Сирена

Чимин снова сидел на острых камнях, на которых они всегда сидели с Юнги. В последнее время он чувствовал себя немного подавленным. Лучшим словом для описания этого была тоска по дому. Он проводил всё больше и больше времени с Юнги. Он ночевал у него и не возвращаться к морю по ночам. Он чувствовал, как это тратит его энергию. Просто он гораздо чаще впадал в грустное настроение и чувствовал, что чего-то не хватает. Хуже всего было то, что Юнги очень, очень ненавидел океан. Теперь, когда он был более эмоционально устойчив, чем когда Чимин узнал его, он почти никогда больше не приходил сюда. Никогда не сидел на пляже. Никогда не смотрел, как тёмная вода поглощает любые следы света. Чимин с трудом сглотнул. Он почувствовал, как в горле у него образовался комок, а на глаза навернулись слёзы. Почему он так себя чувствует? Сейчас ему хотелось просто прыгнуть в океан и позволить холодным водам обнять и утешить его. В лучшем случае навсегда. Тихий всхлип вырвался из его забитого горла. Почему он был таким? Он и раньше проводил много времени вне воды. Он чувствовал себя плохо, но сейчас ему казалось, что его тело вот-вот упадёт и растворится в море. У него болело сердце. — Чимин? — Тихий голос вырвал его из раздумий, и он быстро вытер глаза, повернулся и сделал вид, что ничего не произошло. Юнги залезал по камням, но в тот момент, когда он увидел лицо Чимина, выражение его лица стало обеспокоенным. — Почему ты плачешь? — Он быстро сделал последние несколько шагов, прежде чем заключить Чимина в тёплые нежные объятия, — что случилось? Вместо ответа Чимин просто прислонился к его груди, закрыв глаза, прежде чем начать всхлипывать в футболку Юнги. Он даже не знал, как сильно отталкивал эти чувства, чтобы дойти до такого. Он чувствовал себя подавленным и ограниченным в этом теле. Ему было плохо, но что ему оставалось делать? Он знал ответ. Но он отталкивал его уже несколько недель. Почему? Потому что он боялся реакции Юнги. Что бы он сказал или сделал, как только бы узнал? Хотя сейчас, похоже, выхода не было. Это было не его тело. Время, проведенное в нём, расходовало энергию. Энергия Чимина не имела возможности пополниться из-за того, что он почти никогда больше не плавал. — Юнги? — Голос Чимина был грубым и измученным от слёз. Слёзы прилипали к коже, как солёная вода, но, в отличие от холодной воды, не приносили утешения. — Да? — Юнги осторожно провёл рукой по волосам Чимина, пытаясь успокоить парня. Чимин тихо вздохнул, наслаждаясь близостью, которая заставила чувство ограниченности ускользнуть на задворки его сознания, — я хочу тебе кое-что показать. Не понимая, о чём говорит парень, Юнги кивнул, — конечно. Что ты хочешь мне показать? Чувствуя, как энергия проходит сквозь него при мысли о том, что он наконец покажет себя Юнги, он быстро встал, схватил его за руку и потянул за собой. Несмотря на то, что он не был уверен, куда они идут и что это значит, Юнги просто следовал за Чимином, улыбаясь тому, как тот тащил его за собой. — Встань здесь, — Чимин поднял обе руки вверх, показывая, что Юнги должен оставаться на месте. Кивнув, Юнги скрестил руки на груди, оглядывая окрестности. Он никогда не бывал здесь раньше. Он даже не знал, что от главной дороги через заросли кустарника и сорняков ведёт небольшая тропинка. Если бы Чимин не показал это, он никогда бы не оказался на маленьком заброшенном мостике. Единственное, что указывало на то, что им всё ещё кто-то пользовался, — это мерцающий фонарь, который был установлен прямо у воды, освещая некоторые её части слабым оранжевым оттенком. Сцена смешалась с тишиной, которую нарушали только цикады, распевая свои ночные песни. Юнги просто стоял в благоговейном трепете, даже не заметив, как Чимин стянул через голову футболку, прежде чем сбросить шорты с ног. Потребовался громкий всплеск прямо рядом с местом, на которое уставился Юнги, чтобы понять, что Чимин больше не стоит позади него. Когда он оглянулся, то увидел только темноту. За исключением небольшой части воды, на которую светил фонарь, вода, казалось, поглощала любые источники света. Юнги почувствовал, как его охватывает смутное чувство страха. То же самое он всегда чувствовал, когда проводил слишком много времени рядом с водой. Он как раз собирался позвать Чимина, когда его голова появилась прямо в центре освещённой области. Юнги почувствовал, как тяжесть в груди отступила, когда Чимин улыбнулся ему, — ты здесь. Наверное, в его голосе звучало такое же облегчение, как и в его словах. Чимин мягко улыбнулся, — я здесь. На лице Чимина промелькнуло сомнение, но он быстро взял себя в руки. — Я хочу открыть тебе свой секрет. Но ты должен пообещать, что не уйдёшь прямо сейчас, хорошо? — Спросил Чимин, и Юнги в замешательстве нахмурил брови. Зачем ему уходить? — Я обещаю? — Успокоил его Юнги, — что всё это значит? — Спросил Юнги, но вместо ответа Чимин только покачал головой с загадочной улыбкой на губах, — просто смотри. Прежде чем Юнги успел сказать ещё хоть слово, Чимин нырнул вниз. Недоумевая, что он делает, Юнги прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но там была только темнота воды… больше ничего. Или, по крайней мере, он так думал, пока не заметил что-то тёмное, движущееся прямо над поверхностью воды. Чешуйки. Большие чёрные чешуйки, которые красиво отражали свет фонаря. По мере того как оно двигалось, становилось всё легче разобрать, что это такое. Хвост. Длинный чёрный рыбий хвост, покрытый красивой чешуёй, был намного больше, чем должен был быть. А потом появился Чимин, хвост двигался прямо за ним, прежде чем снова погрузиться глубже в темноту, — что?.. — Начал Юнги, но Чимин ухватился за край деревянной дорожки и перевалился через него. Его длинный чёрный хвост теперь идеально демонстрировался Юнги. Чимин смотрел на Юнги, с его чёрных волос капала вода, капли падали с кончиков волос на длинный, элегантный хвост. Он выглядел немного неловко, не зная, что сказать, — эм… Что ты думаешь?