Подлокотник

      «Это был какой-то ад». Такое заключение было от Трэвиса.       Сперва началось всё с родов, потом последовало пулевое ранение из-за неосторожного обращения с оружием, авария где была уже вся спасательная группа, ещё позже, где-то в три ночи начался пожар на складе. Освободились они в итоге в восемь утра. Но на этом работа была не закончена. Стирка экипировки, уборка помещения, пополнение укладки в скорую, складывание рукавов и инструментов в пожарную машину, и только потом они могли отправиться домой, где всех ждала вкусная еда и постель, но не Мэдди. Ей пришлось остаться на дополнительную работу под названием клерк. Капитан Уилс часто скидывал работу на Марту или её.       «Марты сегодня нет, под раздачу попадаешь ты» — так сегодня объяснил ей капитан задержку на работе.       И эта задержка продлилась до самого вечера под стаканы кофе и пускание слюны на бумагу, когда она засыпала на столе. Подписи, многочисленные заявки были обработаны и поставлены в очередь.       Мэдди глянула на часы, время перевалило за семь. Ещё час она будет добираться до дома с учётом того, что нужно купить продукты домой. Отсутствие двух дней на работе приводило мышку в её холодильнике к повешению. Она заказала такси до ближайшего магазина от её дома, сегодня она была без транспорта, а удручать Трэвиса она не хотела.       Она мечтала о принятие пенной ванны, просмотра романтической комедии и всё это запивая только приобретенным вином из супермаркета и закусывая пастой с креветками. Эти мечтания свели желудок, который подавал сигнал — «дорогая, возьми продукты и домой, быстрее», но ноги, которые были уставшие и плелись, это не волновало. Она дошла до дома еле волоча ноги, с рюкзаком набитым продуктами и вещами, которые необходимо постирать. Офисную одежду она стирала дома. Всё делалось как обычно, её ритуал захода домой. Она поднялась на свой этаж, достала ключи с кармана рюкзака, прошла по коридору до нужной двери, не повстречав свою соседку Миранду, которая задала бы кучу вопросов, не получив ответа на них. Она открыла дверь квартиры, включила светильник, висевший на стене, скинула с ног кеды, с грохотом рюкзак упал на пол, ключи на тумбу, а джинсовка на сиденье.       — Здравствуй, милый дом, — пройдя в гостиную и упав прямо на пол, не доходя до дивана. Уронила себя, где-то между гостиной и прихожей, лицом вниз, а руки распяла.Она была как желе или как Иисус на распятие. Но было ещё одно но. — Когда приходишь ко мне домой, разувайся.       — Блять, — лишь одно слово послышалось в сумраке квартиры.       — Не выражаться, — подняла она руку с указательным пальцем вверх, — Что ты тут делаешь?       — Хотел узнать как ты, — мужской голос прозвучал в квартире, — как вижу, не очень.       — Это да, — были ещё силы у Мэдди что ответить ему. Он лег в такую же позу как и она, повернув голову к ней. Она улыбнулась его выходке.       — Как зашёл сюда?       — Есть один секрет.       — Прэтт.       — Дай пять Негромкий хлопок раздался в тишине.       Нелепая шутка превратилась в катастрофу. И это плохо. Вовремя объявившийся Крис Прэтт спас ситуацию. Мэдди не отвечала на звонки Эванса. Если надо, сам найдёт. Вот он и нашёл выход. Ему перезвонил Прэтт, который прибыл с Италии и отвечал на оставленные сообщения ему на автоответчик. Крис рассказал всю ситуацию, опуская интимные моменты, наплел, что встречается с Мэдди и нужно попасть к ней домой. Прэтт как бы поверил в рассказанное и дал Эвансу ключи от квартиры Мэдди, оставленные Кэтрин на всякий случай. Кэтрин, которая не была дома, об этом не знала. Он скакал дома от радости, когда заполучил ключи. Накормил Доджера, чтоб тот не оставался голодным, и помчался к Мэдди. Он знал, что Мэдди на работе, видел её на улице возле части, когда подъехал удостовериться, что она там цела и здорова, она же выясняла с капитаном что-то, треся бумагами. Он зашёл в квартиру, не разулся, начал бродить по квартире, рассматривая жизнь Мэдди в ней.       Увидел фотографии на стене в проходной, немного завис над ними, рассматривая этапы жизни становления девушки. Шум в замке встрепенул его, надо прятаться или что делать. Ничего годного не придумав, встал за углом всё той же проходной. Она зашла домой, поприветствовала дом и упала на пол. Крис испугался, думал, что ей плохо и сделал шаг в её сторону, шаркнув по напольному покрытию. Так и он спалился.       — Устала? — спросил он её, прерывая тишину. Поддавшись соблазну, его рука опустилась на лицо девушки.       — Немного, — прикрыв глаза и наслаждаясь его поглаживанием, ответила она, оно так успокаивало девушку.       Они лежали бы так дольше, но урчание его живота прервало столь романтический момент. Секунда молчание и громкий смех их обоих нарушает тишину. Она встала первая, взяла свой рюкзак с прихожей, выгрузила продукты на барную стойку, потом прошагала в ванную выкинув грязную одежду, напомнив себе, что надо закинуть стирку. Эванс продолжал валяться на полу, вертя головой на её хождение. Она уже была на кухне и готовила пасту. Запах домашней еды привёл окончательно к выводу, что с ней хорошо, что он с ней находиться в своей тарелке, в своей семье. Сквозь свои мысли услышал её просьбу открыть вино. Он незамедлительно встал и сделал, что она просила. Мэдди подала бокалы, мужчина разлил вино, протянул ей бокал. Он засмотрелся, хотел задать вопрос, который гложет его и он это сделал.       — Что у тебя с тем инфантильным? — присаживаясь на барный стул и беря бокал с вином, спросил он её.       — Он не инфантильный, Крис, — тяжело вздохнула она, — Ничего нет.       — А по нему не скажешь, — подняв брови, отпил вино он, — между вами точно что-то есть, не зря он так лабызает тебя на людях.       «Боже, это ревность?!»       Она ничего не ответила, отвернулась к плите. Паста была готова, она разложила её по тарелкам. Вернулась обратно, ставя тарелку перед ним и собой. Достала приборы, подала ему. Всё делала молча и не смотрела на него.       — Так что между вами? — принимаясь за еду, спросил он снова.       — Мы периодически спим, — ответ был как ни в чем бывало. Чтоб не отвечать ещё подробнее, она начала приём пищи. Разговаривать с набитым ртом как-то некультурно. Эванс чуть не подавился, принимая её ответ.       — Нравится? — она жестом показала «так себе» и дальше продолжила есть.       — И долго это у вас продолжается? — его лицо выражало недовольство.       — Ладно, — она отложила приборы, — У меня были трое официальных отношений, последние дошли до помолвки. Увы, замуж не вышла, спала с Ником уже после, потом встретила тебя, — в горле пересохло, она осушила бокал с вином, — А теперь, что между нами Эванс?       Её вопрос застал врасплох, а он и не знал, что ответить. Она злилась. Злость, вымещенная на волейбольном мяче, прибыла обратно. Ей хотелось кинуть что-то, не в него, но руки чесались. Ответа не было. Это её напрягало. Лучшее, что она могла придумать — кинула тарелку в мойку кухни. Есть перехотелось. Он опустил глаза, тыкая в тарелку вилкой. Взглянув ещё раз на него и поняв, что не дождётся ответа, направилась в спальню.       — Я люблю тебя.