Шифтинг во вселенную Гарри Поттера

      Допили чай, попрощались с Фредом и Джорджем и пошли к выходу. Когда проходили мимо слизеринцев, Малфой опять изобразил обморок, а его подпевалы разразились хохотом.       — Просто представь, что его нет. И всё. Какая разница что о тебе думает этот Малфой? — с презрением сказала я, увидев, что Гарри хотел устроить забив с Дракошей.       — Но я не могу смотреть на это!       — Тогда посмотри на.. — я оглядывалась, —..на этот прекрасный вид! — прикрикнула я и прильнула к окну.       Расстилалось Чёрное озеро, блики в котором мерцали, словно тысячи звёзд. Тёмные верхушки Запретного Леса теперь.. не казались такими пугающими, а на осенний лужок хотелось выбежать и раскидать все немногочисленные опавшие листья.       — Давайте быстрее, нам ещё на Прорицания идти, не забыли? — напомнила Гермиона.       — Сколько ещё там идти? У меня уже ноги отваливаются! — проворчал Рон.       — Прорицания недалеко, вон же Северная башня, — я указала на ступеньки, ведущие наверх.       Ой, шиза пришла.       — Прыг-скок, тру-ля-ля, будем вместе мы всегда.       — Молли, с тобой все в порядке?       — А? Да. Всё хорошо, всё просто отлично.       Ещё несколько ступеней и мы оказались на тесной площадке, где толпился весь класс.       — Как же мы туда попадем?       — Погоди чуть-чуть, Рональд.       И тут же к ногам Гаррика опустилась серебристая веревочная лестница.       — Залезай, только дыхание задержи. Там вонь такая. — протянула я, а Рон на меня подозрительно посмотрел.       — Откуда ты знаешь?       — Так отсюда уже пахнет, не чувствуешь? И залезай уже!       — Тут ещё хуже, чем я думала, — Гермиона поморщилась, как только мы очутились в классе. — Окно нельзя открыть?       — Согласен. И где профессор Трелони? — спросил Рон.       Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос:       — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.       Ух, да начнётся шиза!       — Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.       Мы всей оравой (Гарри, я, Рон, Гермиона) уселись за один столик. — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око.       Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони легким движением плеч поправила шаль и продолжала:       — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов…       Гарри, я и Рон, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чем-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала:       — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбужденного лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?       — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл.       — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на ее длинных изумрудных серьгах. Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала:       — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых.       — Что за бред она несёт. — шепнула я рядом сидящему Гарри, а тот понимающе кивнул.       Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула свое кресло в сторону.       — В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет…       Интересно, а на Седрика это подействует? ОЙ, НО Я ВСЕ РАВНО ЕГО СПАСУ, НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ.       Класс напряженно притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая:       — Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съежилась, — дать мне самый большой серебряный чайник?       Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.       — Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября.       Лаванду пробрала дрожь.       — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое–что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того, как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.       О! Еда на Прорицаниях! Я взяла со стола чашку и принялась неторопливо пить чай.       — Можешь не спешить, — шепнула я Гермионе. — Всё равно скоро уйдём.       — Но конец только через полтора часа, — она осеклась, вспомнив наш вчерашний разговор. — Точно, — и улыбнулась.       — Кажется, вижу, — наконец сказал Гарри. — Что–то вроде неясного креста… — он склонился над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «всякие беды и испытания». А еще, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»… Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость…       — По-моему, у тебя с внутренним оком что–то неладно. Не мешает проверить.       И оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону.       — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Рон уставился в чашку Гарри. — Вижу темное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии?       Рон перевернул чашку.       Нам с Гермионой было забавно за ними наблюдать. Сидят и гадают, кто сдохнет первым.       — А теперь точь–в–точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку.       — И с нами, — между прочим сказала я.       — А вы чего не работаете? — спросил Гарри.       — Мы? Я вообще сюда не должна ходить, а Гермионе этот предмет неинтересен. А ещё я здесь, чтобы посмотреть грядущий цирк.       — А теперь вижу какое-то животное.       — Малфоя что-ли? — я переспросила, а Гарри, Рон и Гермиона подавили смешок.       — Допустим, это голова… похоже на беге… нет, скорее на овцу…       — Паркинсон? Повтори, не расслышала, — троица рассмеялась и так громко, что профессор Трелони обернулась.       — Дайте–ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Рона.       Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая ее объяснения.       Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках.        — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.       — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того–Кого–Нельзя–Называть.       ОПААА НАЧАЛОСЬ, ГЕРМИОНА, УВАЖУХА.       Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в нее, продолжая вращать.       — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка!       — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон.       — Разве не овца? — прошептала я.       — Череп… опасность в дороге…       Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора. — Невилл разбил еще одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.       — Мой мальчик, мой бедный мальчик. Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…       — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.       Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри.       — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.       — Что? — не понял Гарри.       Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.       — Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.       Гермиона встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони. — По-моему, ничего общего с Гримом, — твердо произнесла она.       Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.       — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.       Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щелочек.       — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла.       — Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя. И все сразу потупились.       — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…       Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон старался избегать взгляда Гарри.       — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.       Едва выйдя из кабинета я сказала:       — Гарри, ты переживешь 3 непростительных заклятия, ещё 2 раза переживешь смертельное заклятие и воскреснешь из мёртвых, — троица посмотрела на меня так, будто я живьём съела Василиска. — И какой смысл волноваться о смерти сейчас?       — Воскресну из мёртвых?! — вот вам смешно, а пацанчик-то реально умер от шока.

***

      — Короче, ты не умрёшь. И жаль, что ты записался на Прорицания. Тебе потом страдать от горы домашки, — заключила я, сев за последнюю парту. Во время нашего разговора мы уже успели дойти до кабинета трансфигурации.       Гарри оживился после нашей беседы, поэтому сейчас был более-менее спокойный.       — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.       ВЫ КАК ХОТИТЕ, НО Я ОБОЖАЮ ЭТУ ЖЕНЩИНУ.       Гермиона подняла руку.       — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и…       — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?       Опять молчание.       — Я, — наконец сказал Гарри, а я закатила глаза.       — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели.       Справившись с собой, она продолжала:       — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони.       МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном:       — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.       Как я уже говорила, я люблю эту женщину.       — Итак, если никто не собирается умирать, то мы продолжим урок, — МакГонагалл поправила пучок и медленно начала вышашивагать между рядами.       Мы с Гарри достали перо и начали конспектировать. Впрочем, как и весь класс.       — И так, анимаг — это ведьма или волшебник, способный по желанию превратиться в некое животное. Пребывающий в животной форме по большей части сохраняет способности к человеческому мышлению, осознание своего «я» и свои воспоминания. Также анимаг сохраняет нормальную человеческую продолжительность жизни, даже если надолго принимает свою животную форму. Тем не менее, чувства и эмоции упрощаются, и у анимага появляется много животных устремлений, например, питаться вместо человеческой еды тем, чего жаждет их животное тело.       Профессор выждала несколько секунд, чтобы мы успевали за ней писать.       — Животное, в которое может превращаться волшебник и есть его Патронус. Патронус — заклинание для защиты от дементоров, которые, между прочим, находятся в менее версте от нас. Заклинание Патронуса изучается на 5 курсе. Стать анимагом очень трудно, а сложный и длительный процесс может пойти совершенно неправильно. В результате, считается, что стать анимагом может меньше одного из тысячи ведьм и волшебников. Кто скажет мне, что нужно сделать, чтобы стать анимагом?       Моя рука и Гермионы взметнулись вверх.       — Да, мисс Браун?       Я опустила руку и начала:       — На протяжении целого месяца, от полнолуния до полнолуния, во рту должен находиться лист мандрагоры. Лист нельзя глотать или хотя бы раз вынимать изо рта. Если лист убран изо рта, процесс необходимо начать сначала.       — Достаточно, спасибо.       Не спрашивайте, откуда я знаю это.       — Как видите, это очень сложный процесс. Да, мистер Томас, так что даже не пытайтесь, — строже обычного сказала Макгонагалл, увидев сияющие глаза Дина, но после поникшие, так как мальчик услышал первый пункт.       Женщина поправила мантию и продолжила:       — Анимаг имеет большое потенциальное преимущество в сфере шпионажа и преступности. По каковой причине существует Реестр Анимагов, в котором, по идее , все анимаги должны указать свои личные данные и точное описание внешнего вида своей трансформы. Обычно в облике животного отражаются отличительные признаки или увечья человеческого тела. Отказ от внесения своих данных в Реестр может привести к заключению в Азкабан.       — Знаешь, Гарри, твой папа был анимагом, — улыбнувшись, шепнула я ему.       — Анимагом? — воскликнул он, получив рукой по голове.       — Тише ты! Да, он был незарегистрированным анимагом и превращался в оленя, представляешь?       —..для превращения в анимага необходимо иметь талант и в трансфигурации, и в зельях, и если вам, мистер Поттер, неинтересна эта тема, то прошу покинуть кабинет, — Макгонагалл уставила свой взор на Гарри, который тут же начал перебирать пальцами.       — Урок окончен, запишите домашнее задание и можете идти на обед.

***

      Голодная толпа устремились в Большой зал, и мы быстро влились в толпу. Запах был таким вкусным, что у меня заурчало в животе. Мы уселись за стол и начали трапезу.       — Рон, да ешь ты уже, — сказала я, увидев, что Уизли даже не притронулся к еде. Сегодня давали обалденное рагу.       — Гарри, — сказал он тихим серьезным голосом, — а тебе не случалось видеть где–нибудь большого черного пса?       — Случалось, — кивнул Гарри. — Я его видел тем вечером, когда убежал от Дурслей.       У Рона выпала вилка из рук. — Наверное, какая-нибудь бродячая собака, — пожала плечами Гермиона.       Рон взглянул на нее, как на спятившую.       — И что с того? Ну, видел он собаку, че бубнить-то, — я начала сердиться.       — Вы не понимаете, — сказал Рон, — если Гарри видел Грима, это… это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.       — Совпадение, — отмахнулась Гермиона, наливая себе тыквенного сока.       Я тем временем доедала свою порцию. Уж настолько блюдо было вкусным.       — Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — тут уж начал сердиться Рон. — Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима.       — Вот-вот. Именно от страха, — задрав нос, проговорила Гермиона. — Грим не предзнаменование смерти, а ее причина. И Гарри сейчас с нами именно потому, что он не такой дурак увидел черного пса и не помер.       Рон что–то беззвучно прошептал, глядя на Гермиону. А Гермиона вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком.       — По-моему, прорицание — довольно путаный предмет, нет в нем ясности, — сказала она, ища заданную страницу. — Сплошное гадание.       — С Гримом в той чашке все было ясно, — отстаивал свое Рон.       — Но на уроке ты не был так в этом уверен. Сам сказал Гарри: не то бегемот, не то овца.       — Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость.       Последние слова Гермиону явно задели. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что мясо и морковь из тарелки разлетелись во все стороны.       — Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок — просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией.       Гермиона схватила сумку и гордо удалилась.       — Во даёт, — восхитилась я, допив тыквенный сок. — Кстати, чего молчишь, Гарри?       Поттах поморгал и всё-таки ответил:       — Да так. Думаю об отце. Он очень интересно жил в Хогвартсе. Да и мама..       Он вздохнул.       — Мне ещё за учебником зайти надо. Я пойду. Кстати, Уход за Магическими Существами, не терпится пойти на урок к Хагриду, — сказал Рон и с этими словами удалился.

***

      — Знаешь, Гарри, я тебя понимаю. — вздохнув, начала я, едва мы вышли на улицу. — Хотя.. ты хоть что-то о родителях знаешь. Я о моих ни разу не слышала. Не знаю, кто они, как они, где они.       — Но как это произошло? И с кем ты жила до Хогвартса? Ты же говорила, что.. —..что училась дома, — продолжила я за Гарри, — но на самом деле нет. Я.. Я знаю только поверхностно программу обучения за 1 и 2 курс. Жила я в приюте, ты хоть у Дурслей жил.       — Уж лучше в приюте, чем у Дурслей, — буркнул Гарри.       — Не-а, уж лучше у Дурслей, чем в приюте, поверь на слово. Я вот думаю, спросить ли у Дамблдора о мистера и миссис Браун? Имею ввиду, моих родителей.       — Это хорошая идея, можешь попробовать, — согласился Гарри.       — Мне сказали, что родители погибли в автокатастрофе! — я пнула ногой камешек. — Но я чувствую, они не обычные люди.       Гарри тут же встрепенулся.       — Мне сказали тоже самое! И что в итоге? Мои родители были в Ордене Феникса, трижды бросали Волан.. ой, то есть, Тому-Кого-Нельзя-Называть.       — Прости, что перебиваю, но называй полное имя. Волан-Де-Морт. Что тут страшного? Не понимаю тех людей, которые не произносят его имя. Страх перед именем? Бред, — я поморщилась.       Гарри улыбнулся и посмотрел мне в глаза.       — А мы и вправду с тобой очень похожи.       Моё сердце сделало сальто, а Гарри продолжал:       —…бросали вызов Волан-Де-Морту и погибли героями. Мы обязаны узнать о твоих родителях, Молли! Иначе как ты сюда попала?       — Попала я сюда.. Э-э.. — я замялась.       Гарри понял, что я не хочу об этом говорить и промолчал. Вот почему Рон и Гермиона с ним дружат. Он настоящий друг и всегда поддержит. Хотя мы знакомы 2 дня.       — Но я уверен, что ты не маглорожденная, — сменил тему Гарри и улыбнулся.       — Гарри, Молли, подождите! — крикнула Гермиона откуда-то сзади. Мы уже спускались к хижине Хагрида.       Она присоединилась к нам, а после чего нас догнал Рон. Рон и Гермиона друг с другом не разговаривали. Мы тоже молчали.       Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок.       — Скорее идемте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед!       — Не бойся, Гарри, — засмеялась я. — Мы не в Запретный лес идём.       — Читаешь мысли? — он выгнул бровь.       — Потом объясню, — я махнула рукой и подбежала к однокурсникам, не забыв потянуть за собой Гарри. Ах да, урок был со слизеринцами.       — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем… э–э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки…       — Что–о? — изумился Малфой. — Как это откройте?       — А? — не понял Хагрид.       — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.       Он вынул свой учебник, который был крепко–накрепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Гарри, стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками.       Так, Хагрид нервничает. Надо помочь.       — Просто погладьте корешок перед тем, как открыть книгу, — крикнула я так, чтобы всем было меня слышно.       Все зашевелились, а я тем временем встала возле Драко. Он уже открыл рот, чтобы съязвить Хагриду, но я его опередила:       — Даже не начинай, — спокойно сказала я.       — Ты вообще кто такая? — Малфой сделал такое лицо, будто его сейчас стошнит. Мм, чего я-то? Я же не Амбридж, чтобы от меня тошнило.       — Та-Чье-Имя-Нельзя-Называть, — мне так захотелось над ним поиздеваться.       — Чего? — Драко повернулся назад, но я уже скрылась.       Хагрид уже успел сходить в лес, и теперь оттуда к нам галопом приближалось около дюжины гиппогрифов.       Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились.       — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!       Они и вправду были очень красивыми. Все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно–вороные.       — Перво–наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.       Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. Пидорасы. Больше их никак назвать нельзя.       — Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?       Ученики еще на шаг отступили от изгороди. Мне очень хотелось попробовать, поэтому я не отходила назад.       — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий.       — Я хочу, — синхронно сказали мы с Гарри и тут же переглянулись.       — Э-э.. Гарри, подойди сюда, — очень приятно, Хагрид. Хотя, он меня не знает, ему можно простить. — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь.       — Гарри, не бойся. У тебя будет незабываемый полет, — шепнула я ему после того, как он уже перемахнул через изгородь.       — Полет? — с ужасом переспросил Гарри, но было уже поздно.       Интересно, а где Рон с Гермионой? Я начала оглядываться по сторонам. А, вот же они. Двоица стояла посередине, за Лавандой и Парвати.       — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста.       Из-за раздумий я не успела поглядеть на физиономию Гарри, которому сказали про полёт.

***

      — Ты молодец, Гарри! — я подбежала к нему после того, как Клювокрыл опустил его на землю.       Он улыбнулся:       — Спасибо.       — Ты не против, если я возьму Клювокрыла? — шутливо спросила я, подходя к гиппогрифу. Гарри не успел ответить, как раздался голос Малфоя.       — Это совсем просто, — говорил он, растягивая слова, но так, чтобы слышал Гарри. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился… Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, — ты ничуть не опасен!       Стоп.       А вот и первое событие, которое я должна исправить.