Насколько тебя хватит?

Холодный ветер цепляется скользкими пальцами за открытую шею, неторопливо ползёт вниз по позвонкам, обводя каждый мускул. Влажная футболка неприятно липнет к телу, заставляя каждый раз передергивать плечами, когда очередная капелька пота неспешно ползёт по разгоряченной после драки коже. Он сидит на одной из полуразваленных лавочек, всматриваясь вдаль темной улицы: та, словно змея, тянется между высокими этажками-великанами, уходя вдаль, к ширине главного проспекта. Куда-то туда и убежали его противники после того, как Узумаки разбил одному из них нос. Но блондину тоже досталось: ссадины на руках и плечах, пару назревавших синяков на коленках - теперь придётся ходить в пайте и джинсах, чтобы мамашка не заметила. А то ведь закатит очередной скандал - «какой ты сякой, ты же обещал больше не драться...» и тому подобное. Киба сейчас у бабушки, он уехал ещё неделю назад, а мать Шикамару не шибко то хочет, чтобы побитый дворовый пёс вроде Наруто ночевал у них, пусть даже одну ночь. Она и так не одобряет их дружбы, тогда уж лучше не нарываться зазря. Домой сейчас естественно нельзя. Остаётся только он. *** Наконец-то закончив с бумажной работой, мужчина блаженно потягивается на рабочем кресле, прикрывая глаза. Конец учебного года, нужно заполнять разные бланки и табеля, бумажки и журналы, поэтому последнее время он только этим и занят. «Сейчас в душ и спа...» Вдруг в соседней комнате раздаётся телефонный звонок - и что им понадобилось в такое позднее время? Брови ползут вверх, а глаза в недоумении расширяются, когда он видит на экране смайлик солнышка и подпись «Наручан». В недоумении Хатаке уже прокрутил тысячу вариантов возможных событий: ему просто скучно, или опять напился; помочь по урокам, что мало вероятно, потому что учеба его не слишком волновала, или нажал на звонок случайно. - Какаши-сенсей, Вы... Можно сегодня я переночую у Вас? *** Этот малолетний балбес опять подрался! И вновь он за своё! Сколько уже говорили, чтобы не лез на рожон лишний раз, так нет же! А если уж он решил позвонить Хатаке, тогда там вообще все не слишком радужно. Наруто не очень далеко, совсем рядом с домом сенсея - он часто гуляет тут со своей чересчур шумной компанией, и пару раз Какаши слышал, как соседские бабульки жаловались на шум и пустые бутылки на детских площадках прямо под домом. Несколько раз даже полицию вызывали, но когда патруль только начинал мелькать на горизонте своими разноцветными мигалками, эти мелкие паршивцы тут же пропадали, словно проваливались сквозь землю. И все-таки... Он его перевоспитает! *** Наруто знал, на что идёт, звоня мужчине: знал, что всю дорогу будет выслушивать возмущения и нотации, замечать кроткую яркость во взгляде, когда парень тихо шипел от острой боли во время резких движений; прекрасно понимал, что придётся ловить на себе укоризненные взгляды, стоило лишь мутному желтому свету уличного фонаря коснуться его ран. Знал, что он будет крайне зол и недоволен. Но только ему он мог доверится полностью и без остатка. Чужая квартира вновь встречает его всё тем же тусклым белым светом настенных светильников, блестящим паркетом и ароматом кофе - он уже почти не ощутим, но все же. Рабочий стол завален бумажками и папками - видимо, Хатаке только закончил со всеми своими школьными делами. Листья фиалок чувственно склонили свои листочки вниз, как бы соболезнуя чужой боли. - Иди в спальню, я сейчас принесу аптечку. И да, сними футболку, потому что я подозреваю, что лишь локтями и коленками ты не отделался. - Всем своим видом Хатаке показывает, что раздражён и недоволен, но в глазах все равно заметны отблески беспокойства и волнения. Спустя время, сенсей все-таки открылся: рядом с блондином ему уже не нужно сдерживать свои эмоции, прикусывать язык и размеренно дышать, чтобы успокоиться. Потому что Наруто уже видел все - его лицо без маски, злость и ревность, беспокойство и улыбку. Хатаке не боится быть самим собой рядом с ним. Потому что доверяет. Узумаки вовремя прикусывает язык, чтобы не выдать какую-нибудь очередную колкую и нелепую фразу - в кои то веки понимает, что сейчас это неуместно, что это разозлит мужчину ещё сильнее. Беспрекословно и молча подчиняется чужому приказу - да, это прозвучало именно так; стягивает запылённые кеды и такую же футболку ещё в коридоре, после заходя в уже до жути знакомую спальню. Тут все также - иногда парень думает, что Какаши здесь и не живет вовсе: кровать идеально застелена, на прикроватной тумбочке чисто, ни единой баночки или коробочки. Безупречная чистота. Но, говоря откровенно, Узумаки чистоплотность сенсея не очень-то и беспокоила - расстегнув пуговицу на шортах, чтобы не так давило, мальчишка заваливается на кровать, руша идеальность заправленного одеяла. Та минута, что блондин ждал учителя, казалось, тянулось целую бесконечность - он уже успел рассмотреть каждую деталь за панорамным окном, что подпирало потолок своими стальными рамами: машины пропадают где-то за горизонтом, скрываясь в бегущих тенях свинцовых облаков; окна противоположного дома расплывчато мигают во тьме сумрачной ночи, с каждой секундой потухая и растворяясь в темноте; деревья, колышемые легким весенним ветром, отбрасывают причудливые силуэты, больше проходящие на странных незнакомцев. Наконец-то он здесь - пришёл с небольшим чемоданом аптечки, уже переодевшись в домашнюю одежду. «Тц... Не люблю обрабатывать раны». *** Иногда у мужчины складывается такое впечатление, что искушения и провокации были заложены прямо в кровь к Узумаки - парень даже не подозревает, насколько соблазнительно сейчас выглядит: мягкие тени скользят по рельефному торсу, закрадываясь под ключицы и затаиваясь где-то под шеей; тоненькую полосу светлых волос, немного не достающую до пупка, видно ещё лучше из-за расстёгнутой пуговицы штанов, там же проглядывает ярко-зелёная резинка боксеров с лягушечками - и всё-таки он ещё такой ребёнок. Только лишь раны портят эту прекрасную картину - если бы Какаши не обещал себе держаться, не контролировал свои мысли и тело, то Наруто уже как несколько секунд был бы вдавлен в постель. Но стоило следовать плану, придуманному уже сразу после звонка, сразу после того, как учитель увидел последствия драки. «Это будет твоим маленьким наказанием». *** - Слушайте, а может мы как-нибудь без этого обойдёмся? - С мольбой в голосе лепечет Узумаки, загнанными глазами следя за ужасно знакомым названием на баночке с лекарством в чужих руках - эта штука щиплет так, что хоть на стенку лезь от боли. - Я, наверное, сам в состоянии разобраться, что надо, а что нет, - холодно отрезает Хатаке, выливая раствор на ватку. - И вообще, нужно было думать об этом до того, как лез в драку. - Тогда, может, я сам все сделаю? Как говорится - надежда умирает последней. И блондин рассчитывал хоть на призрачный шанс того, чтобы самому «обработать» свои раны - просто поднести ватку к коже, подержать несколько секунд на расстоянии пары сантиметров, а потом убрать, на всякий случай скривив гримасу боли. Но сенсей же не дурак, и на чужие ухищрения лишь в очередной раз подарил раненному недовольный взгляд. Воздух вокруг заполняется запахом лекарств, и парень будто оказывается в больнице: предплечье адски печёт, а запястье ноет из-за бинта на нем. На животе, чуть левее центра, красуется небольшой синяк - казалось, он вообще был получен не сегодня и уже практически прошёл. Но не может же Какаши упустить такой возможности, верно? Ведь его живот очень чувствителен к резкой смене температур. Наруто вздрагивает от неожиданности, когда на все ещё разгоряченную после боя кожу беспринципно ложится обжигающе холодный мешочек со льдом: мышцы живота тут же напрягаются, и парень шумно выдыхает, откидывая голову назад и прикрывшая лицо ладонью. - Ты издеваешься? Это происходит с каждым днём все чаще: блондин забывается, обращаясь к сенсею на «ты». Особенно тогда, когда начинает терять контроль. И проблема Узумаки в том, что Хатаке об этом знает. - Издеваешься надо мной тут только ты, - тихо фыркает мужчина, пытаясь скрыть еле заметную улыбку, - чужая реакция превзошла все его ожидания. - Отведи колено в сторону, у тебя даже здесь синяк. Закатав чужие шорты, параллельно как бы невзначай касаясь кончиками пальцев внутренней стороны бедра, он безмолвно восхищается реакции, что вызывает в чужом теле: колено ощутимо дергается, из-за чего мальчишка ещё больше разводит ноги, пытаясь вновь взять под контроль сбившееся дыхание. Сейчас, после драки, Узумаки напряжен до предела, словно натянутая струна - тело ещё острее реагирует на любое дуновение, даже легкое прикосновение. А этот... Он же ведь нарочно дразнится. - Какаши... Сесть на кровати, потянуться к мужчине за поцелуем сейчас казалось необходимым, как кислород. Но стоило Наруто приблизиться слишком близко, когда до чужих губ оставалось всего несколько сантиметров, как Хатаке безразлично отворачивается, кладя руку на чужое плечо, не подпуская ближе. - Не разрешаю. Блондин застыл в ступоре. Не разрешает? Это ещё что за фокусы такие? Заметив в голубых глазах непонимание и недовольство, учитель запускает руку в свои серебристые волосы, откидывая назад непослушные пряди, что так и лезли в глаза. - Пока у тебя все полностью не заживет и ты не научишься держать себя в руках, я не коснусь тебя. - Губы дрогнули в короткой лисьей усмешке, и сенсей отвернулся. - Так что учись самоконтролю. С этими словами он собирает все медикаменты обратно в чемоданчик, выходя из спальни. - Спокойной ночи. А Узумаки лишь остаётся в комнате один, хлопая светлыми ресницами. «Чего? Да какого черта, Какаши? Ты ведь специально меня дразнил!» План Хатаке сработал на ура.