Не торопись умирать

— Эй, Комаэда, открывай, — прокричал Хината, колотясь в дверь. Ответа не было вот уже с минуту. Парня не было видно почти два дня, и это начинало напрягать. Не то чтобы Хаджимэ переживал — не за него, по крайней мере. Упускать из виду настолько опасного типа было идеей максимально отвратительной. А так как дорогие одноклассники не выказали сильного желания отправиться на его поиски, то сделать это пришлось Хинате. И вот теперь, оббегав пять островов, он стоял перед домиком Комаэды, злой, как собака. Хотелось поскорее расправиться с этим делом и уйти куда подальше. Вот только ответа всё не было и не было, и где-то глубоко внутри стало зарождаться смутное беспокойство. Парень неуверенно переступил с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, а затем, положив руку на дверь, легонько толкнул её. Чем чёрт не шутит. И действительно, к великому удивлению Хинаты, дверь бесшумно открылась, и теперь он чувствовал себя самым настоящим идиотом. Внутри всё как-то сжалось. Комаэда не закрывал дверь? Одно лишь это навевало далеко не самые приятные мысли. Сглотнув, Хината ступил внутрь домика, ёжась и осматриваясь. Его взгляд тут же приковала к себе спина Комаэды. Парень сидел за столом — или, лучше сказать, лежал, — совсем не обращая на него внимание. — Комаэда? — тихо позвал Хаджимэ, делая шаг навстречу. От злости и раздражения вдруг не осталось ни следа. Ответа так и не последовало. Хаджимэ прошиб холодный пот. Сжав руки в кулаки, он сделал ещё шаг вперёд, унимая дрожь во всём теле. Он же… Он же не мог быть?.. — Комаэда? — Он предпринял ещё одну попытку, приподнимая руку и касаясь плеча Нагито. — Хината-кун, тебя не учили стучать? — хрипло пробурчал Комаэда, заставив Хинату отпрыгнуть от него в ужасе. — Ты живой! — воскликнул он, чувствуя, как с души сваливается камень. — А не должен быть? Ты же знаешь, это так легко исправить. Только скажи. — Нет, — отрезал Хаджимэ, растирая ладонями лицо. — Почему ты не отвечал? — Спал. — За столом? — Нельзя? — Будешь спать за столом — заболит шея, — поджал губы Хаджимэ. Комаэда слабо улыбнулся, лениво приоткрывая один глаз. — Я не ослышался, Хината-кун? Неужто ты за меня переживаешь? — …нет. Давай, поднимайся. — Это приказ? Хаджимэ закрыл глаза, потирая переносицу. Куда он вообще полез? — Комаэда, пожалуйста, помолчи. — Он скрестил руки на груди. — Хочешь спать — спи в кровати, по-человечески. Нагито хрипло рассмеялся, однако благоразумно промолчал, медленно поднимаясь со стула. Бросив в сторону Хаджимэ короткий, нечитаемый взгляд, он осторожно побрёл к кровати, немного пошатываясь из стороны в сторону. Что, конечно, не ускользнуло от зоркого взгляда совершенно необеспокоенного Хинаты. — Эй, ты в порядке? — В полном, — отмахнулся Комаэда, падая на кровать лицом вниз. Хаджимэ нарочито громко выдохнул, однако на помощь поспешил, переворачивая парня на бок и помогая ему устроиться удобнее. — Ты собираешься спать в одежде? — Хината изогнул бровь, окидывая его скептическим взглядом. — Серьёзно? — Конечно. Если только… — Рука Нагито взметнулась к лицу, театрально прикрывая его рот. — Хината-кун, ты хочешь?.. — Воздержусь, — оборвал его Хината. — Сними хотя бы ботинки. Комаэда только виновато улыбнулся, приподнимаясь на локтях, и тут же упал обратно, промычав что-то в простыни. — Чего? — Не хочу, — повторил Нагито, приподнимая голову. — Не хочешь? — Нет. — Клянусь, ты хуже ребёнка — проворчал Хината, помогая ему скинуть ботинки. За ними последовала и потёртая куртка. Парень неосознанно сглотнул — он впервые видел Комаэду в одной футболке, и вид этот был… печальный. Нагито тут же обхватил себя за плечи, сжимаясь в клубочек. — Ты точно в порядке? — смягчившись, спросил Хината, присаживаясь на краешек кровати. Комаэда поднял на него влажные глаза и, облизав губы, слабо кивнул. — Хоть бы врать научился. — Хината-кун, пожалуйста, просто… Договорить он не смог. Подавшись вперёд, Хината накрыл его губы своей ладонью, смерив его взглядом. — Даже не начинай. — Он вздохнул, прикрывая глаза, а затем убрал руку. — Колись. Комаэда пожевал нижнюю губу, словно взвешивая «за» и «против». — Просто устал, — спустя некоторое время ответил он. — Так спи. Кто тебе не даёт, — фыркнул Хаджимэ, упираясь руками в постель. Вставать почему-то совсем не хотелось. Нагито только вяло улыбнулся и снова закрыл глаза. Что ж, на вопрос он отвечать явно не собирался. — Ладно, ты хотя бы живой, — вздохнул Хината, взъерошивая рукой волосы. — Надо остальным рассказать. Вот они обрадуются. Он хотел было встать, однако не смог. Удивлённо сморгнув, Хината опустил глаза. — Что ты делаешь? — спросил он, буравя взглядом Комаэду. Тот сразу же убрал руку, до этого сжимавшую краешек рубашки парня. — Не мог бы ты ненадолго остаться? — С чего вдруг? — О, ты совершенно прав. — Он тут же переменился в лице. — Прости, Хината-кун. Приятного вечера. Хаджимэ откинулся назад, возводя глаза к потолку. Пожалеет ведь потом об этом. — Мог бы. — Что? — Остаться, — неохотно повторил Хината, сминая пальцами простынь. Комаэда потупился, но промолчал. Они просидели так некоторое время. Хаджимэ продолжал пялиться в потолок за неимением лучшего занятия, Нагито же неподвижно лежал рядом с ним, водя взглядом по комнате. — Хината-кун? — М-м? — Могу я положить голову тебе на колени? — глухо отозвался Нагито. Его взгляд был туманным, словно он с трудом цеплялся за ускользающее сознание. Хаджимэ развернулся к нему. — Ты всё никак не успокоишься? — Я просто подумал, — на лице Комаэды проявилась вялая улыбка, — что ты поможешь мне быстрее заснуть. Наверное, слышать такое от меня противно, но с тех пор, как мы познакомились, мне кажется, неудача обходила меня стороной. И я очень благодарен тебе за это, Хината-кун. — Комаэда? — А, не обращай внимание. Я просто устал. Забудь. — Он повернулся на другой бок, замолкая. Хината скрестил руки на груди. Не то чтобы он был сильно против, просто… Не каждый день услышишь такую просьбу. Вид Комаэды, свернувшегося калачиком возле него, порождал внутри какое-то странное чувство. Парень сглотнул, принимая решение. — Ладно, —вздохнул он, сбрасывая с ног кеды. — Скажи, как мне лучше сесть? Нагито вздрогнул, почувствовав близость чужого тела, и повернул голову. — Хината-кун, ты уверен? — Он сглотнул. — Ты не должен чувствовать себя обязанным мне. Я и так воспользовался твоей добротой. — Двигайся давай, — буркнул Хаджимэ, и Комаэда тут же сел на кровати, пропуская его к стене. Прислонившись к ней спиной, Хината откинул голову назад, закрывая глаза. В то же мгновение он почувствовал, как Нагито осторожно кладёт голову на его колени. — Удобно? — спросил Хаджимэ. Комаэда слабо кивнул, устраиваясь поудобнее. — Хината-кун? — Ты сегодня больно разговорчивый, — фыркнул он. — Чего? — Знаешь, у моей удачи есть обратная сторона. Каждый раз, когда со мной случается что-то плохое, я знаю, что за этим последует белая полоса. — Он помолчал. — Это работает и в обратную сторону. — И к чему ты клонишь? — Всё то время, что я провёл вместе с тобой — мне кажется, что это сплошная белая полоса. Когда ты рядом, я перестаю думать о плохом. — Короткий выдох. — И это заставляет меня задуматься. — О чём? — Что в конце концов это просто закончится. — Чем? — Хината опустил на него взгляд. Губы Нагито растянулись в какой-то странной улыбке. — Моей смертью, — просто ответил он. — Ч-чего? — Я не против умереть, Хината-кун. В конце концов, мир должен очиститься от мусора рано или поздно. Раньше я думал, что чем раньше я подарю свою жизнь надежде — тем лучше. Но сейчас… — Хаджимэ почувствовал, как его талию обвивают худые руки Комаэды. — Я хочу пожить ещё чуть-чуть. Провести с тобой ещё немного времени, Хината-кун. И ради этого я готов принять самую страшную смерть. Комаэда сухо рассмеялся, прижимаясь к Хаджимэ. — Не неси ерунды, — вздохнул Хината. Его рука практически машинально легла на голову Комаэды. — Ты просто устал. Проспись для начала. А потом поговорим. — Разумеется, — услужливо согласился Нагито, замолкая. Спустя некоторое время комнату заполнил звук его мерного дыхания. Приоткрыв глаза, Хината глянул на него, улыбаясь против воли. Его пальцы провели по белёсым волосам Комаэды, приглаживая непослушные пряди. — У нас ещё много времени впереди, — прошептал он. — Так что не торопись умирать.