Пробуждение

Грише нужно было разобраться. Но как разобраться, если всюду по пути домой он видел только Рыбкину? Её лицо продолжало мелькать у него перед глазами, даже когда он заперся на тридцать три засова в пустой квартире, просто потому, что он, кажется, уже терял способность видеть что-либо другое. А потом домой пришла Алёна. Вернее, Алёной она не выглядела ни минуты, а напоминала её только одеждой и её любимым приторно-сладким парфюмом. Но последнее мало помогало привести майора в чувство, ибо он всё ещё кожей чувствовал запах Алисы, который так жадно пытался вобрать в себя, целуя её щёку сегодня в машине. Поэтому думать не получалось. То есть получалось, но только об одном. Об одной... В конце концов, отчаявшийся побороть навязчивые неуёмные видения и свои собственные мысли, не желающие подчиняться установленному им здравому смыслу, Демон сдался. Капитулировал, полностью отдавшись на волю захватившего его наваждения и позволив себе попросту наслаждаться прекрасной картиной – Рыбкиной в его квартире, Рыбкиной в его кухне, Рыбкиной в его футболке... Ибо "гулять, так гулять". Нежное домашнее платье, хоть и очень шло капитану, но было совсем не в её стиле, именно поэтому парень мягко попросил невесту переодеться, на что та, поначалу немного удивившись, согласилась. Гриша не знал, что конкретно он делает – окончательно сходит с ума или же впервые за эти безумные пару дней, наконец, движется в правильном направлении. Почему-то при отключении всех тревожных мыслей и паники, перестав сопротивляться кажущемуся опасным для его здравомыслия бреду, он вдруг почувствовал, сердцем почувствовал, что так правильно. Алиса всегда, везде и вместо всех... Вечер прошёл очень хорошо – уютно, приятно и немного сонно. Улёгшись на маленьком диванчике, уставший за день и полубессонную ночь, парень с лёгкой улыбкой наблюдал за колдующей на кухне в его футболке "Алисой". Даже натянутые девушкой впопыхах мешковатые тёмные штаны под эту самую футболку не портили впечатления. Но несмотря на приятную атмосферу вечера, дистанцию Измайлов всё же сохранял, предпочитая наблюдать за "миражом" издалека и каждый раз удачно находя отмазки, когда невеста пыталась подойти ближе. То ему срочно понадобилось проверить информацию по делу на компьютере, то живот прихватило в самый неожиданный момент, то "Нужно проверить, как там Ника с мелким Гриней. Давно не звонил". Это помогало ему сохранить хоть те остатки разума, что он надеялся, у него ещё есть. Только раз парень позволил себе зайти чуть дальше. Прекрасно зная, что ступает на зыбкую почву, всё же не смог себе отказать, когда та, что выглядела и звучала как Алиса, отправилась принять душ перед сном. Он честно поначалу не собирался делать ничего подобного, прекрасно помня об уговоре с самим собой. Но искушение оказалось сильнее. Он только одним глазком... Когда Гриша тихонько приоткрыл дверь в шумевшую потоками воды ванную комнату, он первым делом заметил как всегда аккуратно висевший на крючке шёлковый кремовый халатик и пушистые тапочки того же цвета на полу, но не дав этому сбить себя с толку, зашёл в начинающее наполняться паром помещение. Остановился у чуть запотевшего широкого зеркала над умывальником, бросив осторожный взгляд в сторону так кстати не до конца прикрытой шторки в ванне... Вода прозрачными ручьями струилась вниз по волосам, лицу закрывшей глаза девушки, её плечам, омывая находящихся в вечной битве змею и дракона, округлой груди, оставляя завораживающие блестящие полоски на нежной коже. Темнеющими глазами Гриша проследил дальнейший путь струящихся потоков по тонкому манящему силуэту, плоскому животу, красивым очертаниям женственных бёдер, задержавшись взглядом на тёмной точке их слияния и ощущая, как возбуждение горячей исступлённой волной нарастает в его собственном теле. Он проскользил взглядом до самых кончиков пальцев на её ногах и после этого медленно, наслаждаясь видом, вернулся к её лицу, лишь чтобы понять, что девушка уже некоторое время смотрит на него, в удивлении приоткрыв чувственные губы. Лишь секундной встречи их глаз хватило майору на то, чтобы прийти в чувства. Не увидев того, что, кого так жаждало его тело и разум, он поспешно опустил глаза, едва сдержав разочарованный вздох, и, не сказав ни слова, вышел из ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Остаток вечера и ночь Измайлов помнил плохо, ибо, не дожидаясь Алёну(да-да, это была именно она, несмотря на показывающий ему совершенно другое делюзионный мозг), он завалился спать, с мрачной решительностью заглотив сразу три таблетки снотворного в слабой надежде получить хоть какое-то подобие нормального сна сегодняшней ночью. Утро определённости во всю эту ситуацию также не внесло, лишь к списку и так делавших существование майора непростым состояний добавив тупую ноющую головную боль. Но одновременно с этим было ещё какое-то чувство, что-то назревало. Оно появилось ещё вчера вечером, ощущаясь лишь на кончике языка, и продолжилось в сегодняшний день, постепенно усиливаясь. То было чувство неминуемой развязки. История подходила к своему логическому завершению, будто бы лодка двигалась вниз по течению реки, навстречу отвесному бурлящему водопаду. И Гриша не знал, сможет ли он повернуть лодку до того, как та рухнет вниз с огромной высоты, или же он сгинет, поддавшись стихии. Когда майор, стараясь привлекать как можно меньше внимания, аккуратно спустился вниз, его невеста, всё ещё в обличье Рыбкиной, с кем-то негромко разговаривала по телефону, стоя у большого окна на кухне. Не имея особого выбора в застывшей в квартире утренней тишине, он автоматически прислушался к доносившимся до его уха словам: – Он на меня раньше так никогда не смотрел... Крис, у меня аж мурашки побежали, настолько сильно в его глазах было это видно, когда он рассматривал меня, там в душе... Понимаешь, я в последнее время начала волноваться, да и не только в последнее... что он не испытывает ко мне всё то, что он хотел бы испытывать; стала переживать, правильно ли мы поступаем, раз я не вижу этого чувства в его глазах. Но вчера я поняла, оно есть, – Гриша услышал улыбку в её голосе и сокрушённо прикрыл глаза. – Он меня любит, теперь я точно знаю! Постояв ещё пару секунд на середине лестницы, Измайлов, не дослушав продолжающийся разговор, тихонько спустился вниз и так же, практически не издав ни единого звука, быстро обувшись и схватив ключи, вышел из квартиры. *** Родной Барвихинский отдел уже начал наполняться сотрудниками, радостно жужжащими, словно пчёлы в улье, по поводу главного события рабочей недели – наконец наступившей пятницы. Снова взвинченный после очередной поездки до работы в окружении бесконечных Алис Рыбкиных на дорогах, пешеходных переходах и тротуарах, Измайлов, скорым шагом уже направившийся к своему кабинету, стремясь вновь скрыться от всех и вся на какое-то время, вдруг краем глаза заметил только зашедшую в отдел капитана. И пока та, увлечённо матерясь, рассовывала по узким карманам джинсов и маленькой курточки не желающие влезать в них телефон с ключами, Демон резко сменил направление и уже через секунду, не давая той опомниться, решительно потащил девушку за собой в одному ему ведомом направлении. Алиса, тут же ощутившая дежавю от уже который день повторяющегося своеобразного приветствия начальника, с большим трудом всё-таки высвободила локоть из его бульдожьей хватки и больше недоумённо, чем рассерженно возмутилась, когда они остановились в небольшом закутке у всё ещё запертого кабинета бухгалтерии: – Измайлов, твою мать! Куда ты меня опять тащишь? Чего ты... – она внезапно запнулась, прочитав микс из неприкрытых эмоций на его лице – отчаяния, страха, решимости и даже гнева, и оторопело спросила. – Что? И тут его прорвало: – Ты! Везде ты! – Гриша не говорил эти слова, выдыхал, слабо контролируя явственно пробивающуюся из-за переполняющих эмоций дрожь в голосе и практически прижав к стене уставившуюся на него во все глаза Алису. – Во всех бабах ты! – он прекрасно осознавал, что во всём происходящем её вины нет, но ничего не мог с собой поделать, лихорадочно высказывая накопившееся за последние несколько дней. – Я вижу твоё лицо, везде, хочу я того или нет! Я С УМА СХОЖУ, АЛИСА! Выпалив всё, что так рвалось наружу, майор шумно и протяжно выдохнул и, отойдя на полшага от слегка ошарашенной девушки, устало потёр лицо ладонью. Когда несколько мгновений спустя он снова поднял взгляд на всё ещё молчащую капитана, она лишь внимательно посмотрела на него отчего-то вдруг ставшими грустными глазами. – Хм, – Рыбкина мягко прочистила горло и к его удивлению робко улыбнулась. – Значит, не у меня одной такое... Она не сводила внимательного взгляда с начальника, эмоции на лице которого переходили от недоумения к удивлению и, наконец, к полному ошеломлению её словами. Смысл их дошёл до него не сразу, как и то, что она поняла его слова по-своему. Гриша хотел было объяснить, что это не совсем то, что он хотел сказать, но в результате вне своей воли понимающе кивнул, ибо вдруг всей своей сущностью осознал, что они говорят почти об одном и том же. Она тоже видит его в каждом встреченном мужчине, слышит его голос среди незнакомцев. И если у него это длится только последние пару дней, она, кажется, страдает от этого давно. Только не жалуется и не кричит об этом ему в лицо. А просто тихо сходит с ума. Они оба страдают одним недугом, просто его мозг выбрал немного другой путь донести ему это. Вдруг истина, непреложная и безгранично очевидная раскрылась ему во всей своей простоте. Всё это пройдет, когда он получит её – насытится, вбёрет в себя до каждого последнего миллиметра её шелковистых волос, вдохнёт и насладится бархатной кожей, которой он грезил, видя её лицо и тело вместо всех женщин Барвихи, Москвы, мира! Его болезнь и есть его исцеление. Алиса является и тем и другим в его перевернувшейся с ног на голову жизни... Она всему виной, но она же и единственное избавление. Всего на одно мгновение время застыло натянутой тетивой где-то посредине между их встретившимися взглядами и тут же лопнуло, стоило Измайлову сорваться с места и кинуться к ней с поцелуем, чуть не снеся её с ног. Опешившая поначалу от столь стремительного развития событий девушка, почувствовав его горячие губы на своих, в следующую секунду сдалась и, прильнув к нему всем телом, обвила руками за шею, позволив майору чуть оторвать себя от пола в порыве чувств. Демон целовал её долго, страстно, поглощающе, будто бы, и правда, пытался насытиться ею сполна. Целовал, прижав её к стене и оглаживая пальцами скулы, плечи и бедра, целиком и полностью наплевав на косяки проходящих мимо и иногда странно поглядывающих на них сотрудников. Целовал её, всем сердцем, мозгом, каждой клеточкой тела узнавая свою Алису, наслаждаясь таким родным дурманящим запахом, прикосновениями нежных пальцев к своей разгорячённой коже и терпко-сладким вкусом её губ. Некоторое время спустя всё же оторвавшись от неё, не сдержав при этом разочарованного вздоха, Гриша, лишь посмотрев на раскрасневшуюся, растрёпанную с выбившимися из хвоста крупными прядями Рыбкину, манящие полные губы которой ещё больше припухли от подобного обращения, несмотря на только начинающийся рабочий день, потянул её на выход из отдела, предварительно крепко взяв за руку и довольной улыбкой с дьявольским блеском в глазах ответив на несколько обращённых на них косых взглядов. Пусть про них думают, что хотят. Сумасшедшим всё можно! *** В маленькой квартирке Рыбкиной было жарко, очень жарко, несмотря на холодную погоду за окном и приоткрытый балкон. Уставшие, запыхавшиеся и абсолютно нагие Гриша с Алисой лежали на маленьком, теперь ещё более продавленном диванчике, каким-то образом почти полностью поместившись на нём вдвоём. До того, как в конце концов после нескольких часов наслаждения друг другом закончить свой путь на данном предмете мебели, парочка опробовала все остальные мало-мальски подходящие поверхности в жилище девушки, в пылу страсти оборвав пару плакатов известных рокерских групп со стены, сломав один, не прошедший проверку на прочность стул и чуть не грохнув телек об пол экраном вниз. Наплевав на то, что её квартира превратилась в полный бедлам с валяющимися по углам помятыми коробками и даже кусками мебели в некоторых местах, Алиса, положив голову на всё ещё неровно вздымающуюся грудь парня, завороженно чертила пальчиками невидимые линии по влажной, с застывшими капельками пота коже, кончиком носа иногда довольно зарываясь в тёмную поросль мужских волос и с каждым вдохом украдкой втягивая любимый запах. – Гриш? – тихонько спросила она, чувствуя как его пальцы нежно поглаживают волосы на её голове. – Мм? – мягко отозвался майор. – А ты до сих пор их видишь? Измайлов приподнял уголки рта в маленькой улыбке, сразу поняв, о чём она. – Нет, – задумчиво ответил он, на миг прикрывая глаза, чувствуя как всё тело охватывает приятная сонная нега. – И точно знаю, что больше не увижу... – А что... ты видел? – Алиса приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Гриша завороженно уставился в тёплые карие омуты и, ласково убрав русую прядь с лица девушки, нежно поцеловал её в мягкие зовущие губы. Отстранившись, но продолжая неотрывно смотреть в её глаза, тихо признался, улыбнувшись: – Тебя, – и пояснил на её слегка нахмурившееся с оттенком неверия лицо. – Везде. Всегда. На месте каждой женщины, которую видел. Только если ты не была со мной... Измайлов ожидал какой-угодно реакции на его слова – шока, недоверия, смеха, но Рыбкина его как всегда удивила, заставив рассмеяться в голос своим следующим вопросом: – А сиськи мои были? Отсмеявшись, Гриша кивнул, отвечая на вопрос и с любовью глядя ей в лицо, на котором яркими огнями светились её искрящиеся глаза и сияла хитрая улыбка. – А на ощупь? – не унималась Алиса, лукаво поглядывая на майора. – Рыбкина! – не выдержав, шикнул на неё он, смутившись провокационному вопросу и заставив девушку заливисто рассмеяться. Но она тут же шокированно замолчала, услышав его следующие слова: – Я тебя люблю. После секундной паузы Алиса только улыбнулась и, чуть смущённо опустив глаза, лишь изредка кидая на него лукавые взгляды, произнесла: – Дурак, говорила ж, не влюбись. Парень, тоже тепло улыбнувшись ей в ответ, крепко обнял, ещё сильнее прижав к своей груди, и, глубоко вздохнув, ответил с шутливым укором: – Поздно уже говорила, Рыбкина. Всё уже случилось ровно в момент, когда увидел тебя впервые в своём кабинете. Но ты права, я дурак, раз так долго отказывался это принимать, – он невидящим взглядом посмотрел вперед себя, на деле вглядываясь лишь в себя самого. – Будто спал всё это время и только теперь пробудился. Слушая биение его сердца в комфортной тишине, последовавшей за признанием майора, Алиса счастливо улыбнулась и снова тихо позвала: – Гриш? – и, дождавшись следующего удара любимого сердца, произнесла. – Давай всегда будем вместе? – Давай, – так же тихо ответил Измайлов и, тут же усмехнувшись, добавил, схлопотав за это ощутимый толчок под рёбра маленьким кулачком. – Выбора-то у меня всё равно нет. Больше так своим психическим здоровьем я рисковать не хочу...

Эпилог

Прервав тихий, почти интимный смех и горячие перешёптывания в кабинете начальника оперов, Володя с размаху открыл дверь в помещение, заставив сидевших на краю большого рабочего стола Рыбкину и Измайлова слегка отпрянуть друг от друга. Ещё секунду назад их лица были совсем близко, а рука майора недвусмысленно поглаживала обтянутое потёртой джинсой бедро девушки, то и дело норовя соскользнуть на её упругую попу. Ничего этого полковник не заметил, войдя в помещение в крайне мрачном настроении и по какой-то причине придерживая правую щёку рукой. Гриша поднял голову, посмотрев на подозрительно смурного начальника. И, не дав ему шанса узнать про готовность отчётов по последнему делу, которых в любом случае у майора не было(ещё бы, они с Рыбкиной проебланили весь сегодняшний день, бессовестно свалив мелкие дела на оленей и занимаясь чем угодно в его кабинете, только не работой), спросил, нахмурившись: – Ты чё, Володь? Полковник скривился как от зубной боли и ответил, с очевидным страданием выдавливая из себя слова: – Да, зуб, ёбаный конь, болит, мóчи нет, – и снова скривился, действительно, как оказалось, от зубной боли. Рыбкина на это только сочувствующе выгнула бровь, вспомнив свой недавний опыт. Гриша же задал самый адекватный в этой ситуации вопрос: – Так чё к врачу не сходишь? Яковлев в ответ на это махнул свободной рукой и раздражённо-расстроенно пожаловался, даже, кажется, забыв про больной зуб на несколько мгновений: – Да к этим зубодёрам в Москве ходить – без последних штанов останешься. За деньжищи, что в этих сраных новомодных клиниках оставишь, мерин последней модели купить можно. Да и не люблю я это всё, с детства ещё, когда эти советские бабищи лезли тебе в рот с огромными щипцами и бор-машинами, больше напоминающими буры для скважин, чем для лечения зубов, бррр... – полковника аж передёрнуло от неприятных воспоминаний, а лицо его снова скривилось, на сей раз не от боли. Измайлов сочувствующе смотрел на получившего явную психологическую травму в детстве Володю, но ничего не говорил. – Мне б заснуть, – продолжал начальник, – И проснуться уже здоровым, чтобы ничего не болело. И тут глаза парня вспыхнули нехорошим огнём. Впрочем, заметила это лишь сидевшая рядом Рыбкина, естественно, ничем не выдавшая своего Демона, а лишь продолжающая с ленивым интересом наблюдать за разговором. – Ааа ты знаешь, Володь, – начал майор, – У меня как раз друг есть, стоматолог. Работает в самой элитной клинике Барвихи. – Неужто в той самой? – вдруг неожиданно подобострастно вскинулся начальник, подняв указательный палец вверх и вспоминая всех известных личностей, которые по слухам обслуживались в этом шикарном месте. – Туда же САМ, САМ заезжает... – он ослабил ставший неожиданно тугим узел галстука на шее, так и не уточнив, кто именно заезжает. – Да-да, та самая, – совершенно буднично подтвердил Демон, довольно улыбнувшись на то, как быстро Володя захватил наживку, и продолжил. – Так вот, он как раз отлично под наркозом лечит. И я его ради тебя попрошу по дружбе всё бесплатно сделать. Ради моего друга он всё, что угодно сделает. Мои друзья – его друзья. А ты ведь мой друг, Володь? – Измайлов удовлетворённо подумал, что если бы он был актёром, то непременно получил бы Оскар за такую искреннюю слёзо-выбивающую игру. На миг он переглянулся с Алисой, встретившись с её смеющимся взглядом. В её глазах разве что чёртики не плясали. Но лицо оставалось серьёзным. – Мда, очень заманчиво. – задумчиво отозвался страдающий любитель халявы, всё больше забывая морщиться на изматывающую его до этого зубную боль. – Аа это не опасно? – Ты что, Володь! – Гриша спрыгнул со стола и направился к полковнику, убеждая его, будто художник наносит последние штрихи на свой шедевр. – Вот только недавно у него лечил, наркоз на себе испытал. Супер-вещь! Проснулся и никаких проблем, всё уже вылечили. Я тебе плохого не посоветую. Володя, инстинкт самосохранения которого автоматически вырубился ещё на словах "самая элитная" и "бесплатно", спокойно подпустил Демона ближе, позволив фамильярно хлопнуть себя по плечу, и с радостью в голосе и надеждой в глазах вопросил: – Да? – Да, Володь! Рыбкина, которая последние несколько минут старательно смотрела в пол и всеми силами пыталась не улыбаться, едва заметно покачала головой. Когда же Яковлев вышел, обратила на Гришу тёплый с лукавыми искорками взгляд и, тоже спрыгнув со стола, подошла ближе к своему любимому майору, ласково обвив его крепкий торс руками и посмотрев ему прямо в глаза. – И где гарантия, что его торкнет так же, как и тебя? – она обольстительно улыбнулась задумавшему очередную шалость парню. У неё явно были какие-то свои планы на него после этого разговора. – Может, у него всё окей будет, как у сотен до этого. Парень ласково улыбнулся ей в ответ, тоже обнимая, и, усмехнувшись, уверенно произнёс: – Нее, Рыбкина, у этого точно нормально не будет, – в его глазах снова сверкнул знакомый дьявольский огонёк. – И я даже знаю, кто ему будет мерещиться. В каждом грёбаном мужике... Раздавшийся в кабинете вслед за этим весёлый смех девушки с присоединившимся к нему через мгновение мужским был довольно быстро заглушён звуками страстного горячего поцелуя, щелчком закрывшегося замка на двери и ещё множеством самых интересных звуков, совершенно точно не предназначенных для чужих ушей.