Хельмова Падь

      Стихал раскат взрыва, рассыпались горные камни, высеченные в стены много лет назад. Напряжение сгущалось, зажимая дух в тиски. Из порохового дыма скользит фигура, его латные сапоги царапают кусочки стены, разбрасывая на своём пути, латные руковицы слились с двуручным воздетым мечом, острие его направлено ввысь, плащ расползается по телу, угрожающе расправляясь по краям, под капюшоном поселилась тьма, поглотившая не только лицо воителя. Напротив выстроились ровные ряды защитников света, их клинки и кольчуги блестят даже сейчас, когда злое чародейство призвало себе на помощь силы ночи и пробирающего холодного дождя.       Стучат сапоги по загрубевшей земле, близится тёмный воин, вокруг него меркнет лунный свет, ползёт отчаяние от его вида, а оружие становится тяжелее с каждым его шагом. Из слитного строя вырывается мечник в тёмных одеждах северных следопытов. Его выход разом снимает вязкое наваждение, в руках его подобно солнцу горит магический клинок. Не всем даровано видеть, но тем, кто видел, оно внушало страх, но зачарование его разило лишь созданий тёмных. И потому воспряли духом эльфы, в их сердцах отражался тот огонь, что держал достойный человек — Андурил, Западное Пламя.       Замер тёмный рыцарь, и злая сила поползла, облеплив сферу из бушующего света, волнами накатывая, облизывая защиту. Сражаются они, но битва между ними только началась, хотя не довелось им скрестить в бою мечи. Страх и слабость собрались и согласно воле колдуна вновь накрыли человека, что прежде не держал такой удар. Но тот выстоял и так же был готов сразиться.       Рыцарь гневно раскрывает плащ, скрипят латные пластины об обивку рукояти, в пропасти под капюшоном загораются глаза, их красные отливы клокочут ненавистью к живому, а на прицеле — он.       — Арагорн, — шипит не хуже змей, его властный и глубокий голос отдаёт эхом, вливаясь в уши. — Вам не победить, — за спиной воителя в дымовой завесе появляются тени, — ещё не поздно присоединиться к нам.       — Довольно лжи! — уверенно восклицает Арагорн. — Сражайтесь либо убирайтесь!       За рыцарем встают первые орки, они тихо рычат, оголодав по бою, из пробоины с каждым разом вылезает всё больше тёмных тварей. Их количество ширится, растёт, заполняя ряды за широкими плечами колдуна. Перед ними выстроились десятки эльфов, их мастерство владения оружием натренировано долгими годами, а за головами первых линий сверкают наконечники смертоносных стрел, что поразят лишь цель свою, обдув союзника лёгким ветерком. Но на место каждого орка встанут новых два, на эту битву были выжаты все силы, и пока не пали первые ворота, не удержать врага они не могут.       Лезвие плавно опустило свой взор на замершие ряды, продвинулось в бок, удерживаемое правой, левая, металлом скрипнув, сложилась в кулак. Сгустилась тьма, кружа вокруг сжатой рукавицы. Орки зашумели, поднялся жуткий вой, застучали мечи о щиты, зазвенели кольчуги от рваных движений. Загудело колдовство в руке тёмного рыцаря, а его голос проник в каждого, стоило словам тёмного наречия сорваться с нечестивых губ. Новая волна воя поглотила всё вокруг, урук-хай с остервенением бросились в атаку, а перед ними тяжкой поступью, землю сотрясая, летел закованный в тяжёлые доспехи чародей. Грянул залп эльфийский, и многие из первых линий орков пали, некоторые из стрел увязли в невидимом щите, что враг загодя поставил. Успели эльфы успех свой повторить, выпустив по дополнительной стреле. И стало слишком поздно, исчезло колдовство, и проклятый клинок обхватили обе рукавицы, но ему навстречу вышел меч, что сразил когда-то зло.