Жизнь с лисом

Пара месяцев спустя.       Не сразу, но они научились жить вместе. Осаму настаивал на том, что ему осточертела Йокогама, Чуя с ним не спорил. Им удалось, не без удачи, раздобыть хорошую машину, и поэтому они уже долгое время колесили по стране, куда лис хвостом укажет. Чуе вообще многие вещи были не принципиальны. Он спокойно ночевал то в машине, то в палатке, то на машине, созерцая звёздное небо, то в мотеле. Разницы никакой.       Ёкаи, как выяснилось, вообще не имели привычку спать. По этой причине в первое время совместного жития в Дазая летали туфли. Чтобы не шумел. Кроме того, Осаму выяснил, что ему, вообще-то, разрешали находиться в свободном плавании хоть всю ночь, хоть весь день. Бывало, они расставались, находясь в одном городе, рано утром, а под вечер лис возвращался за сотню километров обратно — маска служила ему телепортом в один конец, к носителю.       Однако… Что для Накахары было совсем уж принципиально, так это ежедневный ритуал расчёсывания лисьих хвостов. Что бы ни происходило между ними в течение дня — ссоры, ругань, погони, сражения, охота на Падших — за час до сна он вооружался расчёской.       С этой расчёской вообще была забавная история. При её покупке Чую чуть не выгнали из зоомагазина, посчитав странным его поведение. Когда он обратился к консультанту с просьбой посоветовать ему щётку для собак, на парня посмотрели очень скептически и выдали маленькую расчёсочку для декоративных пёсиков. — Вы не поняли. Мне нужна расчёска для очень большой и длинношёрстной собаки.       На Чую посмотрели ещё более скептически, прикинув его рост. — Так какого размера собачка? — Вот такого, — Накахара поднял над собой руку, указывая на рост Дазая, что стоял рядом, но был незрим для человеческого взгляда. — Я тебе не собачка!       Продавец и консультант округлили на него глаза. — У вас волкодав что ли? — У меня Лисо-дав. Очень, блин, пушистый! — М-может вашему питомцу намордник предложить? — А неплохая мысль! — Эй! — лис не выдержал такого обращения. — Ты за кого меня принимаешь? Не буду я это носить. — Шучу. Только щётку. И лучше две, — ухмыльнулся тот, смотря на огромное количество хвостов. Дазай недовольно дёргал ушами. — И одну маленькую и мягкую.       Сначала лис отнекивался от подобных чесаний, уверяя, что он и сам мог, и сомневаясь в необходимости столь частых процедур по ухаживанию. Чуя был категорично против — его сильно раздражало то, что в их «дом» на хвостах «приходили» репейники, дорожная пыль. Да и вообще шерсть скатывалась комками. В первый раз чуть до драки не дошло. Однако Дазай очень быстро поменял своё мнение на этот счёт, осознав, что сие времяпрепровождение очень даже приятно — от прикосновений рук Чуи лис расслаблялся. Кроме того, если расчёсывать хвосты каждый день, процесс становился максимально безболезненным, а белая шерсть выглядела ухоженной.       Вскоре он уже сам бежал на спальное место, завидев расчёску, и устраивался поудобнее возле Накахары, сваливая своё шерстяное сокровище на колени парня. Чуя пристраивался и не без удовольствия принимался чесать каждый хвост. Их обоих это успокаивало, мирило, если они были в ссоре, и настраивало на нужный лад.       Надо признать, Чуя ни разу не пропускал ежедневный уход, в каком бы состоянии ни был. Правда, бывало пару раз, что он засыпал на середине процесса, в обнимку с хвостом. Однако следующим вечером принимался дочёсывать и перечёсывать с удвоенным рвением, начиная с того хвоста, на котором до этого остановился. Он научился их различать между собой. Зачем ему это было нужно? Дазай тоже искренне хотел узнать ответ.       После этого занятия парень укладывался спать. — Спокойной ночи и приятного аппетита.       Для Осаму это было приглашение. Он по-лисьи подкрадывался, приникал к обнажённой шее, впивался зубами в кожу и поглощал обещанную ему энергию. Чуя от этих укусов уже и вздрагивать перестал, беззаботно засыпая.       Пока он находился в стране Морфея, его стерегли, иногда дистанционно, но контролируя обстановку через обзор маски.

***

— Порой мне кажется, что ты мои хвосты любишь больше, чем меня, — произнёс Дазай с хмурой мордашкой, наблюдая за тем, как Чуя мял его хвост. — Ты что, с ума сошёл? — Накахара посмотрел на него в искреннем недоумении, даже остановившись на одно мгновение. — Ты меня вообще любишь? — проконючил лис натянутым детским тоном. Его носитель тут же заподозрил неладное. — Так, блин. Что ты опять надумал в своей голове? Выкладывай! — он знал, что если во время поглаживаний Дазай поднимал эту тему, то значило сие лишь одно — её нужно срочно обсудить, пока она не превратилась в проблему вселенского масштаба. — Ты меня любишь? — повторил Осаму. — Люблю, конечно, придурок. Разве не видно? — Не видно, раз спрашиваю! — Ну, так смотри внимательно! — Как сильно ты меня любишь? — шатен решил зайти с другой стороны. — Сильно! — Как? — Так, что согласился прожить с тобой всю жизнь, каждый день чешу твои хвосты и разрешаю тебе себя медленно убивать.       Дазай ещё больше надулся. Чуя в упор тупил и своими ответами не давал никакой точной характеристики, лишь перечислял уже известные факты. — Ты можешь перестать расчёсывать хвосты и посмотреть на меня? — взвился лис. — Да чего тебе не нравится? — окрысился на него парень и парадоксально вцепился в хвост, сильнее натягивая его на себя. Остальные хвосты поддержали это действие прерывистым маханием, не замечая настроения своего же обладателя. — Уй, — рявкнул Дазай. Ему одновременно нравилась и раздражала эта ситуация. — Я хочу знать, кем ты меня считаешь? Кто я тебе? Питомец, охрана, демон, друг? Какая у меня роль в твоей жизни? Кем мне быть?       Чуя замолк, до него наконец дошла суть вопроса. — Вот вечно ты докапываешься до мелочей… — Это не мелочи! — прорычал лис и отнял одним движением хвосты, спрыгивая с кровати. Сегодня они ночевали в мотеле. — Да не знаю я, ясно?! — повысил голос уже Чуя. Но, смотря на раздражение Дазая, понял что этот вопрос надо как-то решить именно сейчас. — Не знаю… Всё и сразу, я полагаю? — Не смотри на меня так, словно у меня есть ответы на все твои вопросы! Вопросы тут к тебе у меня! — лис бесновался по комнате. — Нет? Ну, тогда я тебе их дам! — Накахара сорвал лисью маску с тумбочки, Дазай вздрогнул, ощутив касание.       Но парень уже шёл напролом, шагнул к лису, на ходу накрывая маской лицо. Приблизившись, обеими руками схватил ёкая за голову и пригнул к себе. Их накрыло волной соединения душ.       Осаму словно окунули в бурный поток. Один сплошной вихрь чувств и эмоций, и этот вихрь только набирал обороты.       «Да тут сам чёрт ногу сломит и не разберётся…— зато он ощутил всю теплоту и искренность чувств, что сгущались внутри Накахары. — Но я кицуне всё-таки »       У Чуи подкосились ноги от вторжения лиса в собственные сознание и тело. Такие фокусы парень всё ещё не привык проворачивать. У них была слишком большая разница в размерах сознания. Осаму попросту не влезал. Рыжего подхватили под талию, удерживая. — Я тебя понял, не перегибай палку, — Дазай приподнял лисью маску на лоб, освобождая Чую от наваждения, и аккуратно опустил обратно на кровать, сам забираясь и пристраиваясь сверху. — Вот же учудил. Ты всё ещё слишком импульсивный. — Ты меня вынудил, лисица-переросток, — с хрипцой ответил рыжий, подтянул наглую морду поближе к себе и обнял того за голову, запуская пальцы в волосы. — Знаю… — хотелось урчать от удовольствия. — Приятного мне аппетита?.. — И сладких мне снов, — Чуя склонил голову на бок, прикрывая глаза. Однако руки остались на прежнем месте.       Дазай потянулся и обнажил клыки. — М-да, ужина с обнимашками у нас ещё не было. — Жуй молча.       Наевшись, Осаму прошёлся по укусу языком, чтобы на утро не так болело, и отстранился от уснувшего Чуи. На собственном лице играла победная ухмылка. «Тобой так легко манипулировать, малыш. Нельзя же быть настолько искренним. Впрочем, это лучшая твоя черта», — лис поправил прядь рыжих волос, что лезла спящему в лицо.       Он был крайне доволен своим обманом. Весь этот спектакль необходим лишь для того, чтобы залезть в душу и голову своего носителя. Ему хотелось разведать обстановку и понять, насколько далеко он сможет зайти в будущем относительно ЕГО игрушки. «Я заставлю тебя кричать моё имя и дышать через раз…»