Смотрится дивно

      Крисания расчесывала высохшие уже волосы: долго, спокойно, раз за разом проводя щеткой по ним. Вдох-выдох. Все хорошо.       Черный маг Рейстлин Маджере спал рядом, свернувшись клубочком в двух одеялах. Сегодня его не беспокоили тревожные сны, и он не метался во сне, как обычно. Жрице хотелось снова коснуться его, прижаться сзади, обвить всем телом, чтобы только не отпускать, чтобы он был весь только ее...       Ее бросило в жар от воспоминаний о прошлой ночи. Рейстлин не был ее первым мужчиной, но она, возможно, была его первой женщиной, и эта паника в его глазах, этот страх, что он может что-то сделать не так, что он уже все сделал не так...       Крисания вспоминала.       Ее первым любовником был тот, кто носил имя Теодора. Высокий и статный, он держал ее сердце в руках и сжимал, сжимал, пока оно не закровоточило, пока Крисания едва не уничтожила себя из-за этой безудержной любви... Он любил ее целый месяц каждый день: в какой хотел позе, как хотел долго, он никогда не спрашивал, чего хочет и хочет ли она...       И все же Крисания была счастлива в те ночи и дни, когда руки Теодора гладили ее грудь, а член его так резко и так сладко входил в нее.       К сожалению, Теодор быстро наигрался и исчез вместе с торговым кораблем, оставив ее собирать из кусков душу, учиться любить одного Бога и носить белые одежды.       И вот — Рейстлин. Тот, кто привлек ее сразу. До мурашек по коже был тот взгляд — и Крисания пропала. Когда он прикасался к ней, и жар его кожи обжигал ее через тонкую ткань платья, она только крепче сжимала губы и пыталась не выдавать своего волнения. Когда он на ночь "обновлял печати" и целовал в лоб, она вся тянулась к нему, вся трепетала перед этим магом...       Рейстлин не отвечал ей взаимостью, и Крисания смирялась. Она убеждала себя, что нечего и мечтать о том, что этот маг заинтересуется играми плоти. Хрупкий и болезненный, он вряд ли может быть хорошим любовником, даже если Крисания будет воображать себе бог знает (лучше бы не знал!) что.       И все же... он в очередной раз плел вокруг нее свои сети, шептал на ухо что-то про испытание огнем, а его руки держали ее за талию, и Крисания сдалась. Она пододвинулась невыносимо близко, чуть повела бедрами, потянулась своими губами к его...       Рука Рейстлина скользнула вниз по белоснежному платью, а Крисания даже через плотную мантию ощутила, как сильно тело мага воспротивилось его блестящему разуму, не замутненному плотскими радостями. Маг целовал ее: немного неумело, но довольно яростно, словно он пытался заглушить голоса в голове.       Он раздевал ее долго, любуясь каждым изгибом ее тела, целуя ее гладкую, пряно пахнущую кожу. Руки Рейстлина были горячими-горячими, так что Крисания мимолетно подумала, что после надо будет поинтересоваться, все ли с ним в порядке. Впрочем, если сейчас маг был немного нездоров, это наверняка могло объяснить то, что он так сильно стремился к ней, забыв обо всем.       Он не снимал мантии, лишь стянул из-под нее штаны и практически набросился на жрицу, ослепленный желанием. Развел ее ноги, пара коротких, мучительных прикосновений к бедрам изнутри, паника в золотых глазах и настойчивое "Не смотри на меня". Крисания кивнула, закрыла глаза и спустя секунду ощутила, как он вошел.       Рейстлин задал бешенный ритм: казалось, сейчас он задался идеей отыметь ее как можно скорее, прежде чем она не очнулась и прежде чем не пропал его запал. Девушка ощущала его прерывистое дыхание, чувствовала, как он весь напряжен и что все его помыслы сосредоточены лишь на ней.       Ее собственное тело заводилось чуть медленнее, но Рейстлин сводил ее с ума одним фактом того, что он наконец-то принадлежит только ей! Она сжимала его в объятиях, она гладила его сквозь мантию, но он не давал ей ни капли инциативы, лишь двигался в ней настойчиво и остервенело.       Рейстлин издал какой-то судорожный вскрик и кончил. Он уткнулся лицом ей в плечо: весь мокрый, взволнованный, дрожащий всем телом.       Крисания обняла его покрепче, гладя ласково по спине. Он всхлипнул, и жрица с удивлением поняла, что он плачет. Темный маг Рейстлин Маджере плакал, обнимая женщину, которая любила его...       — Все хорошо, — тихо сказала она. Ее тело просило большего, но сейчас нужно было успокоить мага, который, казалось, немного свихнулся от впечатлений: он резко сел, и на его лице плясала безумная усмешка. Рейстлин принялся хохотать, но хохот тут же перешел в болезненный кашель. Крисания со вздохом села рядом, положила ему руку на спину, вытягивая часть боли, как делала всегда.       Он затравленно взглянул на нее, облизывая дрожащие губы.       — Я смешон, да? — робко пробормотал он, отводя взгляд. — Ты не... не почувствовала ничего?       — Рейстлин, — начала было она, но поняла, что все ее правильные слова будут бесполезны. Девушка мягко коснулась его плеча. — Побудь со мной. Сними мантию и обними меня.       Он кивнул, раздеваясь и скидывая одежду все еще дрожащими руками. Жрица прижалась к нему, уткнулась лицом куда-то в шею и зашептала едва слышно всякие глупости: о том, что он ей очень нужен, что она хочет повторить, что он для нее прекрасен...       Маг успокоился. Жрица почувствовала, как он расслабился и как наконец выдохнул в полной мере.       Они долго лежали молча, лишь Рейстлин изредка целовал ее в макушку, видимо, дрейфуя среди своих тяжелых мыслей.       — Мы повторим, — заявил он наконец. — Утром. Если ты хочешь.       Крисания была плохой девочкой. Она хотела.