Галатея

POV Андрей Жданов

      Вам когда-нибудь снились странные сны, непонятные и тревожные? Не те, от которых мороз по коже и пот проступает на позвоночнике, а те, что гнетут, оставляя после себя свинцовый осадок от непонимания их смысла. В последнее время мне постоянно снится вокзал, я иду с чемоданом, меня никто не провожает и не встречает. Сначала я пробиваюсь сквозь толпу людей. Все они роскошно одеты, дорого пахнут и пропитаны лоском. Я иду дальше, крепко держа в руках маленький чемодан, больше похожий на саквояж, а толпа остаётся за моей спиной. Прохожих становится все меньше и меньше, и в какой-то момент я осознаю, что остался совсем один. Вокзал тоже исчезает, а я погружаюсь в густой туман. Я стою на месте, пытаясь разглядеть хоть какие-то очертания, но ничего не вижу — впереди пустота, а потом я резко просыпаюсь от ощущения обреченности в сдавленной грудной клетке. Малиновский говорит, что все это чушь и надо просто наладить режим и завязать с выпивкой, но ведь сон это отражение реальности, а также проекция наших страхов и тайных желаний. Картина сна может рассказать о нас больше, чем мы сами о себе знаем. Я никогда в это не вникал, хотя в юности мне было интересно смотреть мистические фильмы, читать про загадки мозга и тела. После того рокового совета директоров моя жизнь разделилась на две части. Я никогда так много не анализировал себя и свои поступки, как сейчас. Я изучаю себя заново. Наверное только так я смогу себя изменить, чтобы быть с Катей. Наверное кто-то скажет, что глупо себя кроить под кого-то даже во имя любви. Мол тебя должны любить таким, каков ты есть, но я сам понимаю, что нужно меняться, взрослеть и исправлять хотя бы то, что я успел нагородить в своей жизни всего за полгода.

***

— Вставай, — процедил Воропаев, протянув Андрею руку, — Если хочешь, можешь тоже дать мне в морду. Это в твоём стиле. Только вот я должен был это сделать. — Нет уж, сегодня я не настроен на драку. Даже с тобой, — низким голосом произнёс Жданов, сплевывая кровь, сочившуюся из разбитой десны. В холодильнике нашлось немного льда, который Андрей завернул в салфетку и приложил к ноющей челюсти. Воропаев по-хозяйски налил себе виски, волком оглядывая Жданова, но молчал. — Пойми, не могу я на ней жениться! Обманывать ее больше не могу! — сказал Андрей, поставив на столик новую бутылку Monkey Shoulder. — А предложение зачем делал? — Хватит. Это наши дела. Не лезь! Перед Кирой я виноват и раскаиваюсь. Я ей уже пытался объяснить, но она меня не слышит. Она остынет и может быть простит. — Простит, обязательно. Времени теперь у нее будет предостаточно для анализа. В психушке. — Александр бросил на Жданова взгляд полный ненависти и яростно откупорил бутылку. — Что случилось? — спросил тот с тревогой. — А тебе не все ли равно? Тебе же плевать на других. Для тебя сделать предложение, как сходить в бар с дружками — легко, просто и ни к чему не обязывает. Ты унизил Киру, ты растоптал ее! А Пушкарёва? Даже мне не пришло бы в голову так низко поступить. Ты уничтожил двух женщин, Андрей! Жалкий неудачник, напыщенный идиот! Вот, что случилось! — Александр достал из кармана пальто смятые листы бумаги и швырнул их на стол. Что это Андрей не стал спрашивать. Он прекрасно знал. — Что с Кирой? — процедил Жданов сквозь зубы. Практически потеряв контроль над собой, он шагнул в сторону Воропаева и вцепился в лацкан его пиджака. — Говори! — выплюнул он с яростью. — Ты беспокоишься? Ты почему-то не особенно переживал, когда оставил ее одну биться в истерике! — Говори! — рявкнул Андрей, с силой встряхнув его. — Попытка самоубийства. Наглоталась таблеток. Слава Богу я вовремя появился у нее в квартире. — Андрей разжал пальцы, погрузившись в оцепенение. Его глаза наполнились ужасом и мужчина невольно помотал головой, отгоняя от себя страшные мысли. Он медленно опустился в кресло рядом с камином, глядя в одну точку. Затевая всю эту заварушку с президентством, он никому не желал зла и даже предположить не мог, что все может так обернуться: его жизнь разрушена, Катя сломлена, Кира в больнице с нервным срывом после попытки суицида. И это еще не учитывая, что его родители полностью в нем разочарованы. Мать звонит ему в тайне от отца, а тот готов общаться с ним только по делам Зималетто и исключительно как с чужим. Это было похоже на тупик, на лабиринт, из которого просто нет выхода. — Тебе лучше уехать. Я приму у Павла дела и продолжу дело отца, — отчеканил Воропаев. — Кире сейчас предстоит курс реабилитации. Я увезу ее в Лондон. — Ты не понимаешь, я должен всё исправить! — Да кому это нужно, Андрюша?! Всё, что можно, ты уже сделал. От тебя одни неприятности. Бедный Павел, он уже не раз пожалел, что… — Алекс резко запнулся, тяжело вздохнув. — Однажды я пообещал своему отцу, что не оставлю Зималетто и вас ни при каких обстоятельствах. Павел Олегович был его лучшим другом. Поддержать его сейчас — мой долг. А тебе лучше оставить всех нас, — он с презрением оглядел Жданова и быстро направился к выходу. — Я улетаю в Египет. Послезавтра, — хрипло отозвался Андрей. — А ты совсем ничего не понял из моих слов. Ты просто чрезвычайный кретин. Не трогай Катю! Или ты хочешь для нее участи Киры? — Какое тебе дело до Кати?! — заорал Жданов, резко вскочив с кресла. — Такое! Весь мой капитал в ее руках! Она спасла наши почти обанкротившиеся задницы! Она могла бы давно вывести все деньги в оффшоры, кинуть тебя. Она занимала место финансового директора, ей бы это было раз плюнуть. — Как ты заговорил! А не ты ли снял ее с рейса, заподозрив в побеге?! — задыхаясь от бешенства, произнес Андрей. — А я, в отличие от тебя, делаю выводы. Мы были очень несправедливы к Екатерине Валерьевне. Я намерен не только получить ее расположение, но и восстановить в должности финдира. Она профессионал, и без нее мы не выплывем. Поэтому, если ты действительно ее любишь, как орешь на каждом углу, то отвали от нее, — Воропаев снова бросил на Жданова пренебрежительный взгляд и вышел из квартиры.

***

— Давид, это очень непривычно, — говорила Катя, то и дело зажмуривая глаза. — Да, ты совершенно права. Всё дело привычки, но здесь для тебя они необходимы, — стоя посреди Оптики, Давид вертел в руках Катины очки. На правах дипломированного врача он настоял на том, чтобы Катерина купила себе контактные линзы. Как только они вышли из торгового центра, толстые металлические дуги ее старых очков начали нагреваться под палящим египетским солнцем. Девушка почувствовала дискомфорт и поведала об этом спутнику, на что тот тут же увлёк ее в ближайшую оптику. — Это даже не вопрос эстетики, ты должна заботиться о своем здоровье. А эти очки тебе совершенно не подходят. Здесь даже оправа не для твоего лица, а еще они очень тяжёлые. Они давят тебе на переносицу, что очень вредно. С линзами же намного удобнее. К тому же тебе обязательно нужно увлажнять глаза, чтобы проблемы со зрением не усугублялись. Катя смотрела на мужчину и не могла поверить. Она была знакома с Полянским только несколько часов, а он уже стал для нее близким человеком. От него исходила такая светлая и тёплая энергетика, что хотелось постоянно находиться рядом. Мужественная красота, приятный негромкий голос, статная фигура, чувство юмора — казалось, природа наградила его всем, чтобы быть любимцем женщин, но он был сейчас с ней, с Катей. Она не ждала чего-то особенного от этого случайного знакомства в самолёте, но невольно поймала себя на мысли, что она за это время ни разу не вспомнила о Жданове и обо всем их ненавистном Зималетто. — Кать, у тебя телефон звонит, — с доброй ухмылкой сказал Давид, примеряя перед зеркалом очередные солнцезащитные очки. — А, да. Я задумалась, — Катя смутилась и, отойдя в сторону, принялась искать в сумке мобильник. — Я слушаю. Да, уже прилетела. Доберусь сама. Скоро буду. — она отвечала коротко и односложно, как на автомате. Звонил Денис, чтобы осведомиться, нашел ли ее встречающий на стоянке в аэропорту. Честно говоря, со всей этой историей с чемоданом Катя совсем забыла о том, что ее должны были встречать. Но в некий ступор ее повлекло совсем другое. Голос Дениса показался ей очень знакомым. Она узнала его с первых ноток. Девушку уже била нервная дрожь. Хотелось все бросить и улететь обратно в Москву, но она обещала Юлиане и не могла ее подвести. Тем более вполне могло оказаться, что это всего лишь плод ее яркого воображения. Возможно, что этот мужчина не имеет ничего общего с тем типом из ее прошлого. Нужно было взять себя в руки и поехать в отель. — Давид, мне уже пора. — Конечно, давай возьмём такси, я провожу тебя, — любезно предложил мужчина. Катя кивнула и поблагодарила его. Все-таки рядом с ним ее мандраж отступал. Даже было жаль,  что Полянский должен был проживать в другой гостинице, которую он забронировал еще будучи в Москве.

***

Катя подошла к стойке ресепшена и объяснила администратору кто она и зачем приехала. Любезный араб взял у девушки паспорт и принялся скрупулёзно заносить данные в компьютер. — Екатерина? — раздался за спиной тот самый знакомый баритон. Катя резко обернулась, сердце оборвалось, а дыхание перехватило болезненным спазмом. Перед ней стоял Денис Старков. Тот самый человек, который так низко обошёлся с ней в университете. Он со своими дружками унизил ее, опозорил, растоптал и теперь ей придётся с ним работать. Ну уж нет! — Дайте мне мой паспорт, — обратилась Катя к администратору на английском. Тот непонимающе посмотрел на нее. — Пожалуйста, отдайте паспорт, я уезжаю, — казалось она вот-вот расплачется. Хотелось бежать. Быстро и без остановки до самого аэропорта. — Что случилось? — участливо спросил Старков, подойдя ближе. Взглянув на Катю, он невольно поежился. Видимо тоже узнал, но не выглядел при этом сбитым с толку. — Я должна вернуться в Москву. Юлиане я все объясню сама, — резко бросила Пушкарёва,  стараясь не смотреть на мужчину. — А Виноградова ведь говорила, что ты профессионал, — с улыбкой сказал Денис. — А профессионалы, Екатерина, никогда не сбегают и не смешивают работу с личной жизнью, — он взял из ее дрожащих рук паспорт и снова передал его администратору. — Продолжайте, кивнул он мужчине и, взяв Катю за руку, жестом пригласил ее присесть на диван в холле. — Зачем ты это делаешь? Мы не сможем работать вместе потому что… — проговорила она злым шепотом, изо всех сил сдерживая слезы. — Потому что? Потому что я идиот, который поступил с тобой как последняя свинья? Черт, я не могу так разговаривать. Давай потом поговорим, я все тебе объясню. Прошло уже 4 года, а я до сих пор не могу это забыть и хоть как-то себя оправдать, — его взгляд был обеспокоенным и серьёзным. Карие глаза смотрели на Катю с неподдельной мольбой. Он был также красив и чертовски обаятелен как тогда. Длинные волосы сменились на короткую стильную стрижку, обтягивающая белая футболка подчёркивала спортивную фигуру и выгодно выделялась на его смуглой коже. — Хорошо, я останусь, — выдохнула Пушкарёва и отвернулась. — Но только потому, что я обещала Юлиане. — Умница. Мы очень на тебя рассчитывали. Особенно Виноградова. — сказал вкрадчиво Денис. — Так вот кто эта легендарная Екатерина Пушкарёва. Я оказался прав и таких совпадений не бывает, — добавил он с улыбкой. — Сейчас я заселюсь в номер и попрошу тебя ввести меня в курс дела. — А вот это деловой подход. Я в восхищении. Договорились, Екатерина. Позволь, я буду называть тебя так. Имя у тебя царское, — Старков белозубо улыбнулся, а Катю даже визуально передернуло всем телом от этих слов. Она поспешно встала с дивана и последовала к ресепшену за ключами от номера. Денис смотрел девушке вслед затаив дыхание и задумчиво произнес: — А она похорошела…