Фолиант в мягкой обложке

      Еда, которую протягивал Иноске, выглядела… аппетитно.       Особенно если бы она до этого прошла кипяток или была зажарена, или иным способом обработана от болезнетворных бактерий, а не представляла собой тушу убитого зайца, с шеи которого ещё текла свежая кровь. — Это тебе… Ешь! — грубо, но воодушевленно проговорил Иноске, стараясь заставить Вас взять в руки «еду», слегка царапая Вашу кожу своими длинными ногтями от нетерпения. — Я для тебя поймал его!       И Вы не сомневались, что как только «еда» окажется в Ваших руках, Иноске будет ожидать похвалы и благодарности за то, что «покормил» Вас. И, желательно, с румянцем на щеках и блеском в Ваших глазах. Чтобы он мог важно кивнуть головой и уйти, чувствуя себя настоящим «добытчиком».       Это был уже не первый «щедрый подарок», и если раньше Вы предполагали, что Иноске таким образом заботился о своей стае, как доминантная омега, то теперь Вы ясно осознавали, что заботился он так о Вас.       Но причину Вы понять не могли.       Иноске был не самой грубой и жёсткой омегой (хотя, несомненно, на фоне ласкового и поддерживающего Танджиро, или эмоционального и послушного Зеницу, он сильно выделялся своей дикостью), поэтому демонстрация своего смущённого изумления Вам казалась неуместной — что, если дикий омега примет это за ответ на ухаживания, которое он не подразумевал своим подарком? Тогда Иноске может ещё сильнее взбеситься.       Вы взглянули на зайца, смиренно лежащего в Ваших перепачканных кровью руках, смотрящего в сторону с выражением морды «убейте-меня-пожалуйста-я-так-больше-не-могу». И Вы его понимали.       И тихо надеялись, что Иноске образумится после очередной драки и перестанет искать у Вас доказательства того, что он очень сильный охотник.       Или пусть совершенствуется в приготовление сырой пищи.       Заяц был передан Танджиро, который в ответ слегка покраснел и поблагодарил Вас. Он так делал всякий раз, когда Вы отдавали ему очередную убитую дичь, однако на Ваши предложения отдавать животных сразу Танджиро, Иноске злился и требовал, чтобы Вы лично брали зайца.       Между «злым омегой, который может ударить в порыве чувств» и «работой посредником пару раз в неделю» Вы предпочли второе. ωα       Когда Иноске вновь покинул группу, отправившись в лес, Вы сразу поняли, что сейчас произойдёт, поэтому не видели смысла идти за ним.       Но Вы не могли избавиться от слабого беспокойства за вспыльчивого омегу (хотя в то же время сомневались, что должны беспокоиться за него, а не за обитателей леса).       Зеницу, прижимаясь к Вашему боку в приступе страха, посоветовал Вам прекратить бояться за этого бешеного кабана и позаботиться о нём. Танджиро придерживался иного мнения, поэтому в следующий момент Вы старались убедить его, что всё нормально, Зеницу может остаться рядом, и он не беспокоит Вас.       По крайней мере, беспокоит не так сильно, как Иноске. ωα       Вы были уверены, что морально готовы к следующему зайцу, и уже знали, как поступите с ним. Хотя постоянные «дары» в виде мёртвых животных приводили Вас в недоумение относительно целей Иноске (запугивает? ищет одобрения? старается самоутвердиться как доминантный омега?), Вы делали вид, словно так и надо.       Поэтому Иноске решил поразить Вас.       Поэтому Иноске захотел увидеть настоящее изумление на Вашем лице.       Поэтому Иноске бросил к Вашим ногам толстого, тяжёлого серау, которого до этого притащил на своей спине.       Серау, на Ваш привыкший к зайцам и птицам взгляд, выглядел очень… экзотично. Особенно с разрезанным брюхом и кровоточащей шеей (и Вы сдержанно надеялись, что Иноске не перегрызал ему шею, а разрезал — Танджиро часто ругал его за то, что он сует «всякую дрянь себе в рот!»).       Тяжело дыша, Иноске с широко раскрытыми глазами пялился на Вас, сжимая и разжимая кулаки, пока Вы разглядывали животное. — Охотился… Долго выслеживал… — хрипло пояснил Вам Иноске, переводя дыхание. — Тебе нравится?       Он молчал несколько минут, прежде чем добавил монотонно: — Животное.       И Вы на миг задались вопросом, назвал ли он животным Вас, или же он спросил, нравится ли Вам животное. — Да… Да, конечно. Спасибо за… Это.       В ответ, Иноске недовольно засопел (или так звук исказила его маска?), тряхнул маской, как животное — шерстью, и хотел было сказать что-то ещё, но застыл. Склонив голову, он повел носом и впился в Вас тупым взглядом.       И, когда Вы потеряли бдительность, вновь осматривая тушу убитого зверя, он, сбросив маску, резко сократил расстояние и вцепился окровавленными ногтями (когтями) в Ваши плечи.       И принюхался.       Его собственный запах тут же изменился, став более насыщенным, более отталкивающим, и у Вас начала кружиться голова.       Омеги так делали под наплывом сильных эмоций, чтобы оттолкнуть соперников или непривлекательных, но раздражающих альф, однако Вы не могли причислить себя ни к одному из этих случаев.       Однако, Иноске это не останавливало, и он бесцеремонно уткнулся носом в Вашу шею. Вы же не могли даже с места сдвинуться, чтобы отойти подальше от дикого омеги и вздохнуть чистого воздуха. — Иноске…       Омега тихо зарычал, пряча лицо в Вашей шее.       Ногти начали оставлять кровавые отпечатки на Вашей коже — Вы не видели, но чувствовали это. Даже Ваши шаги назад Иноске проигнорировал, не давая отодвинуть себя, следуя за Вами. Ноги подкашивались, глаза начинали слипаться, и Вы могли только упереться руками в грудь омеги. Запах окутывал ещё сильнее, давил на Вас, и слабые мысли о том, что если не ударить, то хотя бы прикрикнуть на него надо было.       Надо было.       Раньше надо было.       Точно надо было.       От лёгкого укуса Вы мгновенно отрезвели. Мир резко обрёл прежнюю яркость и чёткость, как и осознание, что омега пытался подавить Вас как альфу.       Удар в грудь Иноске, который от неожиданности послушно отпустил Вас, и поспешный «побег» были не совсем тем событием, которым Вы хотели окончить этот день, однако идея «потерять сознание от запаха разозлившегося омеги и быть обкусанным» была ещё менее привлекательной.       Что бы там ни случилось с Иноске, Вы надеялись, что в следующий раз он не набросится на Вас после охоты.       Быть следующей дичью омеги Вы не планировали ни в каком из будущих событий. ωα       Укус был неглубоким. Учитывая зубы Иноске — даже «пробным». Однако, кровь шла ещё полчаса тонкой струйкой, и грозилась стать огромным синяком через несколько часов.       Несмотря на беспокойство Танджиро и Зеницу, которые не могли проигнорировать даже самые крохотные раны на Вас, Вы чувствовали себя неплохо и предпочли промолчать о недавней ситуации. Иноске не пытался объясниться и, хотя был привычно активным и бойким, избегал контакта с Вами, всегда находя причины, почему ему надо было уйти.       Он не оставался с Вами надолго в присутствие других и ни разу — наедине, мимолётно вздрагивал всякий раз при Вашем появление и не обращался к Вам ни разу, вербально игнорируя наличие альфы среди компании омег.       Но его долгие взгляды Вас настораживали.       Как и задумчивые взгляды Зеницу, которые он бросал то на Вас, то на Иноске. Танджиро предпочёл игнорировать ситуацию и напряжение вокруг Вас, хотя по их с Зеницу мимолётному переглядыванию Вы всё поняли. ωα — Где Иноске? — Танджиро повернулся к Вам с Зеницу, перестав перемешивать листья в костре. — Он снова на охоте?       Зеницу раздражённо пискнул, когда Вы повернулись в сторону леса, и дёрнул Вас за рукав, мяукая, привлекая внимание к себе. Прижавшись к Вам, омега не то искал тепла, не то успокаивал себя Вашей близостью, и был очень недоволен, когда Вы не давали ему сделать это. — Ветки побежал в лес ломать, — проворчал Зеницу, — кабан сумасшедший. Лучше бы охотился. — Зато не бьёт никого, — миролюбиво отозвался Танджиро, вновь обратив внимание на костёр. — Ветки ломать — это, конечно, не самый лучший способ развеяться, но наиболее безопасный. А ты как думаешь, [Т/и]? — Он такими темпами не только упавшие ветви ломать будет, но и нормальные деревья обдерёт! Да, [Т/и]?       Но Ваши мысли были о Иноске, а не о деревьях и ветвях. ωα       К счастью, в реке нет острых камней или быстрого течения.       И нет особенно прохладной воды — начало лета и вечер после горячего солнца давали о себе знать. Мокрые рубашка и штаны липли к телу и просвечивали, а от почти обжигающих теплом ладоней по коже шли мурашки.       Усевшись на Ваши бедра, Иноске крепко прижал Вас к берегу, нависнув сверху и сверкая в полутьме своими изумрудными глазами. Склонив голову набок, омега одной рукой упёрся в Вашу грудь, а другой сжал Вашу руку.       Упасть в воду и оказаться наедине с агрессивным омегой в беззащитной позиции — Вы были готовы поклясться, что впервые пожалели об идее провести немного времени наедине с собой. Вода неторопливо окутывала Вас и Иноске, словно в стремление успокоить. — Чего тебе надо? — Заткнись. Бесишь.       Иноске сильнее сжал Вашу руку, не двигаясь с места, и цепко осмотрел Ваше лицо и шею.       Ваши трепыхания «для вида», с помощью которых Вы хотели скинуть с себя омегу, остались без внимания — Иноске ответил лишь коротким рыком, но неловко замурлыкал, когда Вы вздрогнули от прикосновений к шее, успокаивая Вас. Синяк ещё не сошел с кожи, и особенно красовалась «метка», представляющая собой два неглубоких, чёрных отверстия. — Сильно болит?       Переведя взгляд с «метки» на Вас, Иноске наклонился ниже, не отпуская Вашу руку.       Вы же были вынуждены проигнорировать нарушение личного пространства, отвлекаясь то на мысли о странном поведении Иноске, то на осознание, что это «нарушение» не было… неприятным. Скорее непривычным, но не вызывающим раздражение или желание оттолкнуть. — Нет. Почти не болит. — Мне жаль.       «Если тебе жаль, ты мог бы не запрыгивать на меня, а просто спросить».       Вы прикусили язык и вновь встретились взглядами с омегой, который не спешил отдаляться, выжидая, приблизившись до такой степени, что слегка касался своим носом Вашего.       Бестолочь.       Идиот без эмпатии, который не может держать свои зубы при себе. И что значат тушки убитых зверей, которые он приносит? Он думает, что это романтично? Что Вы будете рассыпаться в благодарности, когда он попытается всучить Вам ещё одного зайца, которых Вы теперь видеть не можете?       Цветы вполне сгодились бы, если у него гормоны в голове заиграли. Глупый омега. — Ты — редкостный дурак, Иноске. Редкостный.       Поцелуй вышел неловким и немного грубым, с привкусом крови и мяты, от которых жгло во рту.       Иноске, то мурлыча, то рыча, до боли сжал Вашу руку, пока Вы с не меньшей силой сжимали его бедро, на что он мурлыкал ещё громче.       Вода просачивалась сквозь одежду, липла к телу, и Иноске лип к Вам вместе с ней — грубо целовал, оттягивал волосы, глухо мяукал и вновь жадно целовал, определённо стараясь зацеловать Вас до удушения; раздражённо рычал, когда Вы пытались скинуть его с себя, и царапал подстриженными ногтями Ваши плечи.       Слегка шлёпнув омегу по бедру, чтобы он отстранился, Вы дёрнулись назад, стараясь выбраться на землю из воды, но на «попытку побега» распалённый Иноске раздражённо зарычал и ещё более агрессивно целовал Вас, не давая выбраться из-под себя.       Забравшись пальцами под холодную рубашку, он неестественно нежно коснулся Вашей груди, слегка сжимая горячей ладонью, отчего по Вашему телу побежали мурашки.       Мягкая земля слегка продавливалась под вами.       Бесцеремонно расстегнув Вашу рубашку, Иноске нежно оглаживал грудь тёплыми руками, пока Вы лежали под ним, переводя дыхание, следя за его движениями.       Прикосновения огрубевшей кожи к груди были не самыми приятными, но вкупе с особой мягкостью и теплом, они ненавязчиво стимулировали. Слегка пощипывая и гладя, прерываясь на осторожное сжимание сосков, Иноске время от времени бросал на Вас взгляды с серьезным выражением лица. — Ты… ты хочешь продолжить?       Иноске глубоко вздохнул, перестав трогать Вашу грудь, и приподнялся, дав возможность выбраться. — Ты хочешь продолжить или, — Иноске покраснел ещё сильнее, отведя взгляд в сторону, но бойко продолжил: — или нам лучше остановиться прямо сейчас? ωα       Иноске отчаянно целовался, неловко стараясь углубить мокрый поцелуй, и взбудораженно мурлыкал, когда Вы дотрагивались до головки его члена, нервно толкаясь в Вашу ладонь, изголодавше отзываясь на любое прикосновение к его телу.       Если бы не дерево за вами, он определённо повалил бы Вас на землю от эйфории и нетерпения.       Цепляясь за Вашу рубашку одной рукой, второй Иноске старался как можно умелее дотрагиваться до Вас, неосознанно размазывая собственный предэякулят по Вашему животу, спускаясь пальцами ниже, и по бёдрам, очерчивая только ему понятные узоры, нескромно урча всякий раз, когда Вы горячо выдыхали или стонали от его действий.       И тут же впивался ногтями в Вашу одежду, когда Вы продолжали двигать рукой, то увеличивая темп до хлюпающих звуков и громкого мурчания Иноске, то уменьшая, вынуждая омегу самостоятельно двигать бедрами и раздражённо скулить, пока Вы наблюдали за его реакцией.       Иноске был таким хорошеньким, когда, ярко краснея, зажмуривался, цеплялся за Вас и тяжело дышал, пока его горячий член безостановочно пульсировал в Вашей ладони, оставляя уже непрозрачный, липкий предэякулят.       От жара и сладкого запаха кружилась голова, но это было скорее приятным головокружением. Иноске жался ещё ближе, прижимая тёмно-красный член к Вашему животу, и прятал горячее лицо в Ваше плечо. — [Т/и], я… Я—       Иноске задрожал ещё сильнее, словно в лихорадке, и издал громкое, отчаянное урчание, резко поддавшись вперёд.       Когда его зубы вновь сомкнулись на Вашей шее, Вы могли лишь обессиленно выдохнуть, ощущая горячую сперму на своём животе и бёдрах.       Старое место укуса не болело, но Вы чувствовали, как из «метки» начала течь кровь, которую Иноске после слизывал, прижимаясь губами к метке. — [Т/и], т-ты?       Вы, словно выйдя из прострации, перевели сонный взгляд на омегу, который обессиленно лежал на Вашем плече, обнимая. — Ты не, да?.. — Возможно.       Иноске замолчал, и Вы уже подумали, что он заснул, прежде чем он прошептал: — Как насчёт моего рта? — Отдохни для начала, охотник. Твоих прикосновений было достаточно. —… Постой, ты не веришь, что я могу удовлетворить тебя? — Я не это— — Раздвигай свои ноги!