Первым и единственным

Лето - шальное, солнечное, не терпящее застегнутых воротников - разлито в воздухе Годриковой лощины, словно лимонад. До заката ещё далеко, кроны деревьев слегка подрагивают на ветру, а Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндевальд сидят на траве, как всегда скрытые от чужих любопытных глаз защитными чарами. Первый, чинно скрестивший ноги по-турецки, опустил глаза в книгу, второй, расслабленно облокотившись рукой о колено, смотрит куда-то поверх рыжеволосой головы напротив. -Раз уж мы сегодня пускаемся в откровения... Что ты подумал обо мне в день нашего знакомства? Альбус поднимает на Геллерта глаза, серьезно улыбается и отвечает не сразу. -Что таких как ты я еще не встречал. Что ты знаешь и можешь больше едва ли не всех волшебников, которых я знаю, что о тебе, по всей вероятности, очень скоро заговорят. И... что у меня, кажется, появился шанс не умереть здесь со скуки. -ветер подхватывает легкие пряди, делая и без того не сильно аккуратную шевелюру Альбуса совсем растрепанной. -А ты? Обо мне? -Что хочу - и буду - твоим первым. Альбус вспыхивает до кончиков ушей. Его тонкие очки для чтения сползают на нос, и он возмущённо водружает их обратно на переносицу. Он, значит, рассыпается в комплиментах, признаётся в своём восхищении, а в ответ.. -Хочешь сказать, у меня на лбу было написано “Я закопавшийся в книги девственник, исправьте это кто-нибудь?” Это не... -Нет, -пожимает плечами Геллерт, -просто я уже тогда видел тебя насквозь. Он придвигается ближе, ухмыляется с видимым удовольствием: когда Альбус смущен или рассержен, его хочется немедленно раздеть и заставить пылать уже от других эмоций. -Думал, я назову тебя гением? Это и так твердят все кому не лень. Ты ведь хочешь правду? Вот тебе правда. А вообще, сегодня слишком жарко, чтобы разговаривать. Альбус все еще хочет что-то возразить, но для Геллерта разговор и впрямь окончен: он уже целует своего порозовевшего любовника, нетерпеливо вторгаясь языком в его податливый рот, и руки Альбуса скидывают с колен книгу, взлетают вверх, к геллертовым плечам. Они снова хотят друг друга: как вчера, и позавчера, и неделю назад, самозабвенно и яростно, хватаются за проклятые пуговицы на рубашках друг друга, чтобы прижаться своим жаром к жару другого, целовать, вдыхать и задыхаться... Все равно, что их могут услышать. Все равно, что никто не одобрит их связь. Скоро они уедут отсюда, уедут и не возьмут с собой ничего, кроме волшебных палочек, будут любить друг друга в Париже, Берлине и на краю света, и никто не посмеет сказать им, властителям мира, что это неправильно... Альбус опрокидывается на спину, увлекая Геллерта за собой. Светлые волосы шекочут соски, неразборчивый жаркий шёпот плавит кожу. Когда любовник отрывается от его ключиц, ветерок проходится по ним холодом, и Альбус недовольно тянет его обратно к себе. Вместо очередного поцелуя Геллерт смыкает зубы на беззащитном плече, и Альбус коротко и сладко вскрикивает, обхватывает руками его спину. Геллерт, возбужденный, горячий и невозможно прекрасный, пахнет солью и грозовым электричеством. Его прикосновений, поцелуев и укусов Альбусу уже мало: он раздвигает ноги, нащупывает словно каменный член любовника, оглаживает по всей длине и смотрит ему в глаза. Когда они успели избавиться от штанов?... -Не дразни меня, - низкий выдох прямо в губы. В голосе Геллерта звучат металлические нотки, словно он едва сдерживает внутри себя силу, готовую разразиться штормом или взрывом, производимым магловским динамитом. “Если ты - спичка, то я - динамит...” Уверенная рука, смоченная скользкой жидкостью, уже хозяйничает между альбусовых ягодиц, заставляет извиваться и выгибать поясницу. Достаточно, хватит, давай же... Поглаживающие движения наконец сменяются проникающими. Геллерт растягивает его медленно, внимательно изучая приоткрытый рот любовника и плещущую в его глазах страсть. Альбус раскидывает руки и облизывает припухшую нижнюю губу: знает, что от такой капитуляции Геллерт не сможет больше медлить, сорвётся и овладеет им через три, две, одну... Глаза напротив темнеют, а в груди у Альбуса часто-часто стучит глупое, безумное, влюблённое сердце. Первый широкий толчок отзывается стоном восторга. Геллерт внимателен и осторожен: он никогда не причиняет Альбусу боли, кроме той, что прокатывается по его телу наслаждением. Или это тело Альбуса заходится в восторге от всего, что с ним делает Геллерт?... Он наклоняется к любовнику и снова целует его, двигается в нем ритмично и плавно. Когда его рука накрывает член, Альбус стонет уже беспорядочно и так громко, что Геллерту приходится зажать ему рот. Вспышка рвущего мир на ослепительные осколки счастья накрывает сначала одного, а следом за ним второго. Мокрые, обессиленные, они лежат на траве, не выпуская друг друга из объятий и медленно восстанавливая загнанное дыхание. «Что хочу - и буду - твоим первым», повторяет Альбус про себя, запрокидывая рыжеволосую голову в солнечную летнюю синеву. Прячет счастливую улыбку в плечо Геллерта и тихо прибавляет: «...и единственным».