Однажды я умер. Снова.

      Наконец-то у меня появилась возможность в тишине посидеть напротив горной речушки, любуясь заходящим за горизонт светилом, и попить крепкий листовой настой. И пускай до настоящего чая ещё долгие годы селекции и практики в области обработки материала, но этот терпкий, вяжущий язык вкус приносил не только лёгкость, но и сладостную негу, тянущуюся откуда-то из глубин моей памяти.       Подумать только, сколько лет прошло с того момента, как я оказалась в этой горной долине.       Сразу после того, как Библиотекарь раскрыл нам свои секреты, Мастер — то есть Песец — заявил, что останется тут. Я-то и не против была: чем дальше он от Пиррии, тем лучше для моих нервишек. Вот только я совсем не ожидала, что он предложит остаться и мне. А я как-то и согласилась... То ли под давлением обязательств, которые сама на себя взвалила, то ли из-за нежелания оставлять Тростинку одну с «уважаемым» ледяным — она ведь хотела продолжать обучение дракомантии. Да и, когда мы выбрались из переплетений пещер и всё рассказали, остальные дракончики нас поддержали.       Так появился «Горизонт». Название, которое я предложила в насмешку, моментально прижилось и было принято всеми, к моему вящему недовольству. Сначала это был небольшой лагерь, а после и городок, принимающий в свои объятия отщепенцев со всего мира.       Первыми прибыли «голубоглазые» Мастера. Забавно, что мы их дождались уже тогда, когда все наши злоключения были позади. Они тут же принялись строить, выполняя прихоти принца. Землерои при этом ему неплохо так помогли: они высекали здоровенные блоки горной породы, помогали прокладывать и расширять пещеры и делились своими богатыми познаниями в областях укреплений конструкций из чего-то более вечного, чем лёд. И всего за полгода Мастер воздвиг себе замок средь заснеженных пиков гор, где и скрылся, появляясь лишь в минуты собственных размышлений, чтобы обсудить их со мной, или на занятиях с моей сестрой.       А пока он строил себе обитель, мы смогли вернуться в Пиррию ненадолго. Чтобы объясниться перед старшими, похвастаться тем, как мы спасли весь мир, а ещё мне... забрать родных. Поначалу я не хотела тащить свою семью через океан... Но разве Железо, Осока и Дремлик могли оставить меня и Тростинку? Особенно после того, как они потребовали объяснить, почему я столь изменилась! Да и услышали про несколько поспешные решения Тростинки... Конечно же, они собрались и полетели! А я-то надеялась, что они отговорят сестрицу от обучения у нашего Мастера-Песца... К ним присоединился Каракурт — куда уж без него, — Звёздочка и Лонган, а также пара учителей из Академии и особо любопытных песчаных, желающих узнать маршрут. Циркон и Сайда отказались от этого путешествия, но пообещали, что обязательно заглянут в гости, когда уладят свои дела. Ну а Фирн... С ней случилось нечто странное. Сначала она пропала, сообщив, что её долг выполнен и она не желает больше иметь с нами ничего общего. Вроде как вернулась даже в ледяное королевство, чтобы рассказать обо всех злодеяниях Мастера и погнать оставшихся голубоглазых прочь из Пиррии. Но уже через пару месяцев она появилась в Горизонте. Да ещё и не одна, а с небольшим ночным дракончиком, прячущимся за спиной воинственной и особо молчаливой ледяной как за стеной. Вроде как он был сиротой, которого она решила приютить под своим крылом... Но откуда он взялся, где она его нашла и вообще почему решила с ним возиться? Лишь коротко бросила что-то про «неоплаченный долг» и больше не отвечала ни на чьи вопросы.       Затем по проложенному маршруту прилетело десяток ночных драконов, которым было некомфортно жить среди радужных. Следом за ними прибыла пара ледяных, считавших Мастера пророком грядущих перемен и ошивающихся у подножья ещё строящегося замка. Песчаные, видимо влекомые жаждой нового и приключений, тоже сунули свои носы. Благо они были куда более серьёзными, чем Каракурт. Ну и ещё к нам прибились панталийцы, а вернее, те из них, что бежали от леса и не могли не заметить целые стаи каких-то чужаков. Страх смерти оказался сильнее, чем поверья, и, когда Мастер их всех проверил на заражение Иноразумом, эти бедняги остались жить среди нас, шарахаясь от каждого ночного дракона будто от приведения.       К слову, о злобном сорняке. Похоже, что его аппетиты немного поутихли, и лес поумерил свою скорость роста, но, к вящему недовольству Тростинки, Иноразум не сгинул под давлением её чар. Как и, со слов прибившихся ядожалов, шелкопрядов и листокрылов, бедолаги, скованные волей вьющегося паразита. Сестрица хотела было испытать свои силы ещё раз, но Мастер запретил ей это делать и даже сам отправился на встречу с Иноразумом, вернулся с которой в мрачной задумчивости. Вроде как злобное растение удовлетворило свою жажду мести и попыталось понять своё место в жизни. Или же оно просто ощутило на себе мощь дракомантии и решило немного обождать... В подробности Мастер не вдавался — лишь строго-настрого запретил нам летать в лес для собственной безопасности. И я, как и Фирн, за этим строго следила. Хотя в какой-то момент эта обязанность осталась только на Фирн, ставшей стражем нашего маленького горного убежища. По крайней мере, пока вокруг неё не сбилась парочка особо воинственных и желающих шагать ровным строем драконов.       Я же занялась наукой. И у меня даже есть прекрасный помощник. Кварц оказался не только до омерзения жизнерадостным, но и не менее омерзительно усердным. Без него я бы, конечно, не управилась со всеми своими планами, но в то же время меня пугает та настойчивость, с которой он бросается в дела, не щадя себя. Что-то не получается? Нужно попробовать ещё и ещё. Изменить теорию, адаптировать, доработать — он наслаждается экспериментами и подготовкой к ним, испытывая тягу к науке гораздо большую, чем я. Я бы даже сказала, что он гораздо лучший учёный, и единственное, что уменьшает его заслуги, — это нехватка теоретических знаний, которую он возмещает практическими умениями. И производственными травмами, которые он будто бы старается заработать во время каждого нового эксперимента! Но именно благодаря усердию Кварца мы и собрали перегонный куб, дистиллятор, водяную мельницу, выдули огромное разнообразие стеклянной посуды. Как-то нехотя я даже прониклась симпатией к этому неунывающему дурню и начала проводить с ним гораздо больше времени, чем стоило бы... По крайней мере, если быть объективной, он лучше, чем Каракурт, что в какой-то момент оставил меня в покое и полностью сосредоточился на Тростинке, став её надёжной опорой. Повзрослел песчанка, что уж сказать.       На четвёртый год жизни в Горизонте, когда Лимонница и Ворон уже стали ужасом нашего городка, к нам присоединился ещё один неожиданный гость... Из подземелья. Одинокий паучок, выследивший нас по следам землероев и долго наблюдавший за нами, изъявил желание остаться в Горизонте. Я была против, но Мастера это в который раз не остановило, и он оставил это чудовище под контроль Каракурта и Фирн, что обучали злобное и эгоцентричное создание языку. Хотя от едкого приветствия «мясо» он очень нескоро избавился, как и от ряда повадок. А ещё Крест, как он назвался, когда смог разъясняться получше, частенько возвращался в подземелье, пропадая там на недели. Я побаивалась, что он приведёт своих сородичей и они оплетут нас всех паутиной, но он лишь удивился подобному заявлению. «Много добычи, тепло, чистая вода. Зачем делиться? Использовать — да. Делиться — нет», — ответил он мне однажды с мрачноватой усмешкой своих хелицер. В общем, жутковатый тип...       — Отдыхаешь, крылатая? — А ещё он умел очень тихо перемещаться. Бесшумно и достаточно быстро.       Я совсем не ожидала, что прямо сейчас Крест подберётся ко мне и застынет на расстоянии вытянутой лапы, не спуская с меня своего пристального, изучающего взгляда.       — Принёс то, что просили. — Он протянул мне зажатый в своей небольшой когтистой лапе клубок белой нити, который я, нехотя оторвавшись от листового отвара, приняла.       — Ты когда-нибудь научишься не подкрадываться? — сухо поинтересовалась я, осторожно изучая материал. Удивительно, что его организм мог производить нечто столь похожее на паутину. Плотная, тонкая, аккуратная, но крепкая белая нить — полезная в хозяйстве вещь, которую можно и врачу отнести, и самой использовать.       — Плохое учение, возвышающее слабость, — всё тем же холодным тоном проворковал он себе под нос, вдоволь насладившись моим испугом. У меня аж от злости деревянные когти скрипнули о ладонь.       И ведь я знаю, что он показушничает. Самоутверждается и демонстрирует собственную силу таким причудливым способом, не покушаясь при этом на притязания ледяного принца.       — А выбитые клыки после пары оплеух по морде — это демонстрация слабости или способ обучения? — Сжав моток в деревянных пальцах, я выдохнула облако дыма из носа, ещё сильнее подчёркивая своё недовольство, пока клыкастый размышлял над ответом. Раз он сразу не ушёл, а решил поговорить, значит, у него есть какое-то дело ко мне. Или же ему просто очень скучно.       — Много говорят, мало доказывают, — качнул он мордой, вытягивая свою шею, будто пытаясь заглянуть в моё жилище среди деревьев. Может, ему Кварц нужен, что постоянно рядом ошивается? Но землерой сейчас, скорее всего, занят изучением схем поршней, что я ему передала... И возмущается, что эта вещь не должна работать, сидя на противоположном конце поселения около водяного колеса. — Но, право не только в силе.       А вот он и с просьбой начинает подкрадываться, и я, плотнее прижав крылья, склоняю голову набок в ожидании его дальнейших слов.       — Хочу учиться. Знать новое. Знать о других. Знать тайны. — Приблизившись ещё на полшага, он навис надо мной. Выражение его морды было плохо читаемым в длинных тенях, отбрасываемых заходящим солнцем.       — Круто. — Скорее всего это Фирн, к которой паукан обратился в первую очередь, послала того ко мне. А ведь ледяная была одной из немногих, кого Крест не только уважал, но и откровенно побаивался. — И что, ты хочешь стать первым паучьим инженером? Тебя системе подвесных блоков обучить? Или математике? Смотри, есть «один» — это когда один. Есть «два» — это когда ты дважды один. А «три» — уже много. Сложно считать.       И если раньше мои слова сочились бы ядом и насмешкой, то сейчас я уже устала от одной только мысли о том, что мне придётся кого-то снова учить. Я вообще не учитель, хоть и знаю некоторые вещи, а на меня все дружно взвалили задачу обучать нашу грозную молодёжь... С другой стороны, три пары лишних лап нам бы с Кварцем пригодились.       — Счёт излишен, — отмахнулся Крест, прекрасно понимающий, что он на меня взваливает лишнюю работу, но не желающий отказываться от собственных хотелок.       — Ну, боюсь, я мало чему другому могу научить. Логике научиться нельзя, её можно только познать. Ругаться ты и сам умеешь. Свой сарказм я подрастеряла. Ну а в умении спать до обеда тебя никто не превзойдёт. Даже я. Впрочем, хочешь так хочешь. Будешь с Лимонницей и Вороном слушать мои бредни. Тебя устроит? Только никого не пугать. И язык выше подтягивай.       — Устроит, — после мгновения размышлений ухмыльнулся он и сделал несколько шагов от меня, а позже, не попрощавшись, скрылся за углом.       Я уж не знаю, чего он ожидает услышать на моих уроках, но раз хочет, то пускай. В конце концов, скорее всего, ему нужна какая-нибудь красивая байка, которую он сможет рассказывать в своих очередных похождения по подземельям.       И только я потянула лапу к пиале, чтобы вновь пригубить благородного отвара, как чуть было и не пролила его на пол — за столиком пристроился маленький чёрный дракончик, со слегка серебристыми в своём основании чешуйками, что придавало его движениям странный блеск.       — Мракокрадов хвост, — выдохнув, прошипела я себе под нос. — Почему вы все вздумали меня сегодня пугать? Это розыгрыш такой?       — Нет, тётя Водомерка, простите меня... — опустил он свои уши.       — И почему ты один, Ворон? Где Лимонница? — уже с лёгким подозрением принялась я оглядываться по сторонам. Эта парочка практически не расставалась и всегда находила повод устроить какой-нибудь бедлам. Конечно, лимонное чудовище была главной заводилой, но ночной никогда не оставлял её в авантюрах, этим напоминая мне о Лонгане и Звёздочке.       — Она устала и спит, — пробормотал дракончик, протягивая переплетённый ленточкой свиток. — Это вам.       — С учётом того, что сегодня ничего не сгорело, не сломалось, и никто не орал на всё поселение, проспит она недолго. — Отложив на край столика паучий шёлк, я взяла в деревянную лапу послание, когтем поддевая ленточку и распуская свиток.       — Что там? — Дождавшись, пока мой взгляд пробежится бегло по строкам, неуверенно поинтересовался Ворон.       — Послание от Циркона, Звёздочки и совета Яшмовой горы, — негромко хмыкнула я. — Циркон и Сайда всё так же загружены делами собственных королевств. Забавно, мне казалось, что они стремились попасть на дипломатические службы, чтобы проводить вместе как можно больше времени, а на деле получилось так, что они теперь видятся еще реже, чем раньше.       — Это странно... — насупился дракончик, которому взрослая жизнь была не особо интересна.       — Типа того. Звёздочка пишет, что как только она убедится, что драконята смогут нормально летать, она вместе с ними прилетит погостить. А я-то думала, чего она пропала и не появляется, а тут... Ну, красивых полукровок им могу пожелать.       — А это плохо? — неуверенно пробормотал ночной, не сводя с меня своих тёмно-зелёных глаз.       — Не знаю. Драконья кровь — штука сложная, да и я, как и вся моя семья, своего рода тоже полукровки. Просто не в первом поколении...       — И ведь тут нет других земляных, — заметил он, и от его слов мне стало несколько неловко. Ожидая моего ответа, он продолжал смотреть на меня своими не по-детски умными, немного замученными глазами. Вот до чего доводят приключения с Лимонницей.       — Ну-у-у... Может, когда-нибудь появятся? Да и, опять-таки, Тростинка с Каракуртом ждут первенцев... — А ведь ещё и Дремлик, и Железо, и Осока... Живут и радуются, не подозревая, что взрослая жизнь рано или поздно начнёт и на них давить. — Луны, нет, не хочу даже об этом думать. Пусть кровь мешается между племенами сколько угодно. Через пятьсот лет будет новое племя летающих боевых медведок-уничтожителей-пирожков.       — Страшно, очень страшно, — улыбнулся Ворон.       — Угу. А Академия... — опустив взгляд в конец послания, я прищёлкнула языком. — Это от Холода. Кажется, небесные и песчаные что-то не поделили. Однако войны быть не должно. Ещё пишет, что в Академии всё спокойно, набрали новых учеников. А ещё пишет, что некоторые из Когтей Мира заинтересовались нашим поселением и у нас могут быть...       — Неприятности? — вновь опустил он уши.       — Нет... Новые жильцы. Возможно.       — Принц Песец не будет против?       — С чего бы это? — пожала я своими крыльями, перед тем как наконец-то взять обратно пиалу в свои лапы и обратить взгляд к горизонту.       — Потому что вас, тётя Водомерка, что-то беспокоит.       И ведь юнец прав. Уж не знаю, есть ли у него дар читать мысли или же всё было просто видно по моей морде, но он задел нужную нить. Нить, что год от года становилась всё толще и толще, обещая в какой-то момент перерасти в новый виток паранойи.       — Слишком тихо, — выдохнула я. — Будто затишье перед бурей.       Бурей, которую мне не стоило бы бояться. У нас в шаговой доступности целых два дракоманта, толпа голубоглазых драконов-зомби в горной крепости, а под нами древняя и могущественная машина, видавшая зарождение драконьего рода. Что вообще чисто теоретически может нам угрожать? Только нечто подобной же силы. Дракоманты, проклятия, восстание роботов-убийц, война с использованием древнего оружия, пришествие воришек из-за границ звёздной системы...       Хотя я бы скорее поверила в новый драконий конфликт или в хитрый план Иноразума. Может, в нападение на нас ядожалов. Вот только моя интуиция шептала мне, что если и ждёт нас какая-нибудь угроза, то она придёт из земель за горизонтом.       — Собираются тучи? — вытягивая свою шею и пытаясь проследить за моим взглядом, интересуется Ворон.       — Честно? Я не знаю. Вот только...       — Только от судьбы не улетишь, Водомерка. Она предопределена, и всё, что нам остаётся, — следовать её дорогой.