Тайны, хранимые пером.

      После войны дни в Хогвартсе для Драко Малфоя не отличались один от другого, они были абсолютно серые и однообразные. Но Драко не считал это чем-то плохим, ему нравилось это спокойствие. Лучше так, чем та бешеная вереница ужасающих событии, в которую был вовлечён Драко год назад. Парень не любил вспоминать события прошлого, предоставь Драко выбор, он бы наверняка запечатал эти воспоминания вглубь своего сознания, чтобы они не маячили постоянно перед его взором и не подвергали Малфоя в уныние.              Но уроки Истории магии даже у Драко Малфоя, прилежного в вопросах образования студента, вызывали неимоверную скуку. Люциус Малфой считал, что чистокровный аристократ обязан разбираться в истории, поэтому с пяти лет у Драко были лучшие преподаватели истории магии, к пятнадцати годам юный волшебник мог перечислить организаторов каждого восстания гоблинов, наизусть знал биографии наиболее выдающихся волшебников прошлого, а также мог назвать с десяток причин и предпосылок перехода магической Британии от абсолютной монархии к парламентской республике.              Профессор Биннс был, пожалуй, самым рассеянным и скучным существом, которое встретил Малфой за свою недолгую, но насыщенную событиями жизнь. Порой Биннс зависал на месте, уперев взгляд в одну точку и долго молчал. Студенты считали это передышкой, однако, Грейнджер (кому как не ей) всегда окликала преподавателя и возвращала его к теме пары. Впрочем, даже, когда профессор читал лекцию, не отвлекаясь ни на что, его все равно мало кто слушал. Уж точно не Драко Малфой - студент восьмого курса Хогвартса, знавший предмет на отлично.              Вот и на этот раз Драко был увлечён своими размышлениями, а не лекцией об увеличении роли гоблинов в магическом мире и становлении Гринготтса единственным банком. Ещё немного повздыхав о необходимости вернуться в Хогвартс после войны ради получения образования и сдачи ЖАБА, Малфой принялся рассматривать своих однокурсников. Парень был очень наблюдательным, он любил подмечать особенности характера волшебника и изменения его настроения по малейшим деталям.       Перья. Драко считал, что очень многое о студентах говорят их пишущие перья. Что, как не пишущее перо могло передать характер его однокурсников? У самого Малфоя было перо на заказ, они изготавливались для семей аристократов и состоятельных людей. Драко, несомненно, понимал прелесть качественного пера. Идеально чёрное, с серебряным наконечником, 5 дюймов в длину - оно идеально лежало в руке, таким инструментом писать было одно удовольствие. Неудивительно, что почерк Драко был ровным, выверенным и вызывал восхищение у преподавателей. Покрутив своё перо в руках, Драко принялся рассматривать инструменты своих однокурсников. На паре собрались все четыре факультета, после войны немногие вернулись к обучению и директор Макгонагалл сочла нецелесообразным делить курс на парах.       Греггори Гойл витал в облаках, а прытко пишущее перо делало за него всю работу. Видимо, родители парня совсем отчаялись и заказали для него артефакт, чтобы хоть он обеспечил их сына необходимыми конспектами для подготовки к экзаменам. Перо было, к счастью, настроено так, чтобы записывать не несомненно интересные мысли Гойла, а речь профессора. Малфой каждый раз удивлялся, что Греггори забыл на восьмом курсе Хогвартса, по его мнению, парню следовало оставить обучение после сдачи СОВ.              Панси Паркинсон была очень предана своему факультету и действительно гордилась тем, что являлась Слизеринкой. Чистота крови была у неё на первом месте, девушка была взращена на рассказах о величии Салазара Слизерина. Это повлияло на ее канцелярские принадлежности. Паркинсон использовала перья зелёного или серебряного цвета, с возрастом, усовершенствовав свои навыки в транфигурации, она начала зачаровывать перья так, что они испускали мягкое изумрудное сияние или блестели серебром. Это выглядело привлекательно, однако, на взгляд Малфоя, слишком много заморочек над предметом, предназначенным для письма.              Пожалуй, Лавгуд была обладательницей самого необычного пера во всем Хогвартсе, иного от неё и не следовало ожидать. На первый взгляд оно напоминало павлинье перо, однако, оно было ярко жёлтого цвета, а кроме характерного для павлиньего пера кружков, было ещё и мелкие чёрные крапинки. Но фантазия Полумны на этом не остановилась: на перо былы хаотично нанизаны всевозможные бусины. Лавгуд на вопросы о пере всегда загадочно улыбалась и отвечала, что это перо бундящей шицы. Студенты Хогвартса после войны стали спокойнее и лишь понимающе улыбались на чудачества Полумны. Бундящая шица... окей, к такому они привыкнуть могли.              Заучка Грейнджер хоть и была на первый взгляд очень аккуратной, собранной студенткой, однако, ее пишущее перо рассказывало чуть больше о своей обладательнице. Верхушка ее пера всегда была чуть растрёпанной и неаккуратной, будто девушка часто подвергалась сомнениям и, возможно даже, чуть грызла ее? В прочем, Драко это совершенно не заботило, маглорожденная никогда не интересовала его, он бы и не знал о существовании Грейнджер, если бы она не рвалась отчаянно ответить на каждый вопрос преподавателя, ну и пожалуй, если бы не являлась подружкой младшего Уизли и Поттера.              Уизли... Пишущие перья Уизли, как и перья недоумка Лонгботтома, всегда были надломаны в нескольких местах в стержне, а опахало было настолько растрепанным, будто эти гриффиндурки собственноручно вырывали перья у бедных птиц, изрядно их потрепав при этом.              Что же насчёт пера Поттера - оно у него было самым обычным. Коричневым, иногда сизым. Герой магического мира, явно не хотел выделяться. Поттер совершенно точно не уделял должного внимания выбору пишущего средства; обычное заурядное перо: не самое дорогое и не настолько дешевое, как у семейки Уизли, словно мальчишка взял первую попавшуюся на глаза принадлежность с полки в «Флориш и Блотсс», где для спешащих волшебников выставлялись необходимые для студентов Хогвартса заранее укомплектованные наборы.              Наконец, прозвучал звонок, означающий окончание занятия, студенты резво подскочили и начали собирать принадлежности, чтобы покинуть кабинет, Биннс продолжал что-то бормотать, он опять не заметил окончания пары.              — Профессор Биннс, - Грейнджер предприняла попытку достучаться до преподавателя, - Профессор, занятие закончилось.       — Пошли, Гермиона, - произнёс Рон Уизли, - он нас не замечает.       Эта фраза стала решающей для того, чтобы золотое трио двинулось из кабинета прочь. Ребята были увлечены разговором: Рон рассказывал друзьям что-то явно интересное, при этом размахивая руками. Гарри Поттер был полностью увлечён разговором, как вдруг почувствовал, что врезался в кого-то. Не удивительно, ведь парень совершенно не смотрел по сторонам.              — Поттер, - медленно произнёс Малфой, - уже в пятый раз, Поттер.        Гарри тихо вздохнул. Конечно, это был Малфой, в кого еще мог врезаться парень посреди огромного коридора Хогвартса. Порой, Поттер считал, что ему катастрофически не везло, иначе он не мог объяснить то, что постоянно натыкался на самодовольного однокурсника. Впрочем, что-то с этим делать и быть менее рассеянным Гарри не пытался, казалось его все устраивало.       — Что? - непонимающе произнёс Гарри.              — Уже в пятый раз за этот год ты врезаешься в меня посреди коридора, - недовольно сказал Драко, - ещё немного, и я подумаю, что ты делаешь это специально.              — Не валяй дурака, Малфой, зачем мне делать это специально? - пробурчал Гарри.              На восьмом курсе взаимоотношения между этими двумя стали менее напряженными. После ужасов войны вся вражда, что существовала между ними с первого курса стала казаться детским ребячеством и чем-то несерьёзным. Да и были ли поводы в чем-то подозревать Малфоя и преследовать его теперь, после падения Волдеморта? Поттер их не видел. Гермиона и Рон только облегченно вздохнули, когда Гарри перестал отслеживать каждый шаг Драко по карте мародеров и подозревать того в заговорах. Драко же больше не задирал троицу, порой пускал саркастические комментарии, ведь Драко буквально был одет в броню из сарказма, но его слова больше не были пропитаны ядом.              — Не знаю, Поттер, помнится совсем недавно, ты был немного помешан на моей персоне, - усмехнулся Драко.              Гарри выдохнул, «Поттер» всегда звучало немного лично из уст Драко, раньше это злило парня, но теперь то, как слизеринец выдыхал его фамилию стало завораживать Гарри. Драко будто бы специально в каждое своё предложение вставлял его фамилию.              — Мы оставили это в прошлом, - воскликнул Гарри.              — Раз так говорит наш герой, - усмехнулся Драко, - то пожалуй так и есть. Ладно, Поттер, - Драко уже было повернулся, чтобы продолжить свой путь в гостиную Слизерина, однако замешкался, вспомнив перо Гарри, его обычное заурядное перо, которое как хорошо характеризовало весь облик парня и его старания не выделяться. Рука Драко сама потянулась в глубь сумки и нащупала футляр с пером. Еще секунду замешкавшись, он все-таки достал футляр.              —Возьми это, - протянул перо Драко Гарри, - начни ты уже пользоваться качественными вещами.       —Эм, спасибо, - удивился Поттер.       Драко лишь кивнул и, чуть смущенный своим поступком, поспешил прочь.              —Малфой! – уже практически покинув коридор услышал Драко и обернулся, - приходи в пятницу вечером к Выручай комнате.       Драко опять кивнул и продолжил свой путь к подземельям, всей школе было известно, что в привычку большей части восьмого курса вошло собираться по вечерам пятницы, однако до этого момента Драко был не вхож в круг желательных персон.