Особенный день

Вечер. Италия. Темноволосый молодой парень стоял под проливным дождём, запрокинув голову назад. Капли, попадавшие на глаза Наранчи, сливались со слезами. В его голове крутилась одна мысль: "а что теперь?" Вернёмся на шесть часов раньше. — Эй, Фуго. Мне надоело. Математика очень скучная! — жалобно тянул Наранча. — Слушай, давай так. Хоть из десяти примеров правильно ты решил только три, я могу пойти на компромисс. Ты решишь правильно ещё два новых примера, и тогда ты свободен. — глаза Гирги засияли. Он с улыбкой качнул головой в знак согласия. Фуго написал два уравнения из головы и протянул старшему тетрадь. Тот резко подхватил ручку. Он начал чиркать что-то на полях, видимо делая дополнительные решения. Гирга с энтузиазмом решал, чего Фуго от слова совсем не ожидал. Паннакотта с интересом наблюдал за учеником. Как тот зачеркивает, пишет, снова зачеркивает и снова пишет. Почему Наранча так активен блондину было не понятно. Как только Гирга закончил, он с гордостью протянул своему учителю тетрадь. Старший был уверен в своих ответах. Фуго не спеша открыл примеры, проверил. Всё оказалось правильным. Оба примера. Он был очень удивлён. — Ну что? — с нетерпением спросил брюнет. Своими огромными глазами цвета аметиста он заглядывал прямо в душу Фуго. — На удивление, знаешь.. Все правильно. Можешь ведь, когда захочешь. Открой секрет, что тебя заставило так потрудиться? — Ты забыл? — глаза Наранчи перестали искриться. Было видно невооружённым глазом - парень расстроен. — Наранча? Слушай, извини, я забегался. Удивлён, что собственное имя не забыл.. — Фуго подошёл к старшему и положил свою руку ему на плечо. — Правда, извини. Напомни, что должно было произойти? Наранча поднял свои глубокие глаза на Паннакотту. — Мы... мы должны были пойти в кафе. Сегодня же тот самый день. День, когда ты привёл меня к Буччеллати. Тот день, когда ты спас меня от гибели. — голос парня был тихим. Было ощущение, что он сейчас заплачет. Наранча чувствовал ком в горле. Казалось, ещё слово, и из его глаз польются слёзы. — О боже, нет. Как я мог. Так, Наранча, не смей грустить. Ничего не отменилось. Собирайся, выходим через 10 минут, — решительно заявил Фуго. Глаза Гирги наполнились смыслом. Он подскочил со стула. Крепко обнял Паннакотту и побежал в соседнюю комнату. На самом деле блондин не то чтобы хотел куда-то идти. Он не считал этот день чем-то значимым. Как и первый день отношений. Для него такие даты были чем-то бессмысленным, но ради Наранчи, ради самого светлого лучика в его жизни он был готов на все. Да, в их отношениях произошло много всего. От мелких ссор до масштабных истерик, после которых их мирил в основном Буччеллати. Хотя "мирил" - это слабо сказано. Он собирал по маленьким кусочкам внутренне побитого Наранчу. Казалось, своим стендом он склеивал его изнутри. И в конечном итоге все было хорошо. Бруно с улыбкой наблюдал, как они сидят в обнимку, или их еле заметные жесты любви друг другу. — Эй, Фуго! Я готов. — Гирга выбежал из комнаты с сияющей улыбкой. — Замечательно, пойдём в машину, — Паннакотта встал, и, пропустив Второго вперёд, они вышли на улицу, где сели в атомобиль. Ехать было недолго. Местом назначения было их любимое "Либеччо". Как только они вышли из машины, Наранча вприпрыжку побежал внутрь ресторана, где они сели за столик на двоих. Сделав заказ, Гирга нахмурился. Он внимательно посмотрел на Фуго. — Слушай, Паннакотта. Вопросик появился. Я же вижу, что ты не наслаждается тем, что мы отмечаем этот день. Ты даже в машине ехал и молчал. — начал старший, взяв за руки Фуго. —Если тебе это не нужно - скажи напрямую. Я же все пойму. Я не маленький ребёнок, который будет плакать, пока не получит свое. — Нет, Наранча. Всё хорошо. Я рад, что я рядом с тобой. Тем более, все, что важно тебе, важно так же сильно и мне, — спокойно проговорил блондин, глядя в глаза второго. — Ты мне лучше скажи, если ты так легко можешь решить примеры правильно, так давай ты будешь стараться каждый раз. А я буду тебя поощрять чем-либо. — парень решил перевести тему в более ему удобную. Он считал, что обсуждать что-то, где прав Наранча в такой ситуации Паннакотте будет невыгодно. — Поощрять? — ехидно переспросил старший. — Да, ты правильно услышал. Поощрять. — Сухо утвердил Фуго. Он понимал, на что намекает Гирга. В общем, Паннакотта был не против. По крайней мере, это был стимул для учёбы парня. — "Ха, забавно, учитель и ученик. Что-то уж мне это напоминает. Но сейчас, думаю, все нормально" — подумал Фуго. К концу их разговора подошёл официант с едой. Парни начали трапезу. Еда была как всегда прекрасна. Не зря это был самый любимый ресторан Бруно и в принципе всей банды. Разговоры были ни о чём. Что-то про мафию, что-то про отношения в шайке. В любой момент было что обсудить, чтобы поддержать легкую беседу. Ничего конкретного. Наранча с Фуго не были из тех пар, о которых можно было догадаться. На людях они почти не контактировали - только если это была информация по работе. Но несмотря на это, Бруно все знал. Видимо "мамочка" знает о своих "детях" все. Закончив свои посиделки в Либеччо, парни направились в небольшой парк. Это было, скорее, по настоянию Фуго, так как он хотел рассказать Гирге немного о родном Неаполе. Наранча был не в восторге, но его радовало, что их "свидание" продолжается. Пока Паннакотта что-то рассказывал об очередном кусте и камешке парка, второй его почти не слушал. Он скорее любовался своим партнёром, что немного раздражало Фуго. Когда вся эта лекция для Гирги закончилась, они решили наконец отправиться домой. — Спасибо. — коротко ни с того, ни с сего сказал Наранча, пока они ехали в машине. — А? За что? — За то, что даже учитывая твою нелюбовь к датам, неприязнь к свиданиям на людях, ты ради меня закрыл глаза на это. Ты провел время со мной. Спасибо. — Наранча был тихим. Наверное, впервые настолько уязвимым. Фуго ничего не ответил, да и не нужно было. Он просто дальше вёл машину. Он просто ждал, когда сможет остаться вдвоём с Гиргой. Наедине с Наранчей... Подъехав к дому, они вышли и направились внутрь. Как только за парнями закрылась дверь в воздухе почувствовался жар. Обстановка стала на удивление возбуждающей. Повлиял ли на это разговор в Либеччо, или же то, что они наконец были вдвоём - не важно. Страстно, как будто в последний раз Фуго набросился с поцелуем на старшего. Впервые за несколько недель они чувствовали такое возбуждение. Впервые целовались так, что не хотелось отпускать. Впервые они так наслаждались друг другом. Поцелуй за поцелуем, Фуго начал спускаться на шею Наранчи. Он не оставлял засосов, не кусал. Он нежно, но со страстью целовал. — Пан.. накотта.. — прерывисто говорил Гирга. — нам стоит уйти... в комнату. Мы же в коридоре, — подхватив старшего на руки, блондин понёс его на кровать, всё так же страстно целуя. Паннакотта начал стягивать с себя рубашку, параллельно снимая туфли. Наранча в свою очередь не отставал и тоже остался без верха и штанов, оставшись в юбке оранжевого цвета. Принявшись снова целовать Гиргу, Фуго остался в одном галстуке, так как старший успел стянуть низ с партнёра. Прелюдия закончилась. Оба возбуждены до невозможности. Оба хотят большего. — Ты готов? — уточнил Фуго, зная, как это важно. Услышав утвердительный ответ, он обнажил свой член и придвинулся к Гирге. — Давай.. Вставив, Фуго начал медленные толчки. Как только он понял, что двигаться стало легче, Паннакотта поймал темп. Стоны, вздохи, крики. Все это очень возбуждало обоих, пока младший ускорял темп. — Фуго, я.. Я скоро, — начал Наранча, в попытках что-либо сказать промеж своих стонов. — Я тоже, — сухо ответил Паннакотта, все так же ускоряя темп. Спустя ещё минуту они одновременно кончили. Обессиленные парни лежали на кровати, думая, как бы подняться с неё и пойти в душ. — Я люблю тебя, Паннакотта Фуго. Всегда любил. Знал бы ты, какой ты сексуальный. — О боже, Наранча. Я тоже люблю тебя. — в какой-то момент у младшего появились силы и, подхватив Гиргу на руки, они направились в ванную. Пробыв там около сорока минут, мужчины вернулись в комнату, в которой зашёл очень странный и спонтанный разговор. — Наранча, знаешь, хоть мне плевать на окружение и остальных, но.. — сделав небольшую паузу, Фуго продолжил. — Иногда тебе стоит быть поскромнее на людях. — Наранча взглянул на младшего, не поняв о чем идет речь. — Я имею в виду, давай больше не будем выбираться в людные места на свидания и вести себя как пара. Я не горю желанием чтобы люди узнали о том, что я встречаюсь с парнем. — Паннакотта говорил спокойно, но серьёзно. — Ты.. меня стыдишься? В чем плохого, что ты встречаешься не с девушкой? Да и времечко для разговора нашёл. После "пидорского" секса, вау. Аплодисменты, Фуго. — Наранча не мог скрыть своего явного недовольства. Он не понимал, как можно говорить такое своему парню. — Нет, я не стыжусь тебя. Просто могут пойти осуждения и смешки. Я пытаюсь тебя уберечь. — Паннакотта Фуго, а кто говорил, что меня надо от чего-то оберегать? Я просил? Да и меня не волнуют какие-то там сплетни и шушукания за спиной. Скажи честно, тебе стыдно, что ты - гей! — Гирга задел ту тонкую струнку души блондина. Да, Фуго стеснялся этого. Из-за своего детства, когда он признался родителям, которые его осудили, которые не поддержали. Парень начал закипать, чего он не хотел. Только не в этот день, который так важен для Гирги. Только не сейчас. Нет. — А что плохого в том, что мы встречаемся? Паннакотта, какого хрена ты прикрываешь свои страхи мной? Вот Аббакио же встречается с Буччеллати. Ты понимаешь, что Джорно на улице вообще Мисте отсосал. Я, конечно, таким бы заниматься не стал, но чего стесняться? Или тебе стыдно, что твой партнёр именно я? — Наранча давил. Парень даже не пытался держать в себе. Он выплескивал негодования без единой мысли. — Ты.. — Фуго пытался что-то сказать, но говорить сквозь зубы, пытаясь сдержать агрессию, было трудно. И он бросил эту попытку. — Да ты гребанный эгоист! — выкинул Гирга из своих уст, что стало последней каплей для Паннакотты. — Эгоист?.. Эгоист, говоришь.. Ну, так вали из моего чёртового дома, раз тебе что-то не нравится. Вали и не возвращайся, раз я чёртов эгоист. Я ради тебя, тупого идиота, которого даже любить не за что, выбираюсь в люди, отмечаю с тобой эти никому не нужные даты! Да я все, блять, делаю, кусок ты идиота, Наранча! — Фуго кричал, не сдерживался. Он уже не мог, а может не хотел. Он не знал, да и не задумывался насчет этого. — Ты должен быть благодарен, что я люблю тебя! Да кто ты вообще такой, чтобы высказывать свое недовольство? — Кто я? Не за что любить? — голос Гирги стал тих. Его снова порвали изнутри. И сделал это самый дорогой для него человек. — Валить? Ну и пожалуйста, я только рад этому! Видеть больше тебя не хочу, знать тебя больше не хочу! — он говорил не думая. Он просто так же выливал эмоции, как и блондин. Наранча встал с кровати и ушёл прочь. Идти на самом деле было некуда. На улице дождь, который переходил в ливень. А Наранча стоял, запрокинув голову, капли, попадавшие на лицо парня, смешивались со слезами. — "А что теперь?" Впервые их ссора дошла до такого, чтобы выгнать из дома. Чтобы сказать, что любить парня не за что, чтобы у обоих был настолько сильный осадок. Наранча дошёл до первой скамейки на безлюдной улице, чтобы присесть. Он был одет в свою обычную, повседневную одежду. Ему было невероятно холодно. Но возвращаться он не смел. Возможно ему не позволяла гордость, а возможно он просто считал, что его не впустят. Его трясло то ли от холода, то ли от слез. Он не мог поверить, что услышал такие ужасные вещи от Фуго. Паннакотта Фуго, черт его подери. Он никогда не позволял себе сказать что-либо подобное даже в приступах агрессии. Может, он и не пытался сдерживаться? Может, он давно хотел ему это сказать и выгнать? — Может, я просто ему надоел? Дождь усилился и Наранче пришлось думать, что делать, так как остаться под таким дождём было просто невыносимо. Намного хуже, чем решать математику. Денег не было, а поэтому идти в кафе или в тоже самое Либеччо было бессмысленным занятием. Хоть его там и знали, но без Буччеллати и без денег не пустят. Гирга начал чихать. — "Ещё и заболеть мне не хватало." Единственным решением осталось пойти к Бруно с Аббакио. Объяснять им ничего не хотелось, поэтому Наранча придумал предлог, что просто пришёл в гости. Спустя 20 минут он наконец дошёл до их дома. Весь промокший и уставший он позвонил в дверь, которую ему открыл Буччеллати. — Ого, Наранча? Который час? Что случилось? — Бруно, привет. Извини, что поздно, просто проходил мимо и решил зайти в гости. — оба понимали, что это было не столько глупо, сколько очевидно, что это ложь. Потому что полностью промокший Гирга, с красными глазами, в девять часов вечера пришёл к Буччеллати в гости "просто проходя мимо". Но Бруно решил сначала впустить промокшего, а потом уже провести небольшой допрос. Войдя внутрь, Наранче моментально стало легче. Он будто почувствовал себя в родительских объятьях, которых давно не ощущал. Пройдя в гостиную, в которую Аббакио на удивление любезно принес чай, Наранча сел на диван. — Ну, рассказывай. Что случилось? — начал Бруно, надеясь, что выпытывать ему не придётся. — А что-то должно случится? Все хорошо, сам как? Несколько дней уже не виделись. — любезно, на вид искренне сказал Наранча. — У меня все замечательно. Как Фуго? — Буччеллати перешёл в наступление, понимая, что выпытывать все-таки придётся. — Да вроде хорошо, — сухо, не смотря на собеседника проговорил Гирга. Он понимал, что утаить, скорее всего, не получится, но ему не хотелось, чтобы это выглядело, будто парень пришёл поплакаться в плечо "мамы". Тем более, Наранче нужно было только переждать дождь. — Значит, по-хорошему ты говорить не хочешь? Наранча, скажи честно, что случилось? Ты же знаешь, что врать мне бесполезно. Да и врать ты, в принципе, не умеешь. Наранча сделал глоток принесенного чая и начал свой рассказ. — Мы поссорились. Он.. — говорить не хотелось. — Он сказал, что меня не за что любить. Сказал валить из его дома. — в горле образовался ком, который означал, ещё слово - и парень заплачет. — Ну, вот как можно говорить это, если любишь? Я не понимаю! — Вот. Слезы. Глаза Гирги заблестели, и одна за другой струйки полились из его глаз. Буччеллати пододвинулся поближе и обнял Наранчу. — Тише, тише. В том, что он тебя любит - можешь не сомневаться. А вот насчёт сказанного... — Бруно немного запнулся, но продолжил. — У него был приступ агрессии, верно? Гирга утвердительно кивнул головой. — Наранча, тогда хочу дать совет. Отключай свои уши в такие моменты. Не слушай ты его, а когда он выговорится - скажи спокойно и мягко что-то эдакое, что его успокоит. Обними и так далее, — Бруно хоть и был обеспокоен, но говорил он тихо и голос его не дрожал. — Понимаешь? — все тот же утвердительный кивок головой. — Просто.. впервые он выгнал меня, впервые сказал такое. Может, он просто скрывал это и давно хотел сказать? — Ты знаешь Паннакотту. Он никогда не держит что-либо в себе. Эта фраза, наверное, стала спасением для Наранчи. К нему пришло осознание. Он вспомнил, как Фуго выговаривал ему свое недовольство, как называл идиотом. Да, если бы он был человеком, который держит что-то в себе, то Наранча никогда не услышал бы этого. Сделав ещё один глоток чая, он повернулся к Буччеллати. — Ты прав, но сегодня я не хочу говорить с ним. Можно я переночую здесь? Как бы Бруно не хотел их помирить как можно скорее, утро вечера мудренее, а поэтому он согласился и ушёл готовить спальное место. Он принёс постельное бельё и постелил их на диван, на который Бучеллатти решил положить Наранчу. Посидев ещё минут двадцать, все решили расходиться и ложиться спать. Тишина. В квартире темно. Никто так и не лёг. Гирга читал. Аббакио слушал музыку. Бруно разбирал документы. Но неожиданный звонок нарушил спокойствие и покой этого дома. Бучеллатти поднял трубку: — Да? На другом конце послышался знакомый, до жути обеспокоенный голос. — Буччелатти, я обзвонил уже всех. Я не могу найти Наранчу. Ему же некуда идти, он даже денег не взял. Если он не у вас, то я просто не знаю где ещё искать! На улице ливень, я правда волнуюсь... — это был голос Фуго. Крайне, неимоверно обеспокоенный Фуго. Голос был хриплым, будто до этого он много и громко кричал. Наверное так и было. Выслушав, Бруно спокойно начал: — Паннакотта, все хорошо. Наранча у нас. — от собеседника послышался облегчённый вздох. — Сейчас он лёг спать. Думаю, завтра вы спокойно сможете все обговорить. — Извини, Буччеллати, что звоню так поздно и говорю это, но я наговорил такого, за что я должен извиниться сейчас, потому что это то, что я говорил не в приступе гнева. — Бруно, не зная таких подробностей решил, что Паннакотта прав. А поэтому сказал ему ехать к ним, чтобы забрать Гиргу. Повесив трубку, Буччеллати отправился в комнату, где постелил Наранче. Увидев, что парень ещё не спит, он обрадовался, что сон тревожить не придётся. — Наранча, сейчас подъедет за тобой Фуго. Извини, но я считаю, что вам стоит поговорить. Главное - помни про мой совет. Возражения не принимаются. — Гирга поднялся с ошарашенным, но пустым взглядом. И без единой претензии собрался и застелил кровать. К концу его действий позвонили в дверь, от чего парень вздрогнул. Он боялся, что их разговор только все испортит, но спорить с Бруно он не смел. Услышав голос, доходящий из коридора, Гирга понял, что Фуго очень спешил, потому что говорил он прерывисто и чувствовалось беспокойство. Наранча медленно вышел к остальным. Он тихо попрощался с хозяевами, и не обращая внимания на Паннакотту, вышел на улицу. Фуго хотел верить, что он просто сонный и все не так серьёзно. Выйдя за Гиргой следом, он сел в машину, приглашая старшего. Наранча так же безмолвно принял его предложение, и уже спустя полминуты оказался на заднем сидении автомобиля. Они быстро ехали. В воздухе висела нарастающая неловкость. Старший смотрел в окно. На глаза наворачивались слезы, но он их сдерживал. Паннакотта на удивление не чувствовал злости. Он был, скорее, раздосадован своим поведением и ситуацией в целом. На самом деле, он хотел извиниться прямо сейчас, но за рулём сделать это было проблематично. Единственным решением стало свернуть переулок, где они смогут спокойно поговорить, на что Паннакотта надеялся. Резко свернув и проехав вглубь улицы, парень остановил машину. Старший в это время задремал, а из-за резкого поворота проснулся. — Наранча, садись вперед. — сухо и безэмоционально проговорил младший. Только проснувшийся Гирга не понимал, что происходит, а поэтому просто перелез на переднее сидение без лишних возражений. К моменту, когда он оказался спереди, Наранча уже проснулся, и стал более адекватно воспринимать ситуацию. — Извини меня. Всё, что я наговорил - бессмысленный бред, за который мне ужасно стыдно.. — начал Фуго. Голос был тихим, медленным. Он говорил искренне, и это было заметно. — Я знаю, я ужасный человек, который не может даже подарить тебе столько любви, сколько ты заслуживаешь. Все, что мог делать Гирга, это слушать. И он слушал. Но из глаз предательски полились слезы, чего парень не хотел. Он пытался отвернуться, но шмыгание носа его выдало. — Не плачь, Наранча, я не заслужил этого. — Фуго обнял парня со спины, пытаясь успокоить его. Старший развернулся и ответил на объятия. Оба чувствовали умиротворение. Наранча немного отстранился и посмотрел своими красными, блестящими глазами на младшего. — А то, что я говорил изначально.. — Фуго немного передернуло. Перед глазами появилась картина того, как они обсуждали это. — Забудь. Я действительно эгоист, которому нужно с этим бороться. Паннакотта наклонился к парню и поцеловал его в лоб. Наранча хотел что-то возразить, но не стал. Вместо этого он приблизился своими губами к губам младшего и поцеловал его. Фуго углубил поцелуй. Проникая своим языком, он изучал, как будто в первый раз, нёба и внутреннюю сторону щёк брюнета, пока тот уже начал стягивать с парня рубашку. Паннакотта разорвал поцелуй. — Стой.. мы почти на улице, Наранча, не стоит. — Плевать! Здесь никого нет, можем перебраться назад. Фуго согласился и в мгновение ока Гирга сидел на бёдрах младшего. Он елозил вперёд, назад, вправо, влево о член Фуго, который ещё был в штанах. Наранча наклонился к Паннакотте и поцеловал его. Он хотел максимально возбудить второго, чтобы тот сам просил, умолял его начать. Он хотел хотя бы немного отомстить. Перейдя с губ младшего на его соски, Наранча начал целовать их. Спустя уже пару секунд послышались лёгкие стоны на фоне сбитого дыхания. Паннакотта, не выдержав, стянул кожаное одеяние с партнёра. Гирга, который и сам уже не мог сдержать возбуждения, начал снимать брюки Фуго, который был только рад этому. Старший наклонился к набухшему члену Паннакотты. После того, как Наранча поводил по нему рукой, он наклонился ещё сильнее и член младшего оказался во рту у Гирги. Стоны стали более явными. Наранче определённо это нравилось. — Я, я сейчас.. — говорить промеж стонов было трудно. — я сейчас... кончу, — у Паннакотты наконец получилось сказать что-то понятное. Гирга проигнорировал эти слова, и продолжил свои действия. Уже через две минуты, во рту старшего оказалась белая жидкость, которую он успешно проглотил. Безмолвно улыбнувшись Паннакотте, Гирга снял с себя штаны и сел на все такой же стоячий член Фуго. — Какой же ты узкий, — промолвил младший и продолжил свои стоны. Находясь в позе "наездница", Наранча постепенно ускорял темп, прыгая на Паннакотте. Наконец послышалось мычание старшего, а затем громкие, выразительные стоны. Хотелось ускорить темп, хотелось больше, сильнее, дольше. Им никто не мешал, а поэтому все это было возможно. Наконец и Фуго начал действовать. Протянув руки к соскам второго, он начал крутить их и сжимать, что добавило выразительности стонам Гирги. Спустя ещё немного времени оба одновременно кончили, и обессиленный Наранча лёг сверху на обнаженного Паннакотту, обнимая его. — Знаешь, что бы не произошло, я всегда буду тебя любить. Всегда. Очень сильно. — Гирга говорил тихо, почти шёпотом, нежно поглаживая плечи партнёра. — Можешь не сомневаться, что бы я не говорил, я тоже люблю тебя. Так сильно, что мне трудно описать это. Извини меня за сегодня, я настоящий идиот. — на глаза Фуго стали наворачиваться слезы. Он пытался их сдерживать, но получалось паршиво. Он крепко обнял Наранчу, не хотя отпускать. Хотелось лежать так вечно, всегда быть рядом, никогда не отпускать. Провалялись они там час, а может и два. Время летело быстро, а парни за ним не следили. Так, секунда за секундой, минута за минутой, пришлось отодвинуть спящего Наранчу и сесть за руль, параллельно одеваясь. Фуго медленно тронулся с места и повёл машину в сторону дома. Их дома. Так приятно осознавать, что они вместе едут туда, снова, где смогут проваляться там ещё столько, сколько угодно им времени. Будто оно подвластно этим двум парням. Возможно так и было. Доехав до пункта назначения, Фуго аккуратно надел на брюнета некоторые элементы одежды и на руках донёс его до дома. Он спал крепко, как маленький щенок. Такой же беззащитный и милый. Положив его на кровать и накрыв одеялом, Паннакотта заварил немного чая. С каждым маленьким глоточком он чувствовал все большее умиротворение. Он себя ненавидел за этот день, но сейчас все позади. И его маленькое счастье, которое конечно обидится, если услышит, что он маленький, сейчас спокойно спит в соседней комнате, куда уже через несколько минут Фуго придёт, чтобы разделить этот сон на двоих.