Любимое кресло Какаши Хатаке

Какаши всегда знал, что его кресло не «бесполезный пылесборник» как о нём постоянно отзывался Ирука. По крайней мере, сейчас, с глухим стоном вцепившись до побелевших костяшек в этот «пылесборник» Ирука так не думал точно. Какаши мучил. Двигался медленно. Мучительно медленно. Будь проклято это кресло, на котором он умудрился заснуть. Разбудил его всё тот же Какаши, который залез к нему под водолазку, уже добравшись языком до сосков, а руки тем временем уже стягивали штаны. Ирука даже возмутиться не успел, как сам вцепился в волосы Копии, ибо то, что он вытворял ртом, испаряло все мысли в голове сенсея, заставляя изгибаться и толкаться навстречу. Сейчас же Ирука отчаянно цеплялся за тот самый «бесполезный» предмет мебели, пытаясь не упасть, потому что ноги уже не слушались. А Какаши и не думал его щадить. Господи, как же медленно… — Ирууукааа, — прошептал Какаши куда-то между лопаток, от чего у чунина прошла крупная дрожь по всему телу. Какаши знал, как довести учителя до изнеможения. До состояния, когда он готов умолять дать ему кончить. Но сегодня, когда Копия вернулся домой и увидел вальяжно раскинувшегося и нагло дрыхнущего сенсея на своём любимом кресле, решил, что тот явно нарывался на наказание. И у гениального ниндзя созрел план. — Какаши, пожалуйста… — не выдержав, взмолился Ирука. — Нет, — Какаши резко вышел из возбужденного тела сенсея, отчего тот разочарованно застонал, — ты знаешь, чего я хочу. У Ируки всё же подкосились ноги, и если бы не Какаши, он бы рухнул на пол. Копия ловко подхватил сенсея, сел в кресло и посадил учителя на колени. — Ирууукааа… — Копия вовлёк сенсея в поцелуй, одновременно насаживая того на член, с удовольствием поймав ртом утробный стон чунина. Медленно. Слишком медленно. Очередное поползновение Ируки закончить пытку руками провалилось. Какаши не давал и шанса. — Х-хорошо. Я согласен, — выдохнул Ирука, Копирующий не двигался, и это сводило с ума, — я с-согласен оставить его в доме и не пытаться выкинуть. Сенсей уже мало чего соображал. Его потряхивало от каждого прикосновения. Горячий язык Копии гулял по его телу, оставляя влажные следы в самых неожиданных местах. — Ирууукааа… — Какаши сжал бёдра сенсея, слегка приподнял и с силой насадил на себя, вынуждая чунина громко застонать и вцепиться в подлокотники уже не такого и бесполезного кресла. Копия довольно ухмыльнулся от увиденного. В несколько сильных движений он довёл сенсея до кульминации. Сам Копия уже давно был на пределе, кончив практически сразу же после учителя. ***** Какаши обнимал подрагивающего от оргазма чунина и улыбался, как кот, объевшийся сметаны. Ирука был готов поспорить, что Какаши сейчас злорадствовал, но ему уже было всё равно и на него, и на его дурацкое кресло, с которым на самом-то деле давно смирился. Он периодически сам в нём сидел и читал часами, пока ждал с миссий своего джонина. Сенсею просто доставляло удовольствие доводить Копию своим сопротивлением и попытками выкинуть это страшилище. Но сегодня он решил окончательно капитулировать в этом вопросе, и способ убеждения в исполнении Копирующего сенсею очень даже понравился. — Теперь ты доволен? Ирука блаженно зарылся в серебристые волосы, вдыхая его запах. — Вполне. Копия продолжал улыбаться своей хищной улыбочкой, которая очень бесила чунина. Он дернул его за серую прядь жестких волос. Какаши уже открыто засмеялся, откинувшись в кресле и слегка шлёпнул Ируку по упругому заду. — Это ты удачно заснул. Приди я позже, не застал бы столь милой картины. Ирука уже столько раз видел лицо Копии, но все равно не мог привыкнуть к этой открытой и обезоруживающей улыбке. — Всё может быть. Ирука наклонился и завлёк Копию в долгий поцелуй. Про себя сенсей подумал, что с сегодняшнего дня переименует «бесполезный пылесборник» во что-то более полезное. Если, конечно, тот еще раз докажет свою полезность.