиживание оленями несуществующего яйца до сих пор не дало результатов, а помощь им вряд ли помешает. Измайлов пытался было отправить Рыбкину домой после процедуры, но та как всегда заартачилась, настояв на том, что две умные головы лучше, чем одна, и не скрывая мнения о том, что у оставшихся трёх оперов мозг отсутствует в принципе. К тому же без простреливающей зубной боли, до этого сильно отвлекающей её от мыслей о деле, Алиса снова чувствовала себя прекрасно и рвалась в бой. После их приезда на точку будто по мановению волшебной палочки дела пошли активнее, и уже через несколько минут к месту предполагаемой преступной встречи стали подтягиваться первые индивидуумы. Скрытые полуразрушенной стеной, оставшейся от какого-то небольшого строения позади завода, и довольно густой растительностью на местности, опера имели возможность наблюдать за "сходкой", до поры до времени оставаясь незамеченными. Когда же наступил нужный момент, вся команда оперов, следуя указаниям своего непосредственного начальника, выскочила из укрытия с пушками наголо, беря на мушку практически всех участников встречи за исключением двух сиганувших в лес отморозков, за которыми были тут же отправлены длинноногий Котельников с юрким Елисеевым. Оставшиеся на месте трое полицейских, встретив небольшое сопротивление со стороны остальных четырёх преступников, уложили тех мордами в пыльную землю. Только один из урков попытался махать имеющимся у него стволом, который в последний момент выбил у него из рук Измайлов, пока его коллеги скручивали остальных. Преступник не был доволен подобным исходом, решив расправиться с главным ментом врукопашную. Всё бы ничего, но первый удар в свою сторону майор опрометчиво пропустил, дав мощному кулаку петушары пройтись по своей челюсти. Больше подобных вольностей своему "новому знакомому" начальник оперов не позволял, парой ответных ударов повалив того наземь и выключив прикладом от автомата. И только потом Гриша поднялся и выплюнул то, что мешалось во рту последние несколько секунд. Окровавленный зуб. По ощущениям в частично онемевшей от удара верхней челюсти парень предположил, что это один из жевательных. Снова сплюнув приличное количество крови, майор выпалил: – Сука! Убедившись, что все петушары лежат "мордами в пол" и не рыпаются, Алиса буквально в пару прыжков подлетела к Измайлову. Не поморщившись, взглянула на кровавую лужицу на земле с плавающим в ней белым отростком, освещённую фарами заведённой машины одного из задержанных, и, бросив внимательный взгляд на всё ещё плюющегося кровью парня, произнесла с проскальзывающим беспокойством в голосе, подходя ближе и протягивая руки к его лицу. – Дай посмотреть. Гриша поначалу отрицательно мотнул головой, но потом всё же сдался и послушно открыл рот. Поднявшись на цыпочки и осторожно обхватив ладонями его лицо, Рыбкина попыталась осмотреть рану, предварительно попросив Савельева посветить туда фонариком и пропуская мимо ушей нелепые советы от вернувшегося из леса Котельникова вместе с Елисеевым и одним из сбежавших преступников. – Кровища идёт, нихера не видно, но, кажется, там осколок острый остался, – прокомментировала капитан, отстраняясь от Гриши и давая ему возможность снова выплюнуть скопившуюся жидкость изо рта. – Тебе надо к врачу, – произнесла девушка, снова подходя ближе к майору. – Эти, – она указала на оперов, – Наряд вызовут. Всё равно все в одну тачку не влезут, – Алиса заглянула в лицо почти в мальчишечьем жесте смахнувшему кровь рукавом куртки с губ Измайлову и уверенно сказала. – Поехали обратно к другу этому твоему. Звони ему, пусть едет в клинику. Ночь уже, конечно... Но он же твой друг? Гриша поднял на неё взгляд с каким-то странным выражением глаз, которое капитан не смогла распознать. – Не, не поеду я к нему. Завтра схожу к обычному стоматологу, – ответил он, чуть невнятно из-за снова наполняющей рот крови. – Измайлов, какое завтра?! – возмутилась Рыбкина. – Из тебя кровища хлещет. Я тебя сейчас или в больницу везу или в клинику к дружбану твоему. Выбирай. Измайлов задержал на ней внимательный взгляд, вынужденно прервав его из-за необходимости выплюнуть жидкость, и, вздохнув, достал телефон. – А зачем тебе со мной ехать? – пролистывая список недавних звонков, как бы про между прочим спросил он. – Я и сам к нему съезжу, или вон Димон меня отвезёт. – Ну ты же со мной ездил, – нахмурилась девушка. – Да и ты всю машину кровью зальёшь за рулём. А Длинному можно довериться только в том случае, если ты решил, что пожил достаточно на этом свете. Он тебя вместо врача бухать повезёт, – она указала рукой на глупо улыбнувшегося на подобную версию развития событий Котельникова, подтверждая свои слова, и негромко, но уверенно заявила. – Так что я с тобой. Гриша снова глубоко вздохнул и, позволив себе слабое подобие улыбки на её очевидную и довольно приятную заботу, набрал номер старого друга, направившись вместе с Алисой к служебной машине. *** Старый друг, конечно, не отказал. Но то ли в шутку, то ли серьёзно сказал, что приедет только при условии обязательного присутствия Гришиной "потрясной коллеги с татухой змеи и дракона". – Хитрожопый с... – хотел было высказаться о друге Измайлов, но вовремя осёкся, почувствовав на себе взгляд повернувшейся к нему Алисы, которая выруливала машину с территории завода на шоссе. – Сложный зуб, перелом с одной стороны у основания, с другой стороны остался осколок, – был вердикт друга-доктора после того, как он остановил кровотечение и осмотрел повреждённую область. – Надо б десну зашить и подготовить зуб к восстановлению, – парень снял перчатки привычным движением и сочувствующе посмотрел на удручённого Гришу в кресле, заметив как тот на мгновение обменялся взглядами с курившей, естественно, против всех мер безопасности, в окно капитаном. – Я тебе всё сделаю. Но нужно под наркоз. Это довольно сложная процедура. Под местной не смогу. А так ты уснёшь на час. А как проснёшься, всё уже будет готово. Потом только прийти ко мне на восстановление, как заживёт. Измайлов не был рад перспективе оказаться под общей анестезией сегодняшним вечером, пусть даже на час. Но кажется, другого выбора у него не было. Заметив объяснимые сомнения на лице друга, врач, будучи профессионалом своего дела, поспешил его успокоить, как и девушку-опера, у которой в глазах читалось явное беспокойство за её начальника: – Да ты не волнуйся, наркоз самый современный, из Штатов. Они постоянно такой используют в своих клиниках. Легко переносится, быстрый беспроблемный отходняк, и ещё классный бонус при пробуждении. Сам увидишь, – парень хитро улыбнулся майору, заговорщически подмигнув. Алиса слегка нахмурила брови на последние слова Гришиного друга детства, тогда как сам Измайлов, наоборот, повеселел и радостно согласился на супер-наркоз, обещающий какое-то необычное пробуждение. После небольших приготовлений, погрузив майора в медикаментозный сон, доктор с медсестрой начали мини-операцию, предварительно выставив потянувшуюся уже за пятой сигаретой Алису за дверь, чтобы та не нервничала при виде неприятной процедуры, а так же не подорвала их всех из-за опасной близости к баллонам с кислородом и другой лечебной хренью, находящимся в кабинете. Измайлов проснулся часом позже, как и обещали. Вроде бы проснулся... Он слышал мужской голос(Батон?), кажется, задающий ему вопросы. И что самое интересное, Гриша отвечал на эти вопросы, и, судя по ощущениям, даже правильно. Но вот то, что происходило перед его глазами, ставило под сомнение тот факт, что он действительно проснулся. Парень видел перед собой необычную картину. Сочные, невероятно яркие, переливающиеся всеми цветами радуги круги с красивыми, сменяющими друг друга узорами. Он видел их будто наяву, восхищаясь формой, цветом и насыщенностью. Психоделическое зрелище. На автомате ответив на очередной вопрос про то, сколько ему лет, и услышав рядом с собой ещё один знакомый голос(Рыбкина!), майор с воодушевлением произнёс: – Вы должны это видеть! Это ж просто... – он запнулся на мгновение, сомневаясь, что сможет подобрать слово, которое опишет всю красоту, увиденную им. – Охуенно! Пиздец, как красиво! – Знаю-знаю, – послышался смех друга совсем недалеко. – Это и есть тот самый бонус. Я знал, что тебе понравится! – И как долго его ещё так будет крыть? – усмехнулась Алиса рядом с его другим плечом, видимо, обращаясь к врачу. – Да минут десять-пятнадцать, – сказал стоматолог и, уже обращаясь к пациенту, добавил, снова легонько посмеиваясь. – Наслаждайся, пока можешь, Гриш. Скоро кино закончится. Действительно, довольно скоро красочные изображения начали рассеиваться, постепенно впуская реальность. И в конце концов ушли совсем, оставляя только общее чувство некой притуплённости и туманности ощущений. Майор всё ещё находился в кресле со склонившимся над ним весёлым лицом его друга в белом медицинском костюме. Рядом сидела Алиса. – Эк тебя накрыло, Измайлов, – сказала она посмеиваясь и сверкая озорными огоньками в глазах. – Я тоже так хочу. – Маленькая ещё. Для такой наркоты, – хрипло пробурчал Гриша под весёлый смех Рыбкиной, всё больше возвращаясь в настоящий мир и чувствуя во рту что-то вроде марлевой салфетки с горьким привкусом. – Батон, чё это было? Ты уверен, что эта херня легальна вообще? – Угу, – засмеявшись, ответил врач, помогая другу осторожно встать с кресла. – Американские коллеги очень любят этот препарат за лёгкость воздействия на организм в сочетании с отличной эффективностью. А вот пациенты любят его за этот маленький побочный эффект. Майор кивнул, почувствовав, что достаточно крепко стоит на ногах, только слегка пошатываясь. – Всё, и больше не проси, – Батон снова заржал, довольный устроенным сюрпризом. – Можете ехать домой. Сегодня уже не ешь. Только холодную воду и нурофен от боли. Завтра тоже ничего горячего и желательно что-нибудь помягче из еды... – Ладно, всё-всё, Батон, поиграл в доктора. Верю, – усмехнувшись, сказал Гриша, позволяя поддерживающей его под локоть Рыбкиной увести себя из кабинета. В машине Измайлов за следующие несколько минут окончательно пришёл в себя, продолжая чувствовать лишь небольшую сонливость и остаточную слабость в мышцах. Доставив его до дома, Алиса убедилась, что начальник без каких-либо эксцессов неспеша дошёл до своей двери, отпер её и вошёл внутрь квартиры, и только после этого тронулась с места, предварительно весело хохотнув, так как снова вспомнила, как того вставило сегодня в ответ на новый стоматологический наркоз. В квартире Гриши вкусно пахло свежеприготовленным ужином. Но есть совершенно не хотелось, да и судя по наставлениям Батона, было нельзя. Держась за стену, Измайлов несколько неуклюже стащил с себя любимые красные кеды и вяло поздоровался с вышедшей на звук захлопнувшейся двери и возни в коридоре Алёной. Пытаясь побороть внезапно накатившую волну сонливости, из последних сил изобразил бодрую улыбку, призванную сгладить заметно припухшую от сегодняшних манипуляций и ваты щёку, и, взяв встрепенувшуюся в волнении невесту за руку, которой он, как оказалось, во всём водовороте событий забыл сообщить об инциденте со своим здоровьем, вкратце объяснил, что произошло, оставляя неприятные для любой тургеневской барышни подробности "за кадром". Обладая врождённой способностью убеждать, Гриша довольно быстро успокоил девушку, да он, и вправду, чувствовал себя неплохо, не считая дикого желания завалиться в постель и забыться беспробудным глубоким сном. Поняв, что всё не так страшно, как ей показалось вначале, Алёна включила режим непринуждённой болтовни, рассказывая про какую-то путаницу с поставщиками продуктов в новом кафе и про то, что всё разрешилось случайно и без малейшего ущерба для кого бы то либо. Голос Алёны звучал фоном в уставшей голове майора, пока тот вынимал ключи и телефон из карманов, и, небрежно бросив их на комод, шёл вглубь дома, по пути стягивая висевшую тяжёлым грузом на плечах куртку. – Ужинать будешь? Я твоё любимое мясо в соусе запекла, – порхала вокруг него невеста, но потом, вдруг спохватившись и прикрыв пухлые губки рукой, сама же себе ответила. – Ой, тебе же нельзя, наверное. Гриша только сонно кивнул, посчитав, что это будет достаточным ответом, и, заметив забытую на поясе кобуру со всё ещё покоившимся в ней кольтом, произнёс, принявшись её отстёгивать: – Алён, я спать пойду. Устал очень. Расправившись с ненужной более на сегодня частью служебной экипировки, он поднял голову, чтобы по-быстрому чмокнуть свою девушку в щёку и, наконец, отправиться наверх, но вдруг встретившись с до боли знакомыми карими глазами вместо привычных серых, ошарашенно застыл. Алиса. Это были глаза Алисы, это было её лицо, это был её голос, это была она сама на месте находившейся тут ещё секунду назад Алёны. Только одета капитан была в то же домашнее платье бледно-розового цвета, что так любит его невеста, а в её ушах блестели тонкие элегантные серёжки из белого золота, которые он подарил блондинке ещё до того, как Рыбкина появилась в Барвихинском отделе. Что за чертовщина? – Ал... Ал... Вытаращив глаза и испуганно хватая ртом воздух, неверящим взглядом парень оглядывал свою подчинённую в костюме своей невесты, осторожно протягивая к ней руку, чтобы понять, реально ли сие изображение. Замолчавшая Алиса, которая ещё совсем недавно была Алёной, по-видимому, тоже испугалась, кинувшись к нему в порывистом жесте и дотрагиваясь до его предплечий. Даже прикосновения были её, Алисы. Их он узнает и с закрытыми глазами. Гриша опустил шокированный взгляд на такие знакомые тонкие пальчики, с запозданием зафиксировав слова, сказанные хрипловатым голосом Рыбкиной, но по смыслу и манере так похожие на Алёну: – О, Господи, Гриша! Ты весь бледный... Что с тобой? Задержав завороженный взгляд на её руках ещё на пару секунд, Измайлов быстро-быстро заморгал, не в силах больше воспринимать этот сводящий с ума диссонанс, и, наконец, поднял глаза. Перед ним снова стояла Алёна. Такая привычная и знакомая, всегда привносящая в его жизнь покой и уют, делающая её ровной. Всё снова на своих местах, установленных им местах. Измайлов с силой мотнул головой, стряхивая с себя остатки странного наваждения, и протяжно выдохнул, стараясь подавить появившуюся дрожь в руках. Пиздец. Алёна, которая снова стала Алёной от тембра голоса до самых кончиков светлых волос, пыталась задавать вопросы, окружив парня ожидаемой, но вдруг ставшей такой удушливой заботой. Гриша же, снова вернув себе относительную способность мыслить, произнёс хрипло на её беспокойное тарахтение: – Да ничего, Алён. Всё в порядке. Устал очень, – и, скомканно пожелав ей спокойной ночи, отправился в спальню, пошатываясь от недавно пережитых американских горок ощущений и списав их на странные игры мозга в ответ на медицинские процедуры и насыщенный событиями, довольно травматичный вечер. Утро встретило майора Измайлова отличным самочувствием, бодростью духа и тёплыми солнечными лучами, пробивающимися в его, вернее, уже как несколько месяцев их с Алёной... спальню. Ночью ему снова снились те красивые радужные круги, что он видел в кабинете у стоматолога, находясь в медикаментозном сне, что Грише даже понравилось. Всегда бы иметь такие красочные приятные сны. О вчерашнем странном инциденте "с лицами" парень предпочёл не думать, ибо он напугал до чёртиков и на долю секунды заставил сомневаться в собственном ментальном здоровье. Майор лениво приоткрыл глаза и, механически поднеся руку к щеке, ощутил, что отёк почти спал, как и болевые ощущения. Отлично. Можно собираться на работу, особенно учитывая, что после поимки вчерашних петушар, включая мудака, выбившего ему зуб, предстоит много чего дооформить перед триумфальной сдачей дела в суд. Краем уха уловив лёгкое размеренное дыхание рядом с собой, Гриша повернул голову в сторону Алёниной половины кровати, чтобы проверить, спит ли она ещё, и частично, хоть он и отказывался себе в этом признаваться, чтобы убедиться, что это всё ещё Алёна. Но первое, что поймал всегда цепкий взгляд майора, были распущеные, размётанные по высокой кремового оттенка подушке волосы. Сердце пропустило удар. Тёмно-русые волосы, оттенок которых он узнает где бы то ни было... Вместо ожидаемых блондинистых. Вдруг засомневавшись в том, проснулся ли он в принципе, Измайлов подскочил в кровати и несколько раз с силой зажмурил глаза, слегка попятившись назад, испугавшись повторения вчерашней истории. Когда через несколько секунд ничего не изменилось, он всё же осторожно, не сводя обалдевшего взгляда, приблизился к спящей на другой половине кровати девушке и слегка навис над ней, не в силах поверить, что всё это происходит. Алиса. Снова Алиса. Точно Алиса. Её тату, дырочки от многочисленных серёжек в левом ухе, маленькая родинка за ним же, которую он замечал столько раз. Спит так безмятежно. Будто бы она и должна была быть тут всю ночь. Только спит она в Алёниной любимой небесно-голубой шёлковой сорочке, в любимой Алёниной позе для сна, смешно приоткрыв рот, так же, как это делает Алёна. Сумасшествие какое-то. Бред. Гриша чувствовал, как реальность зыбкой почвой ускользает у него из-под ног. Майор не знал, он или же этот мир сошёл с ума, и не представлял, что с этим делать. Одно он знал точно. Надо срочно выяснить, почему это происходит, и самое главное, как это остановить.