Пусть будет счастлив тот, кто это заслужил

Лунный серебристый свет проникал сквозь щель в стене камеры, оставляя на полу небольшой яркий след. Запах сырости и пыли неприятно щекотал носы заложников, но они уже привыкли. Три дня компания из двух демонов и ангела провела в этой маленькой, днём душной, а ночью холодной камере, без воды и еды. К ним ни разу никто не пришёл, хотя все они неоднократно слышали знакомый крик Непризнанной, умоляющей пустить её к друзьям. Затем голос девушки резко стихал, и пленникам оставалось лишь догадываться о том, что произошло за хлипкой дощатой дверью. Каждый раз Люцифер вздрагивал и пытался вырваться из крепких объятий цепей, но лишь причинял себе боль, задевая старые, едва зажившие раны, и создавая новые острыми, местами ржавыми краями цепей. Дино первое время пытался образумить демона, объясняя, что так он только зря тратит силы, но слышал в ответ «иди к чёрту» или «без тебя разберусь», поэтому в итоге сдался и заставил себя не обращать внимания на бесполезные попытки сокамерника освободиться. Мими, самая слабая из заложников, старалась не тратить энергию зря. Почти всё время она проводила с закрытыми глазами, абстрагируясь от внешнего мира, пытаясь придумать план спасения. Так её учил отец, фраза которого «нет ничего, с чем ты не справилась бы» постоянно звучала в её голове, не позволяя сдаться. Та ночь была самой холодной. Пленным приходилось контролировать не только голод и жажду, но и температуру тела. Совмещать всё это было крайне сложно, но они справлялись. Люцифер смотрел сквозь щель на едва заметный краешек луны и вспоминал, как совсем недавно, но кажется, в прошлой жизни, он смотрел на луну, сидя на заснеженной скале, свесив ноги вниз. А напротив горы — огромные, величественные, показывающие, что они здесь главные. Люцифер и не был против, ведь там он всего лишь гость, который пришёл, чтобы оставить частицу своей души, а затем уйти за новой порцией проблем. И потом повторить ритуал. Дино открыл глаза и начал наблюдать за демоном. Впервые он видел Люцифера таким спокойным и умиротворённым. Куда-то делись его верные спутники — самоуверенность, вспыльчивость и даже раздражённость. Не было и злости, разочарования и презрения. — Люцифер, — тихий голос Дино заставил демона вздрогнуть. Вернув себе привычный образ сына Сатаны, он облокотился на холодную стену и посмотрел на паутину под потолком, всем своим видом показывая нежелание общаться. — Нам нужно выбираться отсюда. — Правда? — ядовитая усмешка, больше похожая на начинающийся кашель, вырвалась из Люцифера. — Я как-то и не додумался до этого. Ну пошли, — демон дёрнулся, но железные цепи, громко ударяясь об пол, удержали его. — Ах! Надо же, не могу! Дино наклонил голову, сосредоточенно рассматривая Люцифера, прежнее подозрительное спокойствие которого теперь сменялось на ярость. Из его ран снова начала сочиться кровь, но казалось, он даже не замечал этого. Демон снова и снова пытался подняться, дёргал цепи в попытках разорвать их, и с каждым разом крови становилось больше. Любой другой давно бы сдался и не двигался, ожидая, когда регенерация залечит раны, но Люцифер, привыкший к постоянной боли, даже не обращал на неё внимание. В очередной раз цепь со звоном коснулась пола, и Мими открыла глаза, будто выныривая из транса. — Прекрати, — её голос звучал холодно и спокойно, но во взгляде читалась обеспокоенность. Демон не обращал на неё внимания, продолжая попытки вырваться. — Люцифер, хватит! Пожалуйста, прекрати… В голове девушки раздался голос отца, твердивший, что «демоны не плачут», но холодная, почти ледяная капля, медленно стекающая по щеке Мими говорила об обратном. Её душа, слишком чистая, добрая для демона, болела, и она физически ощущала эту боль. Хотелось вырвать её из груди и послать к чёрту, потому что она полностью перекрыла доступ к сознанию девушки, благодаря которому она продержалась эти три дня. Теперь она не могла не обращать внимания на происходящее, не могла вернуться в прежнее состояние. Ей оставалось лишь наблюдать за вырывающимся демоном, лицо которого освещал серебристо-голубой свет луны. Спустя несколько долгих минут Люцифер резко замер, прислушиваясь к шороху за дверью, следя за ней, как хищник за добычей. Дино и Мими тоже напряглись, не зная, что ждёт их во мраке. Раздался звон бьющихся друг об друга ключей, вслед за которым щелчок открывающегося замка, и дверь распахнулась. Рыжеволосый, некогда весёлый, а теперь осунувшийся и бледный Ади, в глазах которого не было и признака жизни, окинул быстрым взглядом заложников, задержав взгляд на Мими. Она потянулась к нему, улыбаясь, как другу, с которым не виделась много лет, но он лишь отвёл взгляд, заставляя дьяволицу опустить голову и прислониться к стене, чтобы не упасть. Дино взволнованно следил за девушкой, а Люцифер начал вырываться ещё сильнее. — Если не успокоишься, мне придётся самому утихомирить тебя! — заявил Ади, деловито убирая руки в карманы. — Давай, попробуй, — Люцифер, несмотря на цепи, сдерживающие его, и золотые нити, крепко связывающие огромные крылья, всё ещё был сильнее Ади. Оба демона знали это, поэтому сын Сатаны, ухмыляясь, ждал, когда бывший друг подойдёт ближе, а тот, в свою очередь, продолжал соблюдать дистанцию для собственной безопасности. — Ади, — Мими опустилась на пол, поджимая под себя ноги. Она смотрела на друга, пыталась прочитать на его лице то, что могла прочитать лишь она, но в ответ получила холодный, безразличный взгляд. — Почему? Рыжеволосый демон проигнорировал вопрос и осторожно подошёл к Дино. Он расстегнул цепи, со звоном уронив их на пол, крепко связал руки ангела и, грубо схватив его за локоть, вывел из камеры, бросив мимолётный взгляд на смотрящую в одну точку Мими. Как только двери камеры закрылись, Фенцио возник перед сыном. Кивнув бывшему учителю, Ади ушёл, оставляя после себя неприятное, даже противное послевкусие двуличия и лицемерия. Дино с вызовом посмотрел на отца, гордо выпрямляя плечи, отчего стал казаться выше. — Как ты? — отцовские чувства оказались сильнее, и теперь Фенцио грустно рассматривал раны на руках сына. Дино неподвижно наблюдал за действиями отца, пытаясь успокоить бурю в душе. Ему хотелось задать десяток вопросов, начиная от банального «а ты как?» и заканчивая «стоило ли оно того?», но гордость или что-то другое не позволяли даже шевельнуться. — Уокер сказала, что ты стал изгоем в школе из-за меня. Я… не буду извиняться, нет. В школе одни идиоты, которые даже не пытаются меня понять, да ещё и срываются на тебе! — Дино молчал, а Фенцио, грустно улыбнувшись, продолжил. — Но теперь… теперь ты здесь. Теперь всё будет иначе, сын. Сын. Такое простое, на первый взгляд, слово вызвало массу эмоций у Дино. Он отшатнулся, как от пощёчины, и улыбнулся. Но это была не улыбка ангела. Скорее оскал, за которым таится обида и ненависть. — Ты прав, теперь всё будет иначе, — прошептал ангел, подходя вплотную к отцу и заглядывая сначала в один глаз, потом в другой, пытаясь что-то разглядеть в них. Но теперь там была лишь тьма, среди которой горел едва заметный огонёк — любовь к сыну. И тогда Дино принял решение, ставшее, возможно, самым опрометчивым и необдуманным, или же самым правильным в его жизни. — Ведь у меня теперь нет отца. Слова — вот то оружие, которое причиняет самую сильную и невыносимую боль. В этом убедился Фенцио, глядя на то, как собственный сын уничтожил единственную нить, связывающую их. Эта нить была крепка многие годы и оставалась бы такой и дальше, если бы не желание мести. Из-за него Фенцио потерял всё, но самое главное, самое ценное — сына. Теперь у него остались лишь никому не нужное удовлетворение от того, что он, наконец, смог отомстить, и кулон, внутри которого была фотография двух счастливых ангелов с ребёнком на руках. Люцифер внимательно следил за вернувшимся Дино. Всё же у сына Сатаны есть свои преимущества, например, хороший слух. Он всё слышал и, к собственному удивлению, никак не решался прокомментировать разрушение семьи. Ангел, погружённый в собственные мысли, молчаливо сидел в углу камеры, сжимая что-то в кулаке. Его лицо не выражало никаких эмоций, и Мими это пугало. Она пыталась разговорить Дино, узнать, что произошло, но он продолжал молчать, и дьяволица сдалась. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем ангел вернулся в реальность. — А у нас с тобой много общего, — Дино вытянул ноги, закидывая одну на другую, и облокотился на стену, повторяя позу Люцифера. — Тебе кажется, — ухмыльнулся демон и посмотрел на Мими. Она, прикрыв глаза, прислонилась щекой к холодной поверхности стены, периодически содрогаясь то ли от холода, то ли от страха. Люциферу хотелось обнять подругу, попытаться успокоить, но он отбрасывал эти мысли, делая вид, что ему плевать. — Нет. Единственное наше различие — ты демон, а я ангел. — Этого разве мало? — прошептала Мими, не открывая глаз. — Мало. Сейчас я понимаю, что ангелы и демоны — одно и то же. В каждом ангеле есть что-то демоническое, а в демоне — ангельское, — Дино раскрыл кулон, который отдал ему Фенцио перед тем, как вернуть в камеру, и посмотрел на изображение того, кого называл отцом. — А в некоторых ангелах демонического даже больше, но почему-то они продолжают называть себя ангелами. Мими едва заметно улыбнулась. Ей нравилась теория Дино, ведь буквально пару дней назад, помогая разгребать завалы с трупами после битвы, она и сама пришла к такому же выводу. В каждом есть что-то хорошее и плохое. И глупо считать, что ангелы — это всегда добро, а демоны — зло. — Ну-ка, и что по-твоему во мне ангельского? — Люцифер ехидно улыбнулся. Сколько бы он не искал в себе света — никогда его не находил. А потому считал сказанное Дино бредом отчаявшегося. — Ты отличный друг, — Дино сказал это абсолютно серьёзно, отчего Люцифер смутился и перестал улыбаться. Он никогда не слышал ничего подобного в свой адрес. Да и вообще, отец всегда внушал ему, что у демонов не может быть друзей. — Всегда придёшь на помощь. Поворчишь немного, правда, но всё же придёшь, — ангел поднял глаза к потолку, рассматривая причудливые трещины на нём. — Ты справедлив: вступишься за невиновного, а для виновного придумаешь самое подходящее наказание, — Дино заметил трещины, по форме напоминающие мыслительное древо, и остановил свой взгляд на них. — И Вики. Демон, сам сын Сатаны, с таким трепетом относится к Непризнанной. Способность любить — это ли не то, что делает тебя хорошим? Мими открыла глаза, чтобы увидеть Люцифера. Он был в бешенстве, впрочем, как и всегда, когда его имя упоминалось в одном предложении с именем Непризнанной. Дьяволица догадывалась о его чувствах, но сейчас, глядя на растерянность и безвыходность Люцифера, окончательно убедилась в них. — Причём тут Уокер? — Люцифер отвёл взгляд. Он с яростью сжал кулаки, вновь пытаясь разорвать цепи, но, как и в предыдущие разы, безрезультатно. — О какой любви вообще идёт речь?! — По-твоему я слепой? Я вижу, как ты смотришь на неё. А она на тебя, — от каждого слова ангела Люциферу становилось больнее. Что может быть хуже, чем любить сына Сатаны? Для него ответ был очевиден — ничего. Он считал это чем-то противоестественным. Вики Уокер же была иного мнения. — Люцифер, ваши чувства нормальны. — Нормально — это когда не суют нос не в своё дело! Дино покачал головой, совсем не обижаясь на слова демона. Он знал его с самого детства, знал, в каких условиях он рос и воспитывался. Именно поэтому он был уверен, что всё сказанное Люцифером — защитная реакция. Вики Уокер предстоит непростая задача — помочь Люциферу разобраться в себе. И Дино знал, что однажды у неё получится. Пока эта троица пыталась найти выход из заточения, попутно выясняя отношения, Вики пришлось несладко. Если раньше, когда её друзей не было в заложниках, она могла адекватно воспринимать реальность и не делала поспешных решений, то сейчас страх полностью заслонил её разум. Она кричала, умоляла отпустить своих друзей или хотя бы просто разрешить увидеть их, но Мальбонте, с каждый разом теряя терпение, пытался утихомирить девушку. Ему не хотелось идти на крайние меры, ведь он всё ещё надеялся на использование её силы в решающей битве, а для этого нужно было переманить Непризнанную на свою сторону. Но другого выбора, похоже, не было. Утром Мальбонте попросил привести Вики в его так называемый кабинет. Она очень изменилась: похудела, волосы спутались, здоровый блеск глаз куда-то испарился, кожа стала бледной, а под опухшими от слёз глазами теперь виднелись тёмные мешки. Вики неподвижно сидела перед Мальбонте, разглядывая доску с деревянными фигурами. В центре стояла фигурка, выделяющаяся и цветом, и размером. Это был Мальбонте. Рядом с ним фигурка, покрытая серым лаком — это Вики. Вокруг неё мелом был обведён неровный круг, а рядом изображён знак вопроса. Отдельно ото всех стояли три фигуры: белая и две чёрных. Непризнанная сразу поняла, кто это. — Итак, Вики, пришло время услышать твой ответ. Все эти дни ты могла наблюдать за лагерем, за жизнью в нём и… за мной. Ты видела мой принцип управления, мои правила, и, если ты умна, то наверняка уже поняла, что моя армия победит, — Мальбонте сел напротив девушки и теперь их разделяла доска. Он убрал с центра свою фигуру и поставил туда те самые три, которые всё это время стояли обособленно. — Смотри. Дино, — Мальбонте подвинул фигуру ангела к Вики. — Один из сильнейших ангелов. Его помощь была бы очень значительной, но из-за собственных принципов он не согласится, — Мальбонте взял в руки фигурку демона и поставил рядом с ангелом перед Вики. — Мими, дочь Мамона. Это и хорошо, и плохо. Она, безусловно, сильна, умна, и тоже могла бы помочь моей армии… Но благородное воспитание Мамона не позволит ей так поступить. Она откажется. Ну и, наконец, — третью фигурку Мальбонте небрежно поставил к двум другим. — Люцифер. Тут, думаю, сама понимаешь. Я бы хотел, чтобы сильнейший демон был в моей армии. Но он слишком вспыльчив и импульсивен, всегда всё делает наперекор. Он — бомба замедленного действия — никогда не знаешь, когда рванёт. Да и у него есть свои принципы. Он тоже откажется. Вики смотрела на расположенные перед ней фигуры. Фигурка Люцифера стояла неровно, нарушая общую картину, и девушка осторожно поправила её. — Зачем мне те, кто точно не примут мою сторону? — Мальбонте резким движением руки скинул со стола фигурки друзей девушки, отчего та невольно прикрыла глаза. — Их судьба в твоих руках, Вики Уокер. Либо ты принимаешь мою сторону, даёшь клятву в верности, и я отпускаю твоих друзей, либо ты отказываешься и тогда, — Мальбонте приподнялся и угрожающе навис над доской. — Они умрут. Причём для сына Сатаны я выберу смерть поинтереснее. Вики приняла решение сразу, не задумываясь ни на секунду. Ей хотелось разреветься, но она не могла доставить такое удовольствие своему врагу. С трудом сглотнув ком, мешающий ей дышать, она прикусила губу, из-за чего тут же почувствовала металлический привкус крови. Сжав кулаки, прокалывая тонкую кожу ладоней впивающимися в неё ногтями, девушка поднялась, с вызовом заглядывая в лицо Мальбонте. — Я приму твою сторону. Но знай, что бы ни произошло, какой бы не был итог ТВОЕЙ войны, я всегда буду помнить, что ты поставил меня перед этим выбором, — тихо сказала Вики, подняла фигурки с пола и аккуратно поставила их на край стола. Вечером того же дня в камеру вошёл Мальбонте в сопровождении Вики. Мими тут же накинулась на подругу, крепко сжимая её в объятиях. Вики чувствовала, как дрожит дьяволица, и с каждой секундой её ненависть к Мальбонте росла. Если бы она могла, то не задумываясь уничтожила бы его, даже если пришлось бы умереть самой. Но гарантии успеха нет, и страшно представить, что будет с её друзьями, если жертва окажется напрасной. Мальбонте снял цепи с Мими, Дино, и в последнюю очередь с Люцифера. Тот сразу попытался накинуться на врага, но Мальбонте, лишь махнув рукой, заставил Люцифера закашлять и прижаться к стене, схватившись за рёбра. — Я даю вам пять минут на прощание, — заявил Мальбонте и вышел, оставляя друзей наедине. Мими прижалась к Дино, сильная, но в то же время спокойная энергия которого успокаивала и её. Ангел поглаживал её по плечу, что-то шепча на ухо, а она кивала в знак согласия. — Люцифер, — Вики подошла к демону. Он часто дышал, но делал вид, что всё хорошо. — Ты как? Демон убрал руку от рёбер и выпрямился. Боль, злость и ненависть ушли на второй план, как только до него дошёл смысл слов Мальбонте. — Что значит «на прощание»?! Дино и Мими непонимающе уставились на Вики, которая даже не замечала их. Её взгляд был направлен на Люцифера. Она рассматривала его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь, каждую незначительную мелочь. Родинка, небольшой шрамик у левого глаза, царапина на щеке, как обычно выбившаяся прядь — всё это девушка старательно запихивала в своё сознание, чтобы однажды, когда будет совсем трудно, она могла вспомнить эти детали. — Уокер! Что значит «на прощание»?! — Люцифер не скрывал эмоций. Он нахмурился и ждал ответа, надеясь, что его предположение окажется неверным. Но через несколько долгих, мучительных секунд оно подтвердилось. Вики рассказала правду, не решившись что-то скрыть, потому что просто не смогла бы сделать это. Что ей нужно было сказать? Что она хочет быть на стороне Мальбонте, а потому не хочет больше иметь ничего общего с Люцифером? Или что она больше не любит его? Или может, что её любовь — вовсе не любовь, а иллюзия или даже жалость? Нет, Вики Уокер любит Люцифера. И именно по этой причине она приняла предложение Мальбонте. — Ты идёшь с нами! — это был не вопрос, не просьба, а утверждение, причём в типичной для Люцифера манере. Он схватил Вики за руку, притягивая к себе, будто пытаясь таким образом скрыть её от всего мира. — Нет, не иду, — тихо сказала Вики, не поднимая взгляда на демона. В его объятиях она поняла, что приняла правильное решение. Люцифер не заслужил всего того, что с ним произошло, и девушка не могла позволить ему умереть, так и не узнав, что такое счастье. — Прости меня. У меня правда нет выбора, Люцифер. Мими всхлипнула и уткнулась лицом в грудь ангела, не в силах больше видеть и слышать происходящее. Но стоило ей закрыть глаза, как тут же в голове начали всплывать картинки, причиняющие ещё большую боль. День, когда Вики только попала в школу, посиделки с Ади и Сэми, все совместные задания, посещение суда над Ребеккой и Винчесто, а затем крушение комнаты и тянущаяся рука Непризнанной к падающей в неизвестность дьяволице. — Люцифер, — медленно заговорила Вики, собирая остатки воли в кулак и поднимая взгляд на демона. Именно в этот момент он понял, что девушку не переубедить. — Я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал. — Нет. Ты идёшь с нами! — Пожалуйста… пообещай. Люцифер неотрывно смотрел на Вики. Он жалел, что многое не успел сказать и, возможно, уже и не скажет. Жалел, что девушка вообще обратила на него внимание, и теперь вынуждена лишиться свободы. Жалел, что не смог уберечь её. Сотня мыслей, противоречащих друг другу, и столько же, позволяющих Люциферу, наконец, придти к выводу — он любит Вики. — Ладно, пообещаю. Непризнанная закрыла глаза на несколько секунд, пряча подступившие слёзы. А затем криво улыбнулась и взяла горячую, как пламя, ладонь демона в свои холодные, как лёд, руки. Противоположности, притягивающиеся друг к другу, и, наконец, осознавшие, что это нормально, теперь вынуждены вновь отдалиться друг от друга, чтобы выжить. — Пообещай, что хотя бы попытаешься быть счастливым, — Люцифер закатил глаза и попытался отвернуться, но Вики, нежно положив руку на щёку демона, не позволила ему это сделать. — Не живи прошлым. Не думай обо мне. Просто сделай хоть что-то, чтобы быть счастливым, хорошо? Люцифер некоторое время молчал. Что такое счастье? Ещё пару месяцев назад он бы не смог ответить на этот вопрос. Но всё изменилось с появлением в школе младшей Уокер. Теперь для него счастье — это видеть её счастливой. — Обещаю… — демон наклонился к уху Вики и тихо, едва слышно, произнёс: — обещаю, что вытащу тебя отсюда, Непризнанная.