Дурной пример заразителен

Старый Кричер всегда мнил себя приличным и добропорядочным эльфом. Что, впрочем, и неудивительно. Семейство Блэков, которому он служил с самого рождения, помимо чистоты крови, превыше всего ценило прочные брачные узы. Договорные помолвки заключались родителями зачастую еще до появления наследников на свет. Повзрослевших юных волшебников не спрашивали, что они испытывали к будущим супругу или супруге. Долг перед родом – вот что ставилось во главу угла, а любовь и романтика считались вредными и даже опасными. Прежние хозяева Кричера – Орион и Вальбурга Блэк (между прочим, троюродные брат и сестра) – демонстрировали свой бешеный темперамент, лишь когда дело касалось их непутевого отпрыска Сириуса. Только объединившись против общего врага – гриффиндорца в стане слизеринцев – они выставляли напоказ злость, обиду и разочарование, то есть проявляли обычные человеческие чувства. В иное время чопорнее и холоднее этих двоих было просто не сыскать. Кричер порой недоумевал, каким образом у Ориона и Вальбурги вообще появились дети, ибо их сексуальная жизнь сводилась практически к абсолютному нулю. Пожалуй, за исключением тех двух раз, когда старый эльф заметил хозяина Ориона выходившим из спальни хозяюшки Вальбурги. Именно после этих (носивших вполне определенную цель) посещений у четы Блэк и родились сыновья: сперва – Сириус, а затем и Регулус. В остальное время они ограничивались поцелуями в щеку за завтраком, от чего, как известно, никаких наследников появиться не может. Неудивительно, что при таких хозяевах познания Кричера в сексуальной сфере были ничтожно – просто микроскопически! – малы. Да и где, скажите на милость, ему было просвещаться?! Не в темной же, словно беззвездная ночь, хозяйской спальне? Даже Блэки-младшие – и те подкачали! Сириус, притаскивавший домой маггловские журналы с голыми девками, нарочно зачаровывал их так, чтобы непристойные фотографии могли увидеть лишь отец с матерью. А тихушник Регулус, бесследно сгинувший в страшной, наполненной инферналами пещере, и вовсе не успел завести романтических отношений. *** До определенного момента Кричер совершенно не чувствовал себя ущербным неучем. «Как жил бобылем, так бобылем и помру, – рассуждал он сам с собой. – А раз так – ничего ТАКОГО мне знать не полагается!» После смерти последнего Блэка – непутевого хозяина Сириуса – Кричер перешел по наследству не к кому-нибудь, а к самому Гарри Поттеру, и вслед за ним перебрался на постоянное жительство в Хогвартс. Вот именно там он и встретил Винки. Это была любовь с первого взгляда. Кричер буквально потерял голову от страсти. Он хвостом таскался за своей пассией, забывая о собственных обязанностях, галантно пытался поцеловать ей ручку и не обращал никакого внимания на насмешки прочих эльфов. Сначала Винки реагировала на пожилого кавалера весьма агрессивно, частенько угрожая пустить в ход поварешку, которую с некоторых пор всегда носила при себе. Кричер, хоть и побаивался грозного оружия обожаемой избранницы, позиции сдавать не собирался. В конце концов его упорство сломило неприступные бастионы Винки, и она милостиво согласилась принять предложение руки и сердца немолодого, но пылкого ухажера. По случаю создания счастливой крепкой семьи хогвартская община эльфов закатила грандиозный пир. Чествовать новобрачных явились даже сам директор Снейп и профессорский коллектив в полном составе. Молодоженам выделили уютный чуланчик за занавеской с роскошной по меркам эльфов кроватью, покрытой новеньким лоскутным одеялом, сшитым Гермионой Грейнджер-Уизли. Вот только ни в первый, ни во второй, ни в третий день ничего ТАКОГО на этой кровати так и не произошло. Совершенно несведущие в постельных делах Кричер и Винки попросту каждый вечер желали друг другу спокойной ночи и отправлялись спать. *** Месяца через три молодая женушка принялась потихоньку пенять Кричеру, что неплохо было бы обзавестись потомством. Подобные разговоры весьма расстраивали пожилого новобрачного. Сам он считал их супружескую жизнь совершенно идеальной, но Винки со своей непостижимой женской логикой (и тяжелой поварешкой, с которой не рассталась даже после свадьбы) рассуждала иначе. – Хочу, чтобы у нас появились эльфята! – властно топала она босой ножкой. – Прелесть моя, разве тебе недостаточно одного Кричера? – огорченно вопрошал молодожен. Впрочем, по суровому выражению лица Винки Кричер безошибочно видел: недостаточно. Если бы только он знал: что и как нужно делать? Но спросить было решительно не у кого. Разумеется, вокруг сновало немало молодых, энергичных и наверняка просвещенных именно в данной сфере эльфов, но Кричер элементарно боялся обнаружить перед младшим поколением свое невежество и тем самым безвозвратно уронить в их глазах собственный авторитет. *** Возможно, стеснительность Кричера в итоге разрушила бы его брак, но тут вмешалось провидение. Девятого января Гарри попросил своего верного эльфа сервировать в директорских покоях праздничный ужин в честь дня рождения Северуса. Ровно в восемь вечера педантичный Кричер материализовался в небольшой, уютно обставленной гостиной и принялся накрывать на стол, радуясь подвернувшемуся шансу впервые продемонстрировать директору кулинарные способности собственной супруги. Покончив с сервировкой ужина, который не стыдно было бы подать в самом изысканном ресторане, Кричер уже собирался ретироваться, как и полагалось вышколенному слуге. В это мгновение из хозяйской спальни донесся приглушенный стон. За ним второй. Кричер застыл на месте с салфеткой в руке. Обычно он не придавал значения звукам, раздававшимся порой из директорской опочивальни. С раннего детства незабвенная матушка – упокой Мерлин ее душу! – внушала ему, что негоже совать нос в хозяйские дела, не говоря уже о том, чтобы развешивать уши под дверьми спальни. Возможно, будь Кричер по-прежнему старым, равнодушным к плотским утехам холостяком, он никогда не отважился бы на поступок, воспоминания о котором еще долго станут бросать его то в жар, то в холод. Однако брак с молодой темпераментной Винки, похоже, повлиял на добропорядочного Кричера не лучшим образом. Ему до дрожи захотелось хоть одним глазком взглянуть, что же происходит в запертой ото всех, кроме хогвартских эльфов, комнате. Накинув на себя мощные чары Отвлечения внимания, Кричер пожелал оказаться в спальне директора Снейпа и спустя секунду уже стоял по ту сторону двери. Осознание того, что он столь дерзко нарушил все свои же собственные принципы, заставило Кричера на мгновение зажмуриться, но потом любопытство все же взяло верх, и он с опаской приоткрыл глаза, а затем, не мигая и боясь пропустить хоть что-то из представшего его пораженному взору зрелища, уставился на кровать. Творившееся там никак нельзя было назвать банальным словом «секс». Таинство любви – вот что увидел не склонный раньше к романтическим эпитетам Кричер. В мерцающем свете паривших в воздухе свечей два обнаженных тела на постели казались нечеловечески красивыми. Гарри и Северус словно слились в каком-то диковинном, неведомом Кричеру танце, размеренно двигались, то ускоряясь, то замедляясь, точно повинуясь слышной им одним музыке. За всю свою длинную жизнь Кричер не видел ничего более прекрасного, более чувственного и более откровенного. Он отлично понимал, что переступает все мыслимые и немыслимые границы и ему придется сегодня же наказать себя за подглядывание, но сейчас это не имело ни малейшего значения. Сейчас Кричер согласился бы гореть в эльфийском аду (если, конечно, таковой существовал) или – о ужас! – получить одежду, лишь бы эти двое никогда не останавливались. К счастью для Кричера, его хозяева и не думали останавливаться, демонстрируя незримому свидетелю своих любовных игрищ столь богатое разнообразие поз, какое он и вообразить себе не мог. Кричер был мудрым эльфом и понимал, что мужская анатомия разительно отличается от женской, однако сумел почерпнуть для себя кое-что полезное. Наблюдая за хозяевами, Кричер представил свою горячую, сладкую Винки, и по его телу разлилась приятная и доселе неведомая ему истома. «Неужели секс это и в самом деле так дивно хорошо? – за неимением другого собеседника вопрошал сам себя Кричер, не в силах оторвать взгляда от завораживающего зрелища. – И так долго! – покачал он головой, когда Гарри и Северус, в очередной раз поменявшись местами, вышли на четвертый по счету заход. – Вот бы и нам с Винки так...» – размечтался Кричер и в тот же момент страстно пожелал очутиться в милом его сердцу закутке, отгороженном цветастой занавеской, наедине с дорогой женушкой... *** Два года спустя, взяв на руки третьего по счету эльфенка, подаренного ему Винки, и чувствуя, как от радости замирает сердце, Кричер подумал о том, что было бы чудесно, если бы и у его хозяев – выдающихся волшебников – родились дети. Ведь дети – это такое счастье!