Сборник стихов

Пишу обращение специально для вас, глубокоуважаемая Нимирэль. Если вы все же решитесь прочитать этот стих. В каждом новом столбце будет меняться ритм, меняться главное ударение. Прошу, при прочтении соблюдайте все знаки препинания, делая существенные паузы на многоточиях, и не забывая о запятых, так рваность ритма будет несколько сглажена. Такому поведению стиха я могу найти оправдание. Я вижу картину, которую описал в нем. И человек, от лица которого идет повествование, что-то вспоминает, на что-то злиться, что-то выплывает в сознании абсолютно непроизвольно, поэтому ритм скачет... Пусть оправдание скользкое, но, по крайней мере, для меня этот персонаж живой... На одеяле оставлен букет алых цветов. Исписанных звуки забыты листов. В комнате дышит дым сигарет – Ядовитого сердца в объятиях нет. Я помню… Я помню, как в волнении ресницы задрожали. Божественные пальцы по грифу побежали. Теченьем музыки смог сердце ты мое пленить, Тогда любил, теперь пытаюсь я забыть Ту страсть и нежность, что в глазах плескались, словно в море. Ту боль, сквозившую в разах, что начинали снова. И изумленное лицо, и вздернутую мило бровь. Мы друг без друга не могли – ссорились, сходились вновь. Но звуки исчезли с сожженных листов. Был брошен букет прощальных цветов. Багровые розы плакали кровью. Вдохновенно играя, ты душился любовью. Вливал её в деки, жестко струны терзая. И скрипка рыдала минора слезами. Ты не заметишь… Ты не заметишь, как порвутся пальцы от вибрации, Ты не услышишь с грифа вопли малых терций. Ты не увидишь струны бороздящего, резвого смычка. Устало сдуешь челку с вымокшего лба. Лопнет громко струна, отзвенев эпилог. Бросив скрипку в футляр, схватишь чистый листок. Всплывут виражи жизни дорог. Сжав нервно ручку, напишешь пролог. Пролог романа любви, переросшего в драму. Где счастья моменты – новые главы. Где связки, финалы – ссоры, печали. Безмолвные розы лежат в одеяле. Ты рвешь лепестки, сыпля в душу боль. В театре нашей драмы какая моя роль? Какой сценарий написал нам горе-сценарист. Какие беды предрекал… Ты злобно вырвешь лист. Плохой актер я, слишком лживый. Но верь, огонь в глазах блестел правдивый. Слова все, что сказал тебе, я не придумал. Нетерпеливо ждал, кусал я губы. И верить в сказку я хотел, которую сам создал. Тихонько рядом ты сидел, показывал мне звезды. Ты прав во всем. Ты Бог! А я никчемен. Тебе здесь тесно, для меня же мир огромен. Ты будешь листья вырывать, тетрадь уничтожая. А я задумчиво играть, клавиши перебирая. Единый на любовь я претендент, Поймешь, прочтя слова: «The End» И взгляд трусливый взлетит в потолок, Не думай о том, что прочтен эпилог. Не думай о том, что закончена жизнь. Поздно кричать судьбе «Остановись!» Не думай о том, что ты глупо живешь. Просто прими, ведь ты завтра умрешь. Окно распахни, впустив солнечный свет. Пусть улыбка меняет лица мрачного цвет. Зная, что остались, лишь жалкие часы, Минуты счастья отвоевывай, страшной у судьбы. Минуты радости, бесценные мгновения, Когда в тебе кричало вдохновение, И ты творил. С безумным блеском в голубых глазах. Я улыбался. Но в душе играл с огнем дразнящий страх. Чего боялся? Не скажу… Ведь сам того не знаю. Но! Как в восторге замирал я, партию играя. И стоя молча у окна, вдыхай неторопливо – Кристальна будет тишина, девственно красива. И комната теперь пуста, тебя здесь больше нет. И ветер, жалобно скуля, впитал весь дым от сигарет. По-прежнему открыт футляр, и скрипка в нем лежит. А поврежденная струна тоскливо на ветру дрожит. По полу шуршат страницы, лежит в углу твоя тетрадь. Та жизнь… Не надо вспоминать. И ты ушел, не связан ты любовью. А розы молча плачут… на воспоминания… кровью.