Savage

      4 недели спустя…       Как только Итадори проснулся, он почувствовал невероятную тошноту.       Небо было затянуто огромными, темно-серыми тучами: дождь, казалось, уже давно шел. Он начал накрапывать еще ранним утром, когда вместо пронзительного солнца горизонт лишь слабо посветлел.       Парень застонал от бессонницы, жалея, что не может больше спать. В голове у него стучало, и розоволосый чувствовал себя не в своей тарелке от теперь уже обычного утреннего самочувствия. Юноша надеялся, что сможет удержать себя на грани сна и бодрствования, тем самым успокоив свой в последнее время взбесившийся организм.       Однако воспоминание о сукияки, который остался после вчерашней трапезы, заставило его желудок болезненно сжаться; мрачное, предательское предупреждение о скором происшествии. Оно вызволило из спасительного теплого плена одеял.       Мысленно выругавшись и стиснув зубы, Юджи выбрался из беспорядочно сплетенных одеял, быстро направляясь в ванную, едва не споткнувшись о подушку, сброшенную с кровати во время марафона кошмаров.       Его плечо неуклюже задело дверной проем, когда он резко ввалился в туалет. Юджи тут же упал на колени, освобождаясь от желчи, так желающей свободы. Почти ставшие рутиной мерзкие ощущения.       Его беременность подтвердилась спустя полторы недели с той роковой ночи.       Это была ужасная история.       Итадори немного волновался, у него никогда ранее не было причин использовать тесты на беременность, которые ему всучила Сёко. Инструкции, благо, на упаковке были простыми, чтобы Юджи понял основную суть того, что он должен был сделать.       — Все, что нужно — просто следовать инструкциям, — шепотом, как мантру, повторял Юджи. Он чувствовал, как в горле появляется ком, а в ушах шумит ускорившееся из-за страха кровеносное давление. Он старался успокоить себя, чтобы ничего не напутать.       Закончив, он вымыл руки и закрыл тест крышкой, положив его на край раковины. Оставалось просто ждать.       Он сидел на закрытой крышке унитаза, нервно грызя и так слишком короткие ногти, дурная привычка, от которой он так и не смог избавиться. Казалось, что время застыло, издеваясь над ним, таймер двигался со скоростью улитки.       Шаман старался сохранить ясность мыслей, ведь от паники сейчас не было толку.       Итадори же делал успехи в своих тренировках, учась контролировать проклятую энергию, что циркулировала в его теле. Он задумался о колледже, о Нобаре и Мегуми, надеясь, что они не сильно разозлятся, когда парень вернется в колледж. Будет весело увидеть их лица. Он соскучился по колледжу.       Мысли Юджи переключились на простые переживания и будние проблемы, он вернулся в реальность, только когда сработал таймер на телефоне. Парень поспешно встал, выключая уведомление, скашивая взгляд на внешне безобидный тест.       Собравшись с духом, он подошел к раковине, казалось, что он пробежал марафон. Мышцы через силу заставляли его идти. Когда он, наконец, поднял его, сердце пропустило удар. Тест ехидно горел яркими двумя полосами.       Положительный.       Брови Юджи были сведены к переносице, а во рту пересохло.       — Черт, — прошипел парень, чувствуя, как мир закружился.       "Это ошибка", кричал мозг. Но Юджи не нужно было перечитывать в десятый раз инструкцию, чтобы помнить, что это тест с точностью результата в 97-99%.       Его сейчас больше беспокоило, что делать с этой информацией. Он не хотел ребенка в таком возрасте, тем более, ребенка, появившегося из-за изнасилования. Итадори снова сел на крышку унитаза, чувствуя, как его подводят ноги. Парень уставился на положительный тест. Шаман был в ступоре. У него разболелась голова.       — Черт, черт, — простонал Юджи, судорожно вздыхая. Он закусывал губу, желая, чтобы это все было ошибкой.       Осознание своей беременности было ужасающим. Он не хотел быть родителем.       Его привел в сознание стук в дверь.       — Юджи, — позвал его Годжо из-за двери, — с тобой все в порядке?       Парень даже не знал, что отвечать на заданный вопрос. Он не был в порядке.       Хоть было море минусов в существовании этого ребенка, но осознание того, что он практически убьет другого, пусть еще и не сформировавшегося человека окончательно расшатывало его психику.       — Черт, — прорычал парень, жестко зарываясь пальцами в волосы. Если бы только он знал, что теперь ему делать со всем этим.       Тест заскрипел в его руке. Настолько сильно его сжимал Юджи. Парню казалось, что мир рассыпается на осколки. На шепот в его голове и запах горящей древесины, который плотным слоем обволакивает его тела, не желая исчезать. Итадори сломал тест напополам, чувствуя улыбку Сукуны в своей голове.       Его рвало до тех пор, пока мышцы живота не заболели, вызывая дикую усталость. Он прислонился щекой к прохладному фаянсу и жалобно застонал.       Тошнота, решив сжалиться над ним, наконец, притупилась, слегка царапая его пищевод. Противное саднящее ощущение в горле также стало его постоянным спутником.       — Скоро все закончится, — прошептал омега, опуская свою руку на плоский живот. Итадори почувствовал что-то странное, словно небольшой разряд тока прошёлся по его руке. Он старался не задумываться о только зарождавшейся жизни.       У него не было выбора. Никто не позволит малышу выжить, тут выбор стоит в количестве жертв — либо только ребенок, либо на дно пойдут они вдвоем, утащив за собой несколько пальцев Сукуны. Юджи оставалась только сносить тошноту и частые перемены в настроении.       Но сейчас он хотя бы не был одинок.       Если бы сенсей не появился в ту ночь неизвестно, во что бы эта история вылилась. Итадори был очень признателен ему.       Именно Сатору, как отвечающий за его сохранность взрослый, взвалил почти все проблемы на себя: рассказал все старейшинам, получив гигантский нагоняй, обсудил пикантную ситуацию с Сёко и остальными доверенными врачами, что были связаны с магическим миром.       Из того разговора стало ясно, что в ситуации Юджи невозможен медикаментозный аборт. Сукуна считался не только королем проклятий, также он был лучшим мастером в ядах; и, поселившись в его теле, наградил Итадори иммунитетом к различным вредным веществам, как и половине медикаментов в частности.       Также учитывая, что Итадори мужчина-омега, можно было спокойно исключить вакуумный аборт — из-за строения репродуктивной системы. Из чего следовал только один вариант — выскабливание плода. Оно возможно лишь после шестой недели беременности и только в больничных условиях. Но, учитывая нежелание проклятия мириться с уничтожением плода, простая больница им точно не подходила.       В игру опять-таки вступил Годжо, который договорился с Директором колледжа об операции в стенах техникума под присмотром шаманов и печатями, подавляющими демона.       Шаман попытался поднять голову, но тошнота напала на него с удвоенной силой. Подобно товарному поезду. Юджи застонал, снова наклоняясь над унитазом, содрогаясь в спазмах.       Итадори закрыл свои янтарные глаза и сел на кафельный пол, немедленно смывая ранее содержимое своего желудка с громкими проклятиями. Его плечи поникли, а тело обвивало унитаз, словно самого близкого и дорогого человека.       Должно быть, он задремал где-то между приступами тошноты в скрюченной позе на полу ванной с напряженными мышцами живота, которые старались избавиться от недомогания.       Его вырвали из дремы гудки телефона.       Из-за тошноты Итадори забыл позвонить и сообщить о своем пробуждении. Его постоянно проверяют — будь то Сёко, Идзити или Нанами, пока Годжо вне доступа или на задании. Они страшатся, что Сукуна решится на побег, несмотря на развешенные повсюду печати и новые замки как на двери, так и на окнах. Но, соседствуя с этим проклятием, Юджи понимал, что Рёмен слишком гордый, чтобы сбежать, поджав хвост.       После того, как беременность была подтверждена, демона было почти не слышно, лишь редкие смешки и рычание, если он был слишком недоволен. Это вызывало подозрение, если сравнивать с его разговорчивостью ранее.       Юджи заставил себя подняться, постанывая, когда ему пришлось поднять тяжелую голову, прислонившись к стене, чтобы удержаться на ослабших ногах. Больше всего на свете ему хотелось забраться обратно в постель и проспать остаток дня. Завернувшись в теплые одеяла, чтобы успокоить боль в животе.       Телефон горел уведомлениями о двух пропущенных.       — Да черт, — раздраженно сказал розоволосый, тут же перезванивая.       Не прошло и пары гудков, как на той линии послышался голос Киётаки:       — Итадори, ты только проснулся? — тихо спросил мужчина с легким волнением в голосе. Было бы ужасно, если бы Идзити проворонил парнишку в свою смену.       — Не волнуйтесь, Идзити, вы меня не разбудили, — устало промолвил парень, потирая шею, — но было бы неплохо, я давно уже не высыпался.       Казалось, что мужчина был удивлен его откровением, он смог ответить только после небольшой паузы:       — Годжо просил тебе передать, что будет в Токио к двум. Он, наконец, нашел подходящего акушера. Остальное Сатору расскажет тебе сам.       Юджи лег на кровать, тут же укрываясь почти по самую макушку — он не любил касаться этой темы так же, как и не любил врачей. Парень зарылся носом в подушку, обнимая её руками. Вставать не хотелось вообще и решать какие-то проблемы — тоже.       — Это все? — немного сонно спросил Юджи. — А то я еще даже не умывался.        — Ах, да. Прости, Итадори, — торопливо ответил Киётаки. — Не буду отвлекать.       Итадори не успел даже попрощаться, как вызов был уже закончен.       Вставать дико не хотелось. Все тело, казалось, состояло из желе. Поддавшись усталости, парень почти тут же провалился в сон.       Проснулся он уже после полудня, лениво потирая глаза. Он выспался, к тому же ещё и один дома, и поэтому его настроение внезапно подскочило. Скоро приедет Годжо, — лениво подумал Итадори, неохотно вставая с нагретой постели.       Потягиваясь, Итадори теперь куда более спокойно направился в ванную комнату, желая привести себя в порядок. Розоволосый слепо включил душ справа от себя, смывая всю грязь и пот. Внутренне надеясь, что выйдя из ванной, он встретит Сатору, который только приехал. Итадори не любил оставаться один в квартире, которая напоминала о ужасных моментах прошлого.       Внешне казалось, что мир Юджи вновь начинал обретать краски. Парень старался двигаться вперед и чаще улыбаться. Но лишь на первый взгляд.       Ведь мир всё равно продолжает рассыпаться на осколки, подобно каплям, разбивающимся о стекло душевой кабинки.

***

      Годжо приехал ровно к двум, что было необычно, если учесть любовь мужчины к опозданиям. Парень услышал проворачивающийся ключ в замочной скважине, подходя к гостиной. Пепельноволосый обернулся на звук его шагов, расшнуровывая грязные ботинки, пришпилив его взглядом голубых глаз из-под очков.       Юджи тяжело выдохнул, остановившись в нескольких шагах от него; дыхание стало размеренным и глубоким, он и не осознавал, насколько был напряжен до этого.       — Вы нашли его? — взволнованно спросил розоволосый, он хотел спросить о враче позже, но был слишком нетерпелив.       — Ты поел? — неожиданно спросил мужчина, не обращая внимания на вопрос омеги; Итадори всматривался в черты Сатору, тут же замечая усталую улыбку и темные мешки под глазами. Видимо, заботясь о жизни парня, он не отдыхал.       Из-за утреннего недомогания и тошноты он теперь плохо питался.       — Нет, — почти беззвучно ответил парень, обхватывая себя руками, — я не могу заставить себя что-либо съесть.       — Пойдем, — протягивая руку, сказал Годжо, они не касались друг друга; Итадори вздрагивал каждый раз, когда Сатору слишком резко двигался или громко говорил, ночи с Сукуной принесли свои противные плоды.       Младший закусил губу. Он, конечно же, доверял своему учителю, но также он не хотел есть. Немного подумав, парень двинулся вслед за пепельноволосым, который уже был на кухне, открывая почти все шкафчики подряд. Розоволосый следил за быстрыми движениями старшего; мужчина открывал и закрывал шкафчики, обыскивая их. Спустя несколько минут Годжо, воскликнув, наконец, нашел красивую упаковку с чаем и несколько полиэтиленовых пакетов с засушенным содержимым. Альфа готовил чай.       Чай получился просто офигенным. С того момента, как от чашек поднялись облачка пара, комната наполнилась нежными запахами мяты и ромашки, заставив парня вдыхать воздух полной грудью. Добавление трав в чай никогда не было чем-то сверхъестественным, но запах был такой невероятный, что он не сразу сообразил взять свою чашку, и очнулся, только когда Годжо, сидевший напротив, подал ее ему в руки.       Как только первые глотки чая были сделаны, комнату наполнили возглас удивления. Чай был просто волшебным. Итадори перевел взгляд на мужчину. Он пил молча, не поднимая глаз, но это лишь на первый взгляд: Годжо внимательно следил за его реакцией, расплываясь в улыбке, когда парень почти разом осушил свою чашку.       А потом вдруг Сатору перехватил его взгляд. Целенаправленно, не зацепил случайно краем глаза.       — Этот чай хорошо пить на ночь, — тихо произнес он, чтобы его голос не портил уютную атмосферу, что возникла в комнате. — Он помогает заснуть.       После чего комната погрузилась в неловкую тишину. Они оба понимали, что насилие оставило свой отпечаток на душе парня. Что скорее всего его будут мучать кошмары и воспоминания, но не каждую же ночь?! Итадори сидел, уставившись в одну точку, и игнорировал все взгляды, которые мужчина бросал на него; касаясь пальцами чашки, он был слишком погружен в себя.       Годжо с громким стуком опустил чашку на столешницу. Словно очнувшись ото сна, парень повернул к нему голову. Сатору чуть нахмурился, по нему было видно, что грядет неприятный разговор. Они старались не касаться неприятной темы, используя наводящие вопросы, и также расплывчато отвечали.       — Вы нашли его? — не моргнув глазом, спросил Итадори, пощипывая мочку своего уха пальцами; он как будто бы ожидал, что Годжо не ответит ему.       — Все сложно, — медленно ответил альфа, он выглядел отстраненно. — Пойдем в гостиную.       Перемещение не заняло много времени: нужно были перенести лишь чайничек и чашки. Когда они оказались на светлом диване, Итадори перевел свой взгляд на альфу. Розоволосый оглядел его лицо, боясь и одновременно желая ответа на свой вопрос. Несколько мгновений не было ничего, только Юджи и напряжение, что сковало тело парня.       — В общем, я нашел человека, согласившегося на операцию, — немного сгорбившись, начал говорить голубоглазый. — Он мастер своего дела и сталкивался с подобным. Но тут есть одно "но": этот мужчина наемник, и ему придется заплатить, да и заплатить неплохие деньги, но на это уже согласились старейшины. Хоть и покричали немного о том, что не доверяют, — со смешком договорил Годжо. — Как и обсуждалось ранее, операция будет проведена на шестой неделе: на тот момент мы должны уже будем находиться в колледже, чтобы ты морально подготовился.       Парень понимал, что внутри него не простой ребенок. Уничтожение плода может серьезно сказаться как и на организме самого Итадори, так и на остальных, кто будет рядом. Ребенок защищен огромным количеством проклятой энергии, и, чтобы добраться до него, врачам придется попотеть.       Юджи оглядел мужчину пораженно, а потом моргнул еще раз, будто боялся, что это окажется сном. Наконец, они нашли подходящего врача, что сталкивался с гибридами проклятий и людей. Даже если ему и нельзя довериться полностью, Итадори только что подарили надежду.       — Скоро все закончится, — мужчина невесомо коснулся волос, достаточно медленно, чтобы парень смог отодвинуться. Омега всхлипнул, замечая, каким размытым стал силуэт Сатору из-за стекающих слез.       Он замолчал, долго рассматривая лицо Юджи, пока парень плакал, отвернувшись и смотря в окно, лишь бы только не встречать взгляд мужчины, он и так видел море его слез, видимо, беременность уже неплохо шалила с гормонами парня.       Годжо вспомнил все, что испытывал рядом с парнишкой, и неожиданно он осознал, как все изменилось за несколько недель. Так быстро. Подобно карусели — все началось как игра, забава для Сатору, подобная тому же аттракциону. А потом все завертелось, все ускоряя свой бег, пока Годжо не оказался оторванным от привычной жизни в неизвестности с раненым в самое сердце Юджи, что плакал сейчас, как ребенок.       Итадори и являлся ребенком. Маленький мальчик, которому очень нужна была помощь, чья-то защита, чья-то забота. Юджи просто хотелось, чтобы кто-то успокоил его страх и поговорил с ним; и единственный человек, который был рядом, пытался относиться к нему, как к взрослому. И это было ошибкой Сатору, ведь уже привычный для него мир был в новинку для внешне грозного, но всё же являющегося омегой парня. Слезы, что сейчас текли по слегка покрасневшим щекам, еще раз доказывали это.       — Я надеюсь, — шмыгая, тихо сказал парень, опуская свой взгляд в пол. Но вскоре решился и слегка приобнял пепельноволосого. — Спасибо вам.       Мужчина среагировал не сразу, но ответил искренне, он знал, чего стоило Итадори решиться на такое.       Ему оставалось только обвить талию руками парня и позволить младшему расслабиться, почувствовать себя защищенным. Сейчас в руках старшего он чувствовал себя спокойно, и Юджи хотелось искренне надеяться, что дальше всё так и будет, что все плохое скоро закончится.       — Не за что, — немного хрипло ответил Годжо.

***

      Юджи решил заняться готовкой, хоть старший был и неплохим поваром, но убирать за ним приходилось вечно. Кухня превращалась в побоище: повсюду грязные тарелки и столовые приборы, не пойми зачем понадобившиеся ингредиенты, а венцом всей трагедии были пустые упаковки от полуфабрикатов, что были сброшены на пол.       Итадори хмыкнул, вспомнив прошлый ужин в исполнении Годжо-сенсея. Увлекшись своими воспоминаниями, он не заметил шагов, что остановились на пороге кухни.       — Как думаете, что приготовить на ужин? — спросил парень, направляясь к плите.       — Заткнись, — неожиданно злобно ответили ему, за его спиной точно был не его учитель.       Мужчина ловким движением обхватил талию омеги. Парень с растерянностью посмотрел на пару увенчанных темными когтями рук, что оплели его подобно лианам, и испуганно схватился за плечи, когда его резко развернули к себе лицом и усадил на столешницу.       Итадори тут же почувствовал разливающийся по всему нежеланный телу жар. Он попытался соскочить вниз, но Рёмен уже устроился между его колен, не давая ему свести их или спрыгнуть со стола.       — Как ты здесь оказался? — испуганно пролепетал младший, совсем растерявшись.       — Я же сказал тебе заткнуться, — темноволосый придвинул подростка ближе к себе, схватившись за бедра, обтянутые шортами, дома было жарко. Ни капли не сомневаясь в своих действиях, мужчина потянулся к губам Юджи, накрывая их своими.       Сказать, что розоволосый был в шоке — ничего не сказать. Итадори был парализован, чувствуя, как руки проникли под край шорт, слегка царапая кожу.       Парень старался сопротивляться, но руки мужчины были запутаны в его волосах, не давая даже шанса отвернутся. Он простонал в губы Сукуны, когда почувствовал жесткий укус на своем языке. Альфа целовал его слишком напористо, до боли кусая.       Итадори закричал, почувствовав резкую боль и кровь, заполнившую его рот. Демон слишком сильно его укусил. Наконец перестав находиться в прострации, парень постарался от себя отодвинуть проклятие, впиваясь в волосы на затылке. Но казалось, что никакие действия не могли отвлечь мужчину от своего занятия.       Альфе было все равно на сопротивление парня, он продолжал жестко целовать розоволосого, начиная более ожесточенно кусать его, все увеличивая напор. Так продолжалось некоторое время, пока Итадори не почувствовал режущую боль и крепкие клыки. Парень закричал в поцелуй.       Весь рот был полон крови, она хлынула потоком из того, что осталось от его языка, точнее той части, что не была откушена демоном. Рёмен нехотя отстранился от израненного рта своей омеги, медленно прожевывая его язык.       Кровь заливалась в горло, не позволяя вдохнуть ни капли воздуха.       Демон склонился к шее Юджи, после чего прильнул к ней губами и обхватил руками талию младшего.       — Видишь, каким прекрасным ты становишься, когда молчишь? — кровь с подбородка альфы медленно стекала, пятная белую кожу младшего.       Розоволосого всего трясло, адреналин в крови не позволял расслабиться ни единой мышце, а весь рот находился в агонии.       Мужчина посасывал чувствительную кожу и кусал её, совершенно не жалея. Сейчас у него было желание поставить метки на шее везде, где он мог достать. Его внезапно охватила страсть, граничащая с каким-то животным желанием. Он кусал его со всей жестокостью, прокусывая кожу, разрывая мышцы.       Укусы спускались все ниже, к ключицам младшего, пытаясь пролезть под одежду. Сукуна резко переворачивает парня спиной к себе, больно прикладывая лицом к каменной столешнице. Уши закладывает, а легкие горят от недостатка воздуха и крови, которой захлебывался Итадори. Он пытался закричать, но боль раскаленным металлом обхватывает его ротовую полость и гортань, не позволяя вырваться даже малейшему писку.       Он почувствовал на себе уже совсем другие руки. Менее мозолистые и с куда более короткими ногтями. Он старался обернуться.       Голова рывком отворачивается, но уже поздно. Понимание подчинило эмоции. На его плечах покоятся чужие руки, и омега испуганно шарахается, стараясь сбросить эти противные прикосновения. Испуганно, потому что парень точно знал, кому они принадлежат. За его спиной стоял он сам.       А затем наступает тишина, в которой Итадори слышал лишь свое хлюпающее из-за избытка крови дыхание.       — Ты никогда от меня не избавишься…       — Нет! — застрявший крик, наконец, вырвался из горла.       Итадори делал глубокие вздохи, оглядываясь по сторонам, ничего не понимая. Осознание пришло позже, когда в светлом помещении парень узнал собственную комнату. Это был сон… снова.       Он лежал на кровати, по обыкновению без подушки, которая покоится на полу, усталый, не выспавшийся. Постоянные кошмары выматывали, это было единственным местом, где Сукуна мог управлять парнем.       Парень резко встал, повернувшись к прикроватной тумбе, открывая верхний ящик. Таблетка уже привычно легла в его ладонь. Без успокоительного он вряд ли сможет уснуть сейчас, хоть он и пичкал себя ими почти на постоянной основе, Итадори все равно не мог оставаться спокойным после таких видений.       Таблетка привычно ложится на язык, немного к нему прилипая. Годжо спал. Он прошел на кухню, стараясь ступать как можно тише, у мужчины был слишком чуткий сон.       Вода помогает избавиться от реального лекарственного привкуса во рту и несуществующей крови. Спустя несколько минут его сердечный ритм приходит в норму и парень желает снова вернуться в царство Морфея, быстро возвращаясь в постель, заставляя себя не оборачиваться.       Красные глаза в отражении зеркала довольно осматривали прокушенную сзади шею уходящего Юджи. Осталось совсем немного.