Герой, заслуживающий второй шанс.

Тойя сидел на плече отца и смотрел на звёзды. — Пап, сегодня ведь Новый Год, да? — хриплым от волнения голосом спросил мальчик. Энджи кивнул и вдруг аккуратно приобнял сына. Он заметил, что если показывать Тойе положительные эмоции, — гладить по голове, обнимать, в общем, делать все, что показывает любовь — его причуда не разрушает тело, а наоборот, может даже саморегенерироваться. Пока он до конца не разобрался, как помочь сыну с этой проблемой, но уже такой подход как простое выражение своей любви довольно хорошо работал. Внезапно, Энджи почувствовал, как дрожит тело сына. — Тойя?.. Тойя, устыдившись, шмыгнул носом и отвернулся. — Прости папа... Мальчики ведь не плачут, но... — Ты в порядке? У тебя что-то болит?.. — Энджи был готов в любую минуту прийти сыну на помощь. «Я не должен стоять столбом и бездействовать, как в прошлом. Когда он плакал я... Я уходил прочь. И когда он звал меня. А теперь... Чтобы не случилось, я всегда буду рядом, Тойя! Пока ты ещё недостаточно подрос, я правда буду... Рядом...» — Нет, пап, просто... — Тойя виновато посмотрел на отца. — Просто вся моя жизнь как будто во сне... Я до сих пор не верю, что у меня такой крутой папа как ты... — он вновь шмыгнул носом, и вдруг уткнулся своей постепенно белеющей макушкой в плечо Старателя. Герой улыбнулся и погладил сына по голове. — Тойя, кстати... Твои волосы. Они не так сильно белеют, как... — Энджи с трудом прикусил язык. Ну не может же он сказать «как было в настоящем»! — Как я ожидал. Наоборот, я заметил что... Твои волосы становятся более красными. Ты ничего не замечал? Тойя несколько озадаченно потёр затылок. — Ну... Это стало после того, как ты стал больше проявлять... Заботы... Моя причуда стала греть меня. А эти пряди... Наверное, тебя это удивит, но это не белый цвет мамы. Это седина. Энджи был настолько поражен, что на мгновение так и застыл, как статуя. «То есть по моей вине в том времени, Тойя седел? А так его настоящий цвет красный... И только сейчас, когда я нашел подход к его причуде, он стал меньше седеть и возможно, в этом времени его цвет волос останется... Красным?..» Увидев что сын внимательно присматривается, Старатель взял себя в руки. — Ну что ж, надеюсь, что это пройдет и ты останешься красноволосым мальчишкой... Тойя хотел что-то было ответить как вдруг... По темному, усыпанному звёздами небу пролетела белая искра. — Папа, папа, смотри! — радостный Тойя пальцем указал на небо. — Падающая звезда! Энджи усмехнулся. — Ха-ха, да уж, не часто такое увидишь... Но на самом деле он не смотрел на звезду. Все его внимание было на Тойе. «Только что он... Выглядел таким счастливым! Но что, если у меня не получится? Что если я не смогу всего исправить?» — Тойя, что такое? Почему ты не спишь... — раздался нежный голос Рей. Тойя обиженно надулся. — Ну м-а-а-а-м, сегодня же Новый Год! А значит, можно не спать! — Кто тебе такое сказал? — взгляд Рей повернулся к расстерявшемуся мужу. Старатель сглотнул. Рей, которую он не угнетал, а любил, в гневе была уже пострашнее его. Тойя тихо хихикнул, но, заметив строгий взгляд матери, тут же спрятался за отца. — Энджи, ну мы же уже говорили на эту тему! Он должен получать здоровый сон, а следовательно, ему нужно уже быть в кровати! — Рей, ну давай всё-таки дадим ему шанс побыть с нами и встретить этот Новый Год! — внезапно заступился за сына отец. Рей Тодороки грустно усмехнулась. —Ты слишком много балуешь его, Энджи... — Мама, папа, смотрите!!! — Тойя указал на часы, висящие на стене. — Раз! — просчитал он. — Два! — так же звонко откликнулся Старатель. — Три... — чуть тише сказала Рей. — Четыре! — Тойя громко засмеялся. Старатель усмехнулся, но продолжил эстафету: — Пять! Рей улыбнулась. — Шесть... — Семь! — Тойя с замиранием уставился на часы. — Восемь! — Старатель аккуратно потрепал вмиг засмеявшегося сына по макушке. — Девять... — Рей, подойдя к сыну и мужу, вдруг аккуратно обняла обоих. — Десять! — Тойя, красный от стольких обнимашек, продолжал упорно смотреть на часы. — Одиннадцать. — Старатель посмотрел на сына и жену и внезапно прошептал: — А теперь все вместе... — ДВЕНАДЦАТЬ!!! — прокричала вся семья Тодороки. В небе заиграли разноцветные фейерверки и салюты, но Старатель внезапно почувствовал, как крепко его обнял Тойя. — Я люблю тебя, папа... Я так тебя люблю... — тихо прошептал сын. Энджи улыбнулся и ещё крепче прижал к себе мальчика. — Взаимно. Взаимно, Тойя... Все За Одного внимательно вглядывался с крыши здания, как семья Тодороки дружно обнимается и смотрит на салюты. Если бы они только знали, что их ждёт впереди... — Этот год предвещает быть довольно интересным... Да, Старатель?