are you with me

Ушиджима крепко сжимает кулаки, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злость. Его попытку сблизиться снова высмеяли, оставив удрученно вздыхать наедине с собой. Он просто не знал других способов сблизиться с Ойкавой, кроме приглашения перейти в Шираторизаву. При всём желании — Ушиджима Вакатоши был не самым коммуникабельным человеком. С какого момента все началось — он и сам не знал. Вакатоши неудержимо влекло к Ойкаве. И дело было не столько в игре, сколько в желании изучить, узнать и рассмотреть. Ему было до чертиков интересно: Ойкава до того прост, что забавно, но в то же время он словно тайна, скрытая под семью замками. Но каждый раз разбиваться о стену раздражения и неприязни Ушиджима просто устал. Он тоже не железный и не робот, как привыкли думать остальные. Почему все так думают Вакатоши тоже не знал. Он не был бесчувственным камнем, грубым или безэмоциональным. Он чувствовал, переживал, анализировал и подмечал. Просто привык скрывать. Эмоции — слабость. Ушиджима Вакатоши слабым не был. Может другие (включая Ойкаву) и думали, что Ушиджима повернут на волейболе и видит только мяч, но это было не так. Ему нравилось подолгу сидеть на улице, смотря на закат, рассвет или темное, затянутое свинцовыми тучами небо. Он находил в этом успокоение. Вакатоши обожал читать мангу или глупые, не несущие в себе никакого смысла статьи из таких же глупых, не несущих в себе никакого смысла журналов; лениться, лежать в кровати и не думать, что ему нужно куда-то спешить, что-то делать и чего-то добиваться. Доказывать, что он лучший. Ушиджима Вакатоши был невероятно педантичным и дотошным человеком для всех. Но никто не знал, что за дверью он просто Вакатоши: в растянутых спортивных штанах, старой футболке, и носках с пингвинами. Ему нравилось сначала наводить порядок, драить комнату до блеска, а потом творить хаос, разбрасывая вещи, пустые упаковки из-под еды, ручки, томики манги, не ставить вещи на их законные места. Все это приводило его в детский восторг. Признаться честно: идеальность его пугала. Он ненавидел идеальный порядок в комнате, идеально выглаженную чистую форму (хотя результаты всегда должны быть идеальными!), ему не хватало щепотки безумства, которая была в Тендо, и которую он не боялся демонстрировать. Тендо восхищал Вакатоши. Эдакий чёртик. Забавный, но очень проницательный. Рядом с ним лучше не расслабляться — проглотит и не подавится. Но Ушиджима расслаблялся, не боясь быть проглоченным. Они доверяли друг другу — оба непонятые, оба отвергнутые обществом. — Сатори, — пробасил Ушиджима, врываясь в комнату друга без стука. — О, Вакатоши-кун, как дела? — в своей манере спрашивает Тендо, пробегаясь глазами по парню. Кажется, он расстроен. — Нормально, — Тендо хихикает. — Явно нет. Что произошло? — Сатори бесцельно крутится на стуле, не сводя прищуренных глаз с Вакатоши. Ушиджима тяжело вздыхает и зажимает переносицу пальцами: — Просто устал. Можно...я посижу тут?.. Тендо удивленно вскидывает брови, замирая. Подавленный Вакатоши, который просит остаться в его, Сатори, комнате был чем-то из ряда вон. — Конечно, Вакатоши-кун, ещё спрашиваешь, — парень молчит, что-то обдумывая, затем продолжает, — Слушай, а как насчёт устроить марафон фильмов? Ушиджима с надеждой смотрит на него, после чего кивает. — Собирайся! Пойдём пополнять запасы! — Тендо вскакивает, хлопая в ладоши.

***

— Ты уверен, что нам это необходимо? Это же просто трата денег, — говорит Ушиджима, скептически разглядывая мыльные пузыри. — Конечно! Мыльные пузыри! Это же здорово, Вакатоши-кун, — отзывается Тендо, по-птичьи наклоняя голову. Ушиджима вздыхает, но бутылёк все же кидает к остальным продуктам. Тендо катается на тележке и смахивает в неё рукой все, что попадается. Он оглядывается и весело ухмыляется Вакатоши, а тот почему-то сначала расширяет глаза и открывает рот, но Тендо влетает в прилавок с хлебобулочными изделиями, и все как-то теряется. Тележка переворачивается, и в супермаркете наступает тишина. — Сатори! Ты в порядке? — подлетает Вакатоши, помогая другу подняться и осматривая его на наличие ушибов. — Да, Вакатоши-кун, — Тендо хватается за локоть Ушиджимы, чтобы не потерять равновесие. Когда мир перестаёт кружиться, Сатори переводит взгляд на лицо друга. Его губы почему-то дрожат. — Я рад, — говорит Ушиджима и вдруг разражается громким хохотом. Тендо застывает, хлопая глазами. А потом надувается: — Чего смешного? Я мог умереть! — Прости..ха-ха-ха..ты так забавно влетел..ха-ха, — Вакатоши лишь сильнее смеётся, воспроизводя картинку у себя в голове. Сатори дуется недолго — уж больно заразительный смех у Ушиджимы. Тендо хихикает и стукает кулаком в плечо друга. И кто сказал, что Вакатоши не умеет улыбаться? Ещё как умеет! Да так, что дух захватывает. Тендо завороженно наблюдает за Ушиджимой, что с легкой улыбкой собирает продукты. Невозможно не признать, что он красивый. Его ровный нос, густые брови, тонкие аккуратные губы и оливковые глаза снились Тендо. Ушиджима Вакатоши был самым неидеальным идеалом, которого знал Тендо Сатори. — Ай! Вакатоши-кун, ты чего? — в шоке восклицает Тендо, когда ему прилетает батоном по голове. — Ты завис. Не отвечал. Я тебя несколько раз звал. Думал, ты уснул, — непринужденно отвечает Ушиджима, обнажая ряд белоснежных зубов в легкой улыбке. Тендо внезапно краснеет и берет батон, ударяя друга в ответ. — Прекрати! Нечестно так улыбаться! — восклицает он и схватив тележку, отходит. Ушиджима удивленно смотрит ему вслед. — Как «так»? — Обезоруживающе! — доносится в ответ, на что он ещё раз улыбается.

***

Друзья долго катаются на тележке, дерутся едой и громко смеются, пока их не выгоняет охранник. В приподнятом настроении и полными пакетами еды они возвращаются в общежитие. — Итак, с чего начнём? — спрашивает Тендо, включая ноутбук, — Может быть есть что-то, что ты хотел посмотреть? — Нет. В итоге они останавливаются на боевике с Ченнингом Татумом и набирают еды. В комнате Тендо уютно. Гораздо уютнее, чем у самого Вакатоши. На столе у Сатори творческий беспорядок: разбросаны тетради, учебники и какая-то мелочь. На дверце шкафа висит футболка, а в углу маленькая кучка мусора. Все это задаёт атмосферу, и Ушиджима расслабляется, отпуская все негативные эмоции. Он роняет голову на плечо Тендо и не спеша ест свои мармеладки, запивая их вишневой колой. На эпичных моментах Сатори вздрагивает и даже кидается едой в ноутбук, на что Ушиджима тихо посмеивается. Кажется, Тендо ему действительно нравится. Своей искренностью и непосредственностью. Со своими плохими привычками, вечно обгрызанными ногтями, забывчивостью и веснушками на бледных щеках. С его неуклюжестью и неряшливостью. Тендо Сатори нравится Ушиджиме Вакатоши целиком и полностью. Те, кто назвали Тендо монстром явно его не знали. Возможно, он и странный, но, как считал Вакатоши, все люди были странными. В той или иной степени. Просто Сатори был открытым. И отнюдь не самым плохим. Ушиджиму и вправду злили эти ярлыки. Сам он не был бесчувственным камнем, а Тендо не был страшным монстром. Но общество это, кажется, не интересовало. Вакатоши смотрит на Тендо, как на его бледное лицо падают тени, выделяя веснушки, и пропадает. Сатори поворачивает голову в его сторону и зовёт. Ушиджима молчит и припадает к губам своими и мягко целует. Совсем по-детски. Тендо замирает лишь на секунду и запускает руку в волосы Вакатоши, притягивая для второго, уже взрослого, поцелуя. Он получается сладким-сладким. От Ушиджимы пахнет вишневой колой, а от Тендо — апельсиновой содовой. Вакатоши медленно вбирает сначала нижнюю, а потом и верхнюю губу Тендо, смакуя, пробуя. Его губы оказываются неожиданно мягкими и вкусными, в отличии от его, твёрдых и шершавых. Сатори хватает ладонями лицо Вакатоши и молча смотрит вишневыми глазами в оливковые. Затем прислоняется лбом к чужому и шепчет: — И что это было? — Ты мне нравишься, — также шепчет Ушиджима. Тендо улыбается прямолинейности друга и легко чмокает в губы. — Ты мне тоже. Остаток ночи они целуются, изредка отвлекаясь на фильмы. Ушиджима засыпает на костлявом плече Тендо, закинув ему ногу на бедро, пока Сатори мягко перебирает его волосы, иногда чмокая в макушку. Ну и что, что их никто не понимает? Они есть друг у друга и этого вполне достаточно.