Колыбельная

      Кожа содрана в кровь — Мими чувствует жгучие раны, унизительно стоя на коленях перед их главным врагом, ненавистно созерцая его крепкие, большие крылья за спиной и пронзительный взгляд самой непроглядной мглы, скрывающей в себе режущие острия. Гнусный последователь Мальбонте крепко и очень больно держит руки пленницы в цепком захвате позади, сжимая тонкие запястья до вывиха костей, красных отметин, и демоница почти что шипит, когда предпринимает глупую, такую наивную попытку на желанное вызволение. Резко дёргается вперёд к мужчине всем своим ослабевшим телом, как обезумевшая и хищная львица, желающая наброситься на свою жертву, но рвано выдыхает, когда сторонник врага насильно тянет её назад, усмиряя гневный пыл. — Полегче, — спокойно произносит Мальбонте подчинённому, насмешливо разглядывая покрасневшее от жаркой злости девичье лицо, местами перепачканное в грязной пыли и мерзкой крови от мелких ссадин. — С девушками нужно обращаться поласковее.       Он бесстрастно садится перед ней на корточки, а Мими быстро, словно в припадке отползает назад к ногам удерживающего, лишь бы находиться как можно дальше от существа, из-за которого сурово разверзлись небеса, предзнаменуя раскатистым эхом грома и светом молний начало новой эпохи — поистине страшной и кровопролитной. Холодными пальцами мужчина осторожно касается щеки, чтобы невесомо стереть багряный след с симпатичного личика, и пленница чувствует каждой клеточкой изувеченного тела горькую фальшь и склизкий обман его действий. Мими качком головы отстраняется от его ладони в сторону, не желая терпеть на себе мужские прикосновения, и взволнованными глазами жадно ищет до боли родной образ одного ангела, светлый взор которого в следующую ускользнувшую секунду сталкивается с её собственным. Холодное море и серые облака.       Дино улыбается той самой ласковой и милой улыбкой, в которую она влюбилась навсегда и бесповоротно, даже сейчас — когда его руки так же больно заведены назад в цепком захвате, а нижняя губа ужасно разбита в кровь. Дьяволице зверски, очень хочется собственноручно удушить так трусливо перелетевшего на сторону противника предателя, который сейчас специально наступает подошвой ботинка на конец некогда белоснежного крыла ангела, лишний раз издеваясь и насмехаясь над сыном школьного учителя. Плотно сжать шею и продавить острыми ногтями кожу, чтобы с вопиющей радостью смотреть на то, как сторонник Мальбонте захлёбывается в своей крови, глотая и вымаливая из себя горькие слова прощения за измену. Слушать его вопли и наслаждаться. — Ненавижу, — злобно шипит Мими, не оставляя безнадёжных попыток вырваться из крепкой хватки удерживающего. Бьётся как в горящей и пеклой агонии у его ног, лишь бы только высвободиться и укрыть ещё целыми, невредимыми крыльями любимого мужчину, защищая.       И он этого тоже хочет. Вывихнуть, нет — сломать запястья демона, раскрошить его кости в пыль и оттолкнуть от себя, только чтобы подлететь к ослабевшей девушке, так безумно ворвавшейся в его размеренно протекающую жизнь, и укрыть от всех невзгод, согревая в тепле любящих объятий и никогда не отпуская от себя ни на шаг. Дино мысленно ругает себя. Знал, что так будет.       Мими стоит перед ним — разгневанная до невозможности. Искрит в его сторону алыми очами, такими прекрасными и восхищающими, что у ангела в какой раз сбивается ровное дыхание. Красивая. Какая же она донельзя красивая, когда так по-демонически злится и беспрекословно начинает отстаивать свою точку зрения, вкладывая в свой повелительный тон всю адскую спесь и стойкость. Её тонкие брови сведены к переносице, и все напряжённые черты лица показывают, что она не понимает. А Дино только горько улыбается уголком губ. Конечно, не понимает. Ведь ангел сейчас просит её о невозможном. О таком, что у Мими мурашки пробегаются табуном по коже, и волоски гневно встают на дыбы. Он хочет, чтобы она осталась. Сидела в безопасности. — Нет.       Не соглашается. Отрицательно качает головой, почти что агрессивно, и сжимает бледные губы в ровную линию, лишь бы сдержать в зияющей пустотой груди предательски вырывающийся наружу всхлип отчаяния и несправедливости. Он просто не имеет права решать за неё. Никогда не имел. И Дино знает. Дино понимает — видит. Как же она устала. И как же она боится. За всех вокруг. За Вики. За её драгоценную частичку души, след которой давно простыл. Она не вернулась. — Нет, — с нажимом повторяет девушка, а мужчина выдыхает — надеялся, что образумит.       Мими ни за что не оставит её. Ни при каких обстоятельствах, даже не нужно пытаться отговаривать. Демоница последует за ней, вытащит из любой передряги, в которую вечно попадается Вики, а потом накричит. Да. Накричит. Громко, сильно и до срыва голосовых связок. Чтобы понимала всю ценность второй жизни. Своей жизни. Чтобы Мими больше не волновалась за неё. Чтобы она жила и была рядом.       Ещё чуть-чуть, и девушка сломается — сложно держаться. — Послушай, — мужчина подходит ближе, но Мими разом отшатывается от него. Обида, ядовито отравляющая душу, просачивается и в тело, и в бурлящую злостью кровь. Не хочет его видеть. Слышать. И хочет одновременно. — Да послушай! — в первый раз он посмел повысить на неё голос, ведь Дино тоже ломается. Ему тоже тяжело и очень плохо. Сил держаться уже нет.       Она смотрит на него теперь потерянным, потухшим взглядом и не понимает, когда в его небесных глазах успели погаснуть скопленные в них яркие звёзды всех тёмных ночей, которые они проводили вместе, прячась от всех. Не может вспомнить, почему так быстро с его нежных губ стёрлась её любимая улыбка, которую она всегда целовала, пока их никто не видел вместе. — Я тоже волнуюсь за неё, слышишь? — слышит. Продолжает всматриваться в последние оттенки ещё живого голубого и впитывать каждое словечко, наполненное безмятежной искренностью и согревающим теплом. — Мы обязательно найдём её, — внушает надежду, а Мими верит. Преданно и без сомнений. Верит так, как всегда ему верила. Дино не может врать.       Ангел обхватывает её лицо ладонями, наклоняясь к ней и соприкасаясь лбом. Он всегда так делает, когда хочет успокоиться, вернуть себе самообладание, стальной контроль. И Мими больше не сдерживается — роняет первую солёную слезу, медленно скатившуюся по щеке, и глубоко вдыхает в себя воздух. Тоска и грусть медленно сдавливают грудную клетку, в которой ещё бьётся в порывах волнения сердце, а из горла так и норовит вылететь первый хриплый крик. — Я так сильно хочу запереть тебя здесь, — тихо шепчет Дино, стирая огрубевшим пальцем мокрый след с девичьей щеки. — Так сильно хочу, чтобы ты не рисковала собой и осталась. Душа влюблённого идиота молит убедить тебя в этом, да только умом понимаю, что не могу решать за тебя, — Мими слабо улыбается. Поднимает на него покрасневшие от слез глаза и теряется. А потом задыхается. — Я же так сильно люблю тебя.       Дьяволица видит на лице Мальбонте гадкую ухмылку, когда он медленно переводит анализирующий взгляд с неё на потрёпанного недавней дракой Дино, и не может успокоиться — угроза повисла в спёртом, сухом воздухе и больно ударяет по пульсирующим от напряжения вискам словно металлической кувалдой, напрочь оглушая. Она чувствует приближающую опасность, стоит врагу издать пару смешков, из-за которых нервные струны души моментально лопаются, рвутся. Пробует языком на вкус и впитывает в себя поглощающую всё окружающее пространство энергию могущественного существа, а потом пьёт, словно жидкость, давясь этим отвратительным ощущением. А Мальбонте смеётся, потешается и наслаждается, растягивая воцарившийся момент. — Интересно, — задумчиво произносит он, вставая на ноги. — Ангел и демон. Запретный союз, — лукавые смешинки затерялись в бездне его глаз, и Мими думает, что начинает умирать. — Как же знакомо, — едкость врага режет кожу, наносит удары по телу, просто ломает все кости изнутри.       Вот-вот, и Мими закричит. — Не смей, — предупреждающе, так грозно, что Мальбонте это больше смешит. — Чудовище. — Чудовище, — бархатно повторяет, пробуя и смакуя каждую острую букву. — Как тривиально.       Она не слышит — позади неё доносится свирепый рык и звук рвущихся нитей, с треском упавших к ногам третьего пленника. Игнорируя стекающую по шее кровь, Люцифер отбрасывает могучими крыльями очередную пешку противника, не забыв напоследок с хрустом вывихнуть ему запястья. Злость, такая привычная и нормальная, только подпитывает и дарит новые силы, а дьявольский гнев переливается всеми оттенками пылающего Ада в его ярких глазах, когда сын Сатаны ломает, дико выворачивает шею другому приспешнику врага, наслаждаясь смертной музыкой сломанного хряща.       Тело умершего в один миг демона с грохотом падает на песчаный грунт, и нездоровая, но слишком довольная улыбка Мальбонте расползается на его губах только шире, а Мими приходит в ужас. Её начинает сильно знобить, кончики пальцев немеют, и недавняя смелость скоротечно развеивается, как будто девушка недавно сама себе её внушила, чтобы только казаться сильнее и с виду опаснее.       Она чувствует свободу — запястья больше не стягивают чужие руки в грубой хватке, но чёрные крылья по-прежнему остаются тесно связанными золотой, режущей нитью, плотно обхватившей перья. Мими быстро-быстро растирает стёртые в кровь руки и хмурится, судорожно обдумывая в голове план следующих действий, пока разозлённый вусмерть Люцифер, отбирает жизнь у предателя, которому нет прощения. Последний крик и ещё одно мёртвое тело мешком падает вниз.       Мальбонте тихо смеётся.       Стоит на одном месте и выжидает.       Нападать не торопится. — Люцифер, — плутовато прищуривается, что только сильнее выбешивает дьявола, — Размялся? — Где она? — перебивает, рвёт и мечет горящими омутами, бесстрашно шагая к существу, породившему хаос. Проходит мимо напряжённой Мими, неосторожным рывком сдёргивая с её затёкших крыльев грёбаные нити и чувствует, как воспламеняется, потому что не видит её.       Он поднял на ноги весь Ад, послал к чёрту каждого Архангела с их претензиями и восстановил работу Преисподней, имея на своей стороне поддержку демонов. Их осталось мало, совсем немного, но они готовы идти против всех, защищая и отстаивая своё место, свой родной дом и свои права в этом мире. Люцифер смотрел, как в их потухших от потери близких глазах вновь вспыхивают искры, порождающие настоящее пламя, и точно знал, что ещё не всё потеряно. Пока огонь жизни горит в сердце каждого, то никто не остановится перед победой, даже под угрозой смерти.       Дьявол тоже задыхается.       Рядом с ним нет его Вики.       «В один момент может стать слишком поздно», — набатом звучит нежный голос Непризнанной в его голове, добивая взволнованное сердце в сто крат больнее, и Люцифер начинает искренне надеяться, что этот страшный момент ещё не успел наступить. Что он вообще никогда не наступит. — А ты всё так же таскаешься за ней, — фальшивое веселье врага сменяется ревностной злобой, и сын Сатаны позволяет себе улыбнуться рассечённой губой. — Очарован той, кого постоянно отвергал. — Потерял голову от мести, Мальбонте? — парирует Люцифер. — Могу вправить мозги обратно.       Помощники полукровки предостерегающе дёргаются вперёд, но Мальбонте рывком поднимает ладонь вверх в жесте строгого запрета, и никто не осмеливается ослушаться своего предводителя. Дино, всё так же стоящий на сбитых коленях, внимательно смотрит на двоих мужчин, которые уже готовы поотрывать друг другу крылья с корнем, сразившись в смертной драке, и запястьями ощущает, что удерживающий его демон значительно ослабил захват. Взгляд облачных глаз демоницы буквально прожигает в его сосредоточенном профиле дыру, но ангелу нельзя сейчас отвлекаться, а Люциферу нельзя нападать. Хотя хочется. Разбить паршивцу голову, сломать ударом кулака нос и просто уничтожить голыми руками, но опять же — нельзя. Он сейчас на территории врага, шанс ничтожный. — Я спрошу ещё раз, — напряжённая венка проступает на вспотевшем лбу Люцифера, а желваки ходят на острых скулах. — Где она? — Там, где ей и место, — загадочно шепчет Мальбонте, на секунду сверкнув глазами цвета самой непроглядной бездны. И затем добавляет: — Рядом со мной.       Ядрёным недоумением Люцифера можно захлебнуться. И Мими захлёбывается. В немом вопросе приоткрывает дрожащие губы и упирается пустым, ничего не выражающим, пасмурным взором в песок под своими ногами. Не встаёт. Ослаблено опирается ладонями о землю, не обращая внимания, как маленькие камни с песчинками больно впиваются в изувеченные ладони, и дышит-дышит-дышит. Старается успокоиться и убить в себе все гнетущие мысли. Вики не смогла бы.       И слышит надломанный смех Люцифера. Такой неживой, отрицающий и больной. Неверящий. Дьявол слизывает кровь с зажившей губы и скалится, всё ещё глухо посмеиваясь, словно услышал только что самую смешную шутку на свете. «Рядом с ним». С Мальбонте. Блять. Его начинает ломать. — Даю тебе фору, сын Сатаны, — величаво произносит полукровка. — Возвращайся назад и собери лучших из оставшихся воинов среди ангелов и демонов, да хоть призови самого Шепфа, — волчий оскал и неконтролируемая власть в омутах тьмы. — Скажи им всем, что мы готовы. — Мы? — тихо переспрашивает Мими, а потом резко умолкает, забывая, как дышать. — Верно, — звучит родной голос.       Вики выходит из убежища красиво. Грациозно и воинственно, с жестокой улыбкой на губах и сверкающей сталью в светлых глазах, ранее всегда горевших непомерной заботой и лаской. У демоницы всё внутри так трепетно сжимается, когда она видит её здоровой и невредимой — живой. Улыбка радости против воли, совсем неосознанно расцветает на помятом лице Мими, но она также быстро и исчезает, стоит пропавшей Уокер обхватить руками плечи их общего врага, ластясь к мужскому телу словно насытившаяся лакомством кошка. Прижимается к нему со спины и смотрит.       Смотрит на них.       На тех, кто считал её своей. — Вики, — полушёпотом молвит пленница и понимает, что разбивается. Отчётливо чувствует, как внутри всё содрогается и рвётся — падает вниз. С грохотом. С криком и оглушающим звоном. Больно. — Здравствуй, Мими, — она тоже потешается. Ядовито так. Болезненно. — Выглядишь не очень.       Демоница судорожно выдыхает. Медленно сыплет проклятия, до красных вспышек зажмурив влажные, готовые пролиться ручьями слез глаза и взрывается. Не сдерживается. Высвобождает из себя весь этот крик души, рождённый шоком и предательством Непризнанной, так прочно въевшейся в сердце и ненавидит-ненавидит-ненавидит её за это. Хочет сильно ударить, выбить дурь. — Сука, — шепчет как в бреду, не веря. Всё ещё не веря. — Какая же ты лживая сука! — зарывается пальцами в песок, сжимая ладони в кулаки и больно ударяет по твёрдой земле. — Потасканная дрянь, — горит, внутри всё просто полыхает от безудержного гнева. — Мы же тебе верили. Верили!       Мими лежит на больничной кушетке, медленно дыша, с перевязанной бинтом раненой грудью и слабо улыбается уголками губ, когда Вики заботливо подпирает её голову ещё одной мягкой подушкой, чтобы дьяволице было гораздо удобнее. Прикасается своей горячей ладонью к её — непростительно ледяной и нежно накрывает, слегка сжимая пальцами, поддерживая. Вот она. Здесь, рядом с пострадавшей подругой, которой неплохо досталось в недавней битве. Сидит сбоку и с теплотой заглядывается в облачные участки стеклянных глаз Мими, вселяя веру в жизнь. Веру в то, что у них всех ещё есть шанс. Крохотный, слабый и шаткий. Но он есть. — Как ты себя чувствуешь? — Вики бережно убирает растрёпанные пряди с усталого лица демоницы. — Ты проспала целый день, я волновалась.       Слова — горькая фальшь, так приятно обняли побитое тело Мими, что она и не заметила никакого подвоха, никакого подлого обмана. Ведь как можно ожидать ложь от самых близких, самых любимых и дорогих сердцу людей, верно? Вот и она не ждала. Даже не смела допускать об этом мысли, потому что была уверена в Вики настолько сильно, насколько в себе не была уверена. — Лучше, — хрипло ответила Мими. — Не умерла — уже хорошо.       Вики качает головой, смеясь. — Глупая.       Да. Вот именно. Глупая. Доверилась, пригрела на груди змею. И поплатилась за это. — Мне страшно, — искреннее, честное признание слетает с её посиневших губ. — Вики, мне так страшно. За отца, за тебя, за всех остальных и за… — поток слов обрывается.       Непризнанная издаёт протяжное «ш-ш-ш» и второй рукой начинает поглаживать макушку подруги, в попытке успокоить, расслабить. — За Дино, — заканчивает Мими и влюблённо, так мило улыбается. — Очень боюсь за него. — Я знаю. Он принёс тебя сюда на руках, — тоже улыбается. — Видела бы ты его страх.       Мими видела. Мими помнит. Как он быстро бежал к ней, когда половину тела завалило камнями. Как он смотрел на неё, когда реальность мылилась перед глазами и сгущалась темнота. Боялся. — Мы должны остановить Мальбонте, — Вики в ответ неестественно сжимается, но подруга этого тоже не замечает, — любой ценой, иначе всё живое вокруг просто погибнет. — Остановим, — уверенно произносит Непризнанная, потупив взгляд. — Мы же все вместе.       Вместе = заодно.       Только Вики стоит не на их стороне.       Ком обиды, жгучей ненависти больно застрял в глотке, не позволяя больше вырваться ни единому слову, и Мими глотает, нет — заглатывает слёзы в себя, смеясь истерично так, ненормально. Прижимает содранные ладони, все испачканные в грязном песке к волосам и мотает телом из одной стороны в другую, не принимая строгую, настоящую действительность происходящего. Она их предала. Шла против них и каждый раз. Каждый грёбаный раз врала им всем в лицо, улыбаясь. Привязала к себе незримыми нитями и внушила всем свою ангельскую сторону. И все поверили. — Вместе, — сквозь смех и слёзы повторила былую фразу Мими, сгибаясь пополам. — Вот какова на самом деле ценность твоего: «Вместе».       Нездоровый, слишком сумасшедший смех разочарованной дьяволицы неприятно бьёт по ушам Дино, и он смотрит, вглядывается в замолкшего Люцифера, для которого, кажется, весь мир резко остановился. Мгновенно потух. Потерял все яркие и цветные краски, которыми и рисовала появившаяся Непризнанная на его чёрствой душе так, как ей вздумается. Померк. Лишился смысла.       Он в данную минуту не слышит даже сломанного смеха Мими, бьющейся в истерике. Надтреснутым взглядом остывших глаз, в которых Ад за одно мгновенье превратился в тлеющий пепел под ногами, огибает фигуру той, чьё имя даже было омерзительно произносить. Непризнанная. Маленькая шваль, вывернувшая весь внутренний мир дьявола наизнанку своими руками, которые он целовал. — Ты выбрала его, — единственное, на что хватило сил. — Не меня. — Его, — без сомнений соглашается девушка, целуя в щёку Мальбонте, тем самым подтверждая свой выбор. — С самого начала, — закидывает острые дротики, вбивает их в сердце дьявола и улыбается. А на его душе погано. На душе невыносимо больно. Кровь сочится из полученных ран, когда Вики спокойно произносит: — Не тебя. — Стерва, — шипит он, сжимая ладонь в кулак, чтобы прямо сейчас не накинуться на полукровку. — Такая же, как и своя мать. — Лучший комплимент — слышать эти слова.       Мими видит, что в глазах Люцифера всё разрушилось. Нет больше той силы, что направляла его за пропавшей девушкой. Нет смертельного огня, внушающего страх в каждого смотрящего. Ничего нет. Пустота. И только пустота, медленно покрывающаяся коркой льда, отчуждённости. — Я хотел спасти тебя, — горько усмехается Люцифер, надевая на лицо маску безразличия. — А оказывается, что спасаться нужно было самому, — холод, пробирающий до костей. — От тебя.       Мёртвая тишина поглощает собой пространство, и притихший Дино решает больше не терять времени — мигом подрывается с места вверх, при этом сильно ударив пешку Мальбонте макушкой в челюсть и вывернув локти до хруста костей. Резво отталкивает от себя обмякшее, мычащее от внезапной боли тело и стремительно сокращает расстояние до противника, с силой отстраняя от него ничего не ожидавшую Вики за руку, толкая в другую сторону. Она падает на землю, грубо ударяясь головой, но ангелу в первый раз плевать на её состояние. Хватит. Поиграла уже чувствами.       Только вот незадача: Мальбонте оказывается быстрее и проворнее — резко оборачивается к подоспевшему мужчине и крепко зажимает в захвате, а, когда Люцифер без раздумий подрывается с места, чтобы помочь союзнику, то громко произносит: — Ещё один шаг, и твой дружок — покойник, — держит одной ладонью за мужскую шею и может в любой момент свернуть её.       Люцифер останавливается.       А Мими прекращает горько смеяться.       У неё веки распахиваются от шока и лишь никчёмное: «Только не Дино», отскакивает от любящего сердца гнусавым от блестящих слёз голосом. «Только не Дино», — бьётся в помутнённом сознании мысль, как свободолюбивая и испуганная птица в золотой клетке, раздирая металлические ставни, в надежде вызволить себя из этой ловушки. Кто угодно, но не светлый Дино, всегда дарящий милую улыбку по утрам, когда они просыпаются вместе. Не Дино, который всегда смеётся в ответ на её глупые шутки, ведь юмор Мими очень сложно понять. Пожалуйста, не Дино, чья любовь поставила её заново на ноги, когда руки уже опускались вниз и вера в лучшее угасала с каждым днём. Не он.       Только не Дино. — Пожалуйста, — шепчет в беспамятстве Мими, так и не в силах подняться с земли. — Не надо…       Она не может смотреть на него. Ведь он улыбается. Этой замечательной, долбанной улыбкой, порождающей маленькие бабочки в животе. Улыбкой, от которой взлететь на воздух так сильно хочется. И обнять. Прижать к себе. Поцеловать. Пылко так, как целует только его. Лишь Дино.       Её Дино.       Они забегают к нему в комнату спонтанно — Мими так успела соскучиться по нему, что не смогла дождаться вечера, когда волна желания обрушилась на обоих. Зарывается пронырливыми пальчиками в его пшеничные пряди, расслабляя резинку для волос, и целует, утопая в омуте, в который только и хочется окунаться с головой раз за разом. Сдавленно мычит, стоит Дино пробраться ладонями под белую футболку, которую демоница успела стащить у него ещё сегодня утром, и обхватить выступающие рёбра девушки, медленно подбираясь к груди. Мужчина проводит влажный путь из быстрых поцелуев с девичьего подбородка до выпирающих ключиц и стягивает ненужный предмет повседневного наряда через верх, оставляя Мими полуголой. Девушка не отстаёт — подбирается руками к молнии мужских брюк и вдыхает поглубже, когда Дино с напором прикусывает шею, сразу зализывая след. — Никогда больше не рискуй собой, — шепчет ангел, обхватывая ладонями пунцовое от страсти лицо любимой. — Я думал, что сойду с ума, дожидаясь, когда ты очнёшься, — она дарит ему глубокий поцелуй в ответ, раздвигая губы языком. И хмурится: Дино вновь отстраняется, — Я просто боюсь тебя потерять. — Не нужно, — тихо молвит Мими, целуя щетинистую щёку ангела. — Я никогда не оставлю тебя, слышишь? — прижимается ближе грудью и со смешком шепчет на ухо: — Мой Лорд. — Перестань, — морщится Дино, и девушка заливается смехом, снимая с его тела рубашку. — Не выношу, когда ты меня так называешь. Раздражает. — Поэтому и называю. — Невыносимая.       Мими сжимает ладонью простыню, когда Дино задаёт медленный, дразнящий темп, и закатывает глаза, ощущая с ним связь. Такую нужную, необходимую, в момент, когда ещё не поздно. Когда ещё есть время и возможность любить друг друга. До сладких стонов и до покрасневших от поцелуев губ. До выкрика имени любимого человека и до звёзд перед глазами. До последнего вздоха и улыбки. И оба надеются, что внезапно начавшаяся война не отберёт у них друг друга. Слишком высока потеря.       Ритмичное движение тел ускоряется, как и сердцебиение счастливой Мими, удерживающей за руку ангела. Шепчет ему на ухо такие ванильные, нелепые, сахарные, но правдивые и честные слова о любви, а Дино только бархатно смеётся, целуя в лоб. Она такая только с ним. Ласковая, нежная и светлая. Его. Полностью и целиком. Телом, сердцем и душой. И Дино готов. Готов весь мир на битву звать, лишь бы иметь возможность прикоснуться к ней, поцеловать и сказать ответное: люблю. — Тебя помню героем из книжек: ты упрям, своенравен и горд, — шепчет Мими, когда она лежит на его груди, уже засыпая. Вырисовывает ногтем на его коже витиеватые узоры и вспоминает красивые слова колыбельной. — Только ночью себя забываешь, засыпая, мой маленький Лорд…       Люцифер гортанно матерится, и, грубо схватив демоницу за локоть, ставит её на ноги. Издав удивлённый всхлип, она всё не может опустить неясного взора с ангела, тело которого максимально напряжено. Чёрт возьми, Дино готов нанести ответный удар, что может привести только к худшему, и Мими почти что кричит разбитым от несправедливости сердцем, но дьявол прошипел: — Возьми себя в руки. — Отпусти! — девушка агрессивно выдёргивает предплечье из хватки, и очи её зажигаются огнём. — Хочешь улететь? Улетай. Но только я его не брошу, слышишь?       Сын Сатаны громко выдыхает, заливаясь гневом. — Никто не собирается никого бросать, — она видит, что Люцифер сам еле сдерживается. — Мы вернёмся, но не одни. Пока есть шанс — нужно пользоваться. Хочешь устроить бойню против всех прямо сейчас? Удачи. Мало же нам трупов.       Мими отказывается это воспринимать. — Да чему равна твоя уверенность в том, что его здесь не убьют, когда мы улетим?! — Она равна нулю, Мими.       Демоница пошатывается. Отходит на пару ничтожных шагов назад от мужчины и обессиленно мотает головой, не веря. Нет. Не может всё вот так закончиться. Когда всё успело пойти не по плану? Когда? — Я остаюсь, — тихо, почти не слышно шепчет разбитая дьяволица, поворачивая голову в сторону.       Лишь бы не видеть критикующий взгляд Люцифера, который тоже всё понимает. Знает, как они друг другу дороги и знает, что тоже остался бы на месте в такой ситуации. Бросает последний взор на ту, чьё имя больными ударами отдаётся в сердце и расправляет раненые крылья — улетает.       Мими готова кричать.       Она уже не верит в победу, которую все так стремятся выхватить кровоточащими от ран руками. Не верит в положительный исход событий. Ни во что уже не верит. Даже в то, что выберется отсюда живой, она не верит. Жизнь — не сказка, небеса — не просто красивое место с воздушными облаками. А близкие люди, кому ты отдал своё сердце и преданность — имеют свойство предавать. — Присоединяйся к нам, — зловеще произносит Мальбонте, отпуская из рук ангела, — дочь Мамона, — расслабленно подходит к ней, а Мими не может отступить — позади неё в полной готовности стоят все его пешки. — Ни за что, — хриплый смешок, и девичье веселье рассыпается: мужчина больно хватает её за подбородок, сжимая пальцами, и требовательно заставляет смотреть в его сумрачные глаза. — Вторая попытка. — Гори в Аду, — шипит, словно вставшая на дыбы змейка. — Видит Шепфа, я хотел по-доброму.       Мальбонте не успевает среагировать: Дино со всего маху ударяет полукровку локтем по виску, нападая сзади, и отталкивает подальше от него Мими некогда белоснежным, ангельски чистым крылом. Её испуганный, надломанный вскрик ужаса эхом проносится в сознании, но, захлопнув все чувства, абстрагировавшись от всего, что только может отвлечь его, мужчина встаёт в боевую позу, ожидая действий врага. И тот не заставляет себя долго ждать. Быстро смахнув алую каплю крови, Мальбонте с оскалом обрушивает на Дино быстрые удары, которые успешно блокируются самим ангелом. Увернувшись в очередной раз, он теряет бдительность — Мальбонте кулаком попадает в скулу, со всей силы, и Мими подрывается с места. Да только позади стоящие предатели в один миг грубо хватают её за локти, чтобы не вырывалась и не рыпалась. Она снова падает на содранные колени.  — Хватит! — злится, плачет и просто не выдерживает, когда Дино протяжно мычит от очередного удара, на этот раз пришедшегося по ребру. И не сдаётся — подрывается с места, и замахивается на удар. — Прекратите!       Она вырывается, но приспешник наваливается на спину и ладонью прижимает её лбом к грязной земле, чтобы пресекая попытки высвободиться. Оттолкнуть всех. Подлететь к ангелу и помочь. И Мими кричит. Надрывно, слишком громко — до оглушения самой себя, когда Мальбонте ненавистно выворачивает в воздухе правое крыло Дино. С хрустом. С этим омерзительным звуком, отпечатывающимся в девичьей голове. И его падение. Такое ощутимое, болезненное и убивающее. Она давится песком, давится слезами и собственным криком, стоит врагу плотно сжать шею ангела, чтобы задушить. Снова мечется в обжигающем пламени агонии и заглатывает острые осколки стекла. — Пожалуйста! — кричит, срывает голос и режется о мольбу. — Пожалуйста, я умоляю! Прекрати…       Мальбонте с триумфом разглядывает покрасневшее лицо противника и смеётся, отвечая: — Слышишь, Дино? Демон умоляет меня.       Ангел ногами отталкивает со своего тела мужчину, из самых последних капель силы, и на одну, на одну чёртову секунду засматривается на схваченную, зверски прислонённую к земле Мими. Ошибка. Его резко разворачивают лицом к себе, и Дино теряет счёт времени. Что-то слишком острое, такое больное врезается в кожу рядом с сердцем, и ангел сгибается пополам, когда Мальбонте вытаскивает из плоти осколок зеркала, который он всегда носит с собой. Красный бутон крови растекается на порванной форме, и Мими сокрушается в ещё одном крике, стараясь вырваться. Вопит звуком разбитой демоницы и плачет. — Нет! — ломается, разбивается, кровоточит вместе с любимым ангелом. — Нет! Нет! Нет! Нет!       Вики отворачивается и, возможно, чувствует укол стыда и совести бренной душой. Крики той, кто всегда, с самого начала считал её лучшей подругой, сейчас навеивают страшный ужас, сковывают холодными, тревожащими мурашками и насильно пригвождают ногами к земле. Очень больно. — Дино! — её отпускают. — Дино, пожалуйста! — подползает к нему, спотыкаясь и сдирая коленки в кровь заново. — Смотри на меня. Только на меня, тише.       Она со злостью срывает с его тела лоскуты испорченной формы и всхлипывает, накрывая обеими ладонями глубокую рану на груди, наполненную вязкой жидкостью. Не затягивается. Рана не затягивается. Плечи Мими дрожат, как будто она в припадке, а губы так и открываются в немых словах, вопросах. — Я всегда смотрю только на тебя, — тихо шепчет ангел, сжимая от боли сломанную челюсть. — Знаю, знаю, мой дорогой.       Вот он. Лежит на её коленях и превозмогая всё, улыбается. И она уже почти что ненавидит его за эту улыбку. За чудесную, самую красивую улыбку. Стирает ручейки крови с его губ, размазывая по коже, и дрожит. От страха. От боли и собственной беспомощности. Её руки в красном цвете, она смотрит на них и сокрушается в ругательствах, во всевозможных проклятиях, продолжая держать смертельную рану. — Мими… — Молчи! — вскрикивает и дышит тяжело-тяжело, разрывая грудную клетку всхлипами. — Сейчас всё заживёт. Потерпи немного. Ещё чуть-чуть.       Да, верно. Ведь не может же он умереть прямо на её руках. Не может ведь? — Не заживёт, — хрипит Дино, вглядываясь в блестящие от солёной влаги омуты. — Твои глаза океаны, а по губам реки слёз, — вспоминает он строки земной песни, которую постоянно напевала демоница. Даже в это мгновение старается смеяться, не понимая, что Мими это только добивает. — Ты не можешь вот так… — задыхается девушка, когда энергия ангела с каждой секундой угасает. — Не можешь вот так просто… — прислоняется лбом к его и обжигает дыханием, — оставить меня.       Видеть, как глаза, раннее наполненные светом жизни, потухают — невыносимо. Слышать, как дыхание ангела замедляется — убивает. Дино убирает в сторону вымоченные в слезах, грязные от песка волосы и молвит слова той самой колыбельной, волшебной и грустной, но такой любимой. Их колыбельной. — Дать тебе бы покой, утешенье, — кашляет ангел, а Мими вся сжимается от знакомого напева, — и ответы на каждый вопрос. В сердце страхи унять и сомненья, чтобы не было боли и слёз. — Прекрати, — плачет девушка, сиплым тоном моля Создателя обойти смерть, — ты мне так нужен. — Ты стала моей самой красивой мечтой, — она ластится к его ладони и умирает в душе, прикрыв глаза. — Невыносимая. — Я люблю тебя.       И больше она не услышит ответа. Не почувствует тепла рук, его манящих и любимых губ. Ничего. — Так будет с каждым, кто посмеет мне противостоять! — подобно грому кричит Мальбонте, созерцая толпу стоящих приспешников. — Поняла, малышка Мими?       Нет больше никакой Мими. Лишь оболочка — плоть без сердца и души.       Вдруг слышатся мужские восклицания — запыхавшийся Фенцио гневно расталкивает всех присутствующих, заслоняющих дорогу. Кричит без разбора и быстро умолкает, когда видит то, чего никогда не хотел видеть, то, чего всегда боялся, прямо перед своими испуганными глазами. — Мой мальчик! — падает на землю, не веря. — Мой сын! Это же мой сын!       Отцовский плач, и девушка хоронит себя навсегда. Пустым, обречённым и разбитым взглядом оборачивается на такого же разбитого, сломленного горем ангела. И только произносит: — Вы… Это всё только вы.       Если бы не затуманенный местью разум, ничего из этого сейчас бы не было.       Мими больше не хочет победы. Потому что она уже проиграла.       Ласково касается ещё тёплой щеки мужчины, так криво усмехаясь своим мыслям. Воспоминаниям. Потеряла. Она его потеряла. Навсегда. Вот так просто. Всего лишь за одно мгновение. — Я тебя не оставлю ни в жизни, и еще сотню раз повторю, — её сорванный после громкого, душераздирающего крика голос переходит на отчаянный, слишком тихий шёпот, — спи спокойно, мой маленький Лорд…       Колыбельная, слишком любимая сердцу — превратилась в ночной кошмар.