Мой маленький секрет

— Шерлок? — Джон едва воздержался от искушения помахать перед глазами друга ладонью, так надолго Холмс застыл, задумавшись. — Да, Джон, сейчас, — выдохнул, наконец, Шерлок, и доктор понял, что тот всё это время не дышал. Кончики пальцев Холмса принялись чертить замысловатые узоры по предплечью, постепенно поднимая ладонь Ватсона к губам. Движения были осторожные, изучающе и… благоговейные, что ли. — Мягкий и тёплый, — доложил Шерлок. — Твоя кожа пахнет… булочками. Вкусными сдобными булочками. — Да брось, какими булочками… — Джон не заметил, когда успел закрыть глаза и задрать лицо к потолку. — И я не сказал, что пробовать и рисковать должен именно ты, как обычно. — Но в следующий миг запястье дёрнуло болью: никаких укусов выступающими клыками, как показывают в кино, Шерлок рассёк кожу бритвенно-острыми краями передних зубов и тут же припал к ране, глотая наполнившуюся эндорфинами кровь. — И на вкус — булочка. Точнее — будто крем. — Гм… — Джон посмотрел на стремительно заживающую ранку. — Ну-ка, покажи язык. Холмс не стал спорить. — Интересно. Никаких неприятных ощущений, ничего не жжёт? Во рту, в пищеводе, в желудке? — Ничуть. — Так. Давай-ка теперь я, — Джон повторил процедуру в точности как Шерлок. Практически мгновенный разрез и один единственный глоток. И тоже надолго замер. — Ну? — Кхм… Холмс… я «пробовал» множество людей. В большинстве своём они либо кислые, либо горькие. Либо и то и другое вместе, но ты… — Да? — Я не сказал бы, что сладкий… но определённо ничего более приятного пить не доводилось. Похоже на свежесть… как если мяты пожевать. Шерлок и Джон посмотрели друг на друга. — И как ты это объясняешь? — спросил Холмс. — Рад признать, что ты не более сумасшедший, чем я. Наверное, неверно было считать себя вампиром, только потому, что пью кровь. Обычную еду ведь тоже ем и в зеркалах себя вижу. — Я — нет. — И значит, не знаешь, какой ты красавец. Это надо исправить. — Как же? — Найти художника и попросить нарисовать одно такое высокое, кучерявое чудо, которое сидит напротив меня и не может налюбоваться на мои соски. Так и тянет сказать — мои глаза выше. — Прости… — Да я шучу. Смотри сколько хочешь, раз тебе нравится. И не только смотри. Ты был великолепен. У меня так хорошо впервые. Ну так всё однажды бывает впервые. Даже ощущение нереального счастья. Вот как у меня сейчас. Мой лучший друг стал моим возлюбленным и не отказался от этого, что меня пугало. Выяснилось, что он практически идентичен мне, и если будет хоть чуть благоразумнее, возможно, нас ждут долгие столетия вместе. — Гм… но прежде чем мы с тобой приступим к этому чудному плану, позволь спросить — у вас в роду не было слухов, легенд, как вы стали такими… особенными? Кто принёс в род Ватсонов вампирскую кровь? — Вообще-то… Похоже, именно я. Я вроде помню что-то вроде передвижного госпиталя в каком-то глухом селе. Вскоре после войны. Первой мировой. Мы с мамой — беженцы. У меня что-то с горлом, похоже — круп. Операция. Потом она сказала — понадобилось переливание крови. Взяли у нескольких человек, что подходили по группе. Один был совсем ребёнок. Худенький и черноволосый. Он сопротивлялся, не хотел. Думали, что он боится иглы… — Нет, он боялся последствий, — Шерлок глубоко вздохнул и прижал Джона к себе, наслаждаясь теплом его кожи и приятным покалыванием всё ещё стоявших сосков. — И никогда так не радовался, что тогда люди оказались сильнее… — В это просто невозможно поверить… Мы с тобой были так близко. Совсем рядом. А потом так надолго разошлись… Анализируя это позже, уже взрослым, я решил, что так и стал вампиром. Переливание вместо укуса. А ты… ты поэтому так не любишь людей? — Ну, одного я люблю точно. — Гм. — Ну какой из тебя вампир, Джон? Да и дампир очень условный. А я, если тебе интересно, таким родился. Помню наш дом, а точнее — замок, в неприступных горах. Не таких уж неприступных, как оказалось. Мама, папа, младшая сестра… осиновые колья и огонь. Меня просто не нашли. Отец вену на шее пережал и, когда я отключился, в нишу стенную запрятал. Сестрёнку, видимо, не успел. Я их потом на развалинах нашёл. А потом нашёл каждого из убийц. Каждого. По запахам. Их ни вонь гари не могла перебить, ни запах горелой крови. Для меня. Я не спешил. И не так их убивал, чтобы на вампира подумать могли. Говорят, месть не облегчает страданий. Может быть. Но мне она дала цель, зачем жить дальше. А когда закончилась, начались долгие, очень долгие одинокие скитания. Вроде я даже чуму помню, что Европу выкосила. По счастью, меня эта зараза не брала. — Шерлок… — Джон… не нужно слёз, Джон, я не для того тебе рассказываю… Наверное, мы поэтому не опознали друг в друге… что-то враждебное и инородное, а просто жили рядом, как два человека. Как не смешно это звучит, но ты и я — одной крови. Ватсон крепче прижался к груди Холмса. — Я много хочу сказать… но можно помолчу, ладно? И... сделаю что ты хотел завтра, ладно? — Конечно, — величайший сыщик современности положил подбородок на соломенную макушку доктора. — Ты так преступников находишь? По следу запаха? А дедукция — только выдумка? — Неплохая и очень убедительная. Ты же не раскроешь мой маленький секрет? — Никому. Ни за что. — Вот и славно. А теперь… можем мы немного поспать, Джон? Джон чуть отстранился и поцеловал Шерлока в подбородок влажными от слёз губами. Потом укутал их обоих одним одеялом. — Конечно. Отдыхай. Завтра нас ждёт много дел.