Исцеление

      Погруженность в себя сыграла злую шутку. Теперь Мия не стремилась к общению, вела себя подчеркнуто-холодно. Это проявлялось в повышенной сдержанности с коллегами и при коротких встречах с друзьями. Несмотря на то, что Френсис периодически жила у нее несколько дней, пока возвращалась в Штаты, особенно выбраться куда-то и повеселиться у подруги не получалось. Мия была готова привести подругу в отвязное и яркое место, и даже сидеть, попивая крепкие напитки, но танцев и любых других видов развлечения больше не было.       Девушка выполняла свою работу на механическом уровне, вела себя очень адекватно, но совершенно бездушно. Статьи стали проще, слог стал более сухим и где-то полунаучным, что создавало не поток образов, которым обычно изобиловала ее работа, но частично проверенными фактами и домыслами, подкрепленными статистиками. Жажда жизни, любопытство девушки угасало и в статьях. Все написанное было грамотным, но ничуть не цепляющим. Это стало влиять на рейтинг журнала.       Поведение журналистки в корне отличалось от того, к чему она сама была готова. Ее начало пугать, что стала так холодна, но признаться себе в этом откровенно не могла. Ей казалось, что пока временно отсутствует то вдохновение, которое поразительным образом, вытаскивало из бездны отчаяния в самые сложные времена. А может не было таких времен до этого момента? Это неизвестно. Мие казалось, что стоит ей только позволить себе хоть каплю эмоций — вся выстроенная защита, которую она так усердно собирала, мигом рухнет, оставляя после себя только затопленные берега. Это апатичное состояние было ничем не перекрыть, чтобы она не делала.       Виктор больше не мог выносить ее несчастья. Он оставил большую часть дел, распределил на подчиненных, оставляя себе только дела, которые не могут без него решиться. Тогда временно перебрался к Мие. В своей спокойной манере, он с готовностью заваривал чай, был настроен поговорить, если ей это было нужно. Хотел решить хотя бы часть ее проблем, пока подруга не придет в норму.       Сначала Мия была до неузнаваемости груба с ним, после стала мягче, как посмотрела на себя со стороны. Ведь ничто не давало права быть грубой с тем, кто на самом деле всегда делал для нее лишь добро.       Увидев свою несправедливую ошибку, Мия немного смягчилась, но продолжала несколько игнорировать его истинно дружескую помощь. Эта помощь оказалась неоценима важна в течении нескольких месяцев, которые незаметно тронули ее умирающую душу.       Мия не подпускала к себе никого, даже для простых объятий, на которые всегда была щедра с друзьями и подругами. После того сна, все внутри как отрезало окончательно. Ей казалось, что она никогда больше не захочет ни с кем близости. Ни телесной, ни духовной.        Ее все больше окружали парни, которые, почему-то, были не прочь провести с ней время, хотя она, казалось, всем видом отпугивала окружающих, игнорировала их. В какой-то момент, может от отчаяния, она напилась так, что не заметила, как ее целовала девушка в баре, которая пару часов нагло клеилась к Мие, угощая ароматными коктейлями.       Когда поцелуй все-таки произошел, Мия почувствовала только одну пустоту. Видимо именно это и заставило девушку уйти, на что печальная девушка посмотрела так же, равнодушно. Ее не волновало и не трогало вообще ничего — ни прикосновение, ни поцелуй, ни разговоры.       От этого гнетущего состояния не хотелось жить. Иногда она начинала задумываться о самоубийстве, просчитывая уровень повреждений от которого бы успела скончаться до того, как начнет справляться регенерация. В один прекрасный момент, это стало единственной темой, действительно волновавшей ее. Позже стала изучать свойства боли, смотреть разные виды воздействия на тело, искать способы. Казалось, с каждым днем теряла страх и чувство самосохранения. Но вида не подавала. Только глаза стали еще печальнее обычного.

***

      В один вечер, который был также похож на предыдущий, как и практически год перед этим, Мия работала над статьей о мужских фетишах, применяя их на различных фентезийных героях для своей необычной предновогодней статьи.        Целью было не доказать существование этих самых существ, а предположить, что бы могло нравится оборотным, вампирам, кентаврам и т.д. Задумка была в эротической сказке для особого новогоднего издания, где было множество художественных плакатов с очаровательными дьяволицами, нимфами и полулюдьми, что бы не только порадовать читателей качественными статьями, но, в предновогоднее время, еще и особыми «сказками». Новогоднее настроение так её и не посетило, статья, которая должна была быть в полушуточной форме, шла все сложнее и сложнее, ведь ее собственное состояние, как раз все эмоции и отрицало.       Виктор задумчиво читал очередную книгу, не глядя на девушку, но тонко подмечая то, что та растеряна, устала и не продуктивна для работы. Выдержав паузу, Виктор предложил чая. Мия согласилась, откидываясь на спинку кресла. Все равно мысли не шли. Получив свою чашку чая, девушка про себя усмехнулась своему вопросу, но все равно спросила: — Виктор, скажи, что вампирам нравится в сексе?       Виктор чуть не подавился от этого вопроса, но сдержанно отставил чашку в сторону, беспокойно посмотрев в глаза в поисках причины столь абсурдного и некорректного вопроса в его сторону. Но не нашел. — Мия, в чем причина твоего интереса к этому вопросу? — вопросительно поднял бровь Виктор. — Вик, ты не подумай, что я лезу и все такое… но… — она выдохнула, — Мне это нужно для статьи. Тема «Мужские фетиши у разных персонажей фентази».       Его глаза заметно округлились, он даже слегка прочистил горло: — Кхм.кхм… Мия, насколько откровенный ответ ты планируешь получить?       Мия на секунду задумалась, подняв глаза вверх: — Ну… наверно максимально, как ты можешь мне ответить. Я тебе доверяю, — почему-то добавила она.       Виктор задумался: — Я думаю здесь дело не в том, что именно возбуждает вампиров. Думаю просто дело в том, какой он по натуре. — Да? И какой же ты? — любопытство, кажется начало пробивать потолок. — Мия… это не корректно с твоей стороны. Мне не хочется отвечать тебе на этот вопрос, — сухо сказал Виктор. — Хорошо, я сдаюсь, — она подняла руки побеждено, — расскажи просто об абстрактном вампире и что его могло бы привлекать. Ведь многие же любят секс, — она хихикнула, но про себя. — Это точно тебе для статьи нужно? — укоризненно посмотрел Виктор. — Да, да, вот смотри, — сказала Мия, показав заголовок и начало своей статьи, — Эта статья для особого издания, есть надежда поднять спрос на журнал.       Он прикрыл глаза и тихо вздохнул: — Хорошо. Я тебе помогу. Только, естественно, буду делать это так, как считаю нужным. Ты согласна? — Да, конечно, Виктор, я буду очень благодарна! — внезапно обрадовалась она. — Секс для вампира — это не столь сакральное действие, как для человека… это с одной стороны. Эмоции ощущаются более сдавлено, но при этом сильно отличаются. Представь, что ты пытаешься сжать в руках шар, полный воздуха. Шар деформируется, но его содержимое остается неизменным. На самом деле при первом давлении, воздух еще не начинает уходить, но это напряжение в шаре я бы сравнил с напряжением в теле вампира. С одной стороны эмоции давят, с другой, они же и наполняют существо так, что требуют более яркого выхода. Напряжение в процессе возбуждения только растет, его хочется излить так, чтобы партнера накрыло с головой. Возникает ощущение, что при сексе с человеком, даже возникает какое-то своеобразное эмоциональное поле вокруг из-за выплеска этого напряжения. Поэтому вампиры кормятся не только кровью, но и получают мощную эмоциональную подпитку. Но и человек при этой связи получает что-то особенное. Но здесь уже не ко мне. Вампиры любят управлять своими партнерами в какой-то мере. Поэтому сила или гипноз также используется в сексуальных практиках. При этом, особое удовольствие вампир испытывает, когда партнер сам просит применить это на нем. Это дает определенную разрядку через доверие. Ведь с человеком можно сделать все что угодно, особенно когда добровольно сдаются в плен. Практики с применением укусов также могут наладить связь и доставить удовольствие… Поэтому, вампиры в этом отношении не сильно отличаются от разных людей, любящих нестандартные сексуальные практики.       Все время монолога Виктора, Мия сидела раскрыв рот и не отводя от него восхищенного взгляда. «Расколола? Ван Арта? Это что же за аттракцион невиданных чудес?» восхищалась она. В то время как он думал о том, что готов сказать что угодно, лишь бы ее лицо перестало быть по привычке, безэмоциональным. Его до ужаса беспокоило ее безразличие, которое было ей совсем не к лицу. Это стало единственной причиной его откровенного монолога.        Виктор любовался ее лицом украдкой, пока она не замечала. Смотрел как Мия мерно накручивает прядь на ручку, пока пишет в блокноте, как втыкает карандаш в волосы, вместо заколки, когда печатает статью. Он знал каждую эмоцию, что изредка изменяла ее лицо. И эти краткие перемены заставляли его не опускать руки, когда очень хотелось ее взять, растрясти, отвезти куда-то, показав мир, который она упускает из-под носа из-за своих страданий. Но он терпел. Ждал. Когда она наконец оттает… — Виктор… — ему показалось, что ее щеки тронул румянец. — Да, Мия, — он перевел взгляд от книги на нее. — А ты можешь применить на мне гипноз, что бы я поняла о чем ты говоришь? — немного смущенно сказала девушка, внутренне уже вся покраснев от понимания Кого она об этом просит.       Виктор внутренне вспыхнул… но не от злости, а от удивления. Но ничем не выдал свою внутреннюю борьбу. Его дружба так и продолжала оставаться дружбой ровно до этого момента. Это как определенный шаг за грань в его понимании. Это что-то новое… и от его слов чаша весов может качнуться в ту или иную сторону. — Мия… ты же слышала мой рассказ сейчас?       Она чуть отвела взгляд: — Я слышала абсолютно все, Виктор. Я знаю, что ты меня не обидишь. Я готова, — уверено выдала девушка. — Хорошо. Но ты не сможешь меня остановить. Ты все равно согласна? — пытался отговорить он. — Да, давай, — сухо ответила Мия.       Виктор отложил книгу. Смотрел в ее глаза неотрывно. Почти сразу захотела моргнуть, но он тут же подавил этот порыв. Тогда захотелось встать. Но не смогла. Тело не слушалось ее, а разум был максимально открыт. Она почувствовала себя совершенно беспомощной под его взглядом. Это напугало, но она помнила, что сейчас не сможет его остановить и остается надеяться только на его благоразумие.        Ван Арт медленно поднялся с кресла, не отрывая зрительного контакта, подошел к ней очень близко. Оказавшись за ее спиной, он приблизился к уху, прошептав: — Мия… ты слышишь только мой голос, реагируешь только на мои слова. Если поняла — кивни.       Она, почувствовав, что снова может распоряжаться своим телом, кивнула. — Я сейчас буду тебе говорить, а ты это сделаешь для меня, ни на секунду не сомневаясь. Представь сейчас все предметы в этой комнате, которые заставляют тебя чувствовать душевную боль, вспомни где они находятся… — он следил за тем, как ее глаза стали сканировать комнату, — Встань и собери их в большую спортивную сумку.       Она легко встала с места, начала вытаскивать вещи из шкафов, кидая их в спортивную сумку. Увидел, что она хранила старые фотографии из детства, старую, но очень уютную кофту, с которой оказывается связывали очень неприятные воспоминания, он увидел футболку Макса, которую, девушка оказывается хранила — все это полетело в спортивную сумку без колебаний. Мия понесла вещи в сумке на улицу. Направившмсь к месту готовки барбекю рядом с домом. Холодно посмотрев на вещи, вывалила их и подожгла, заботливо прикрыв все это крышкой. Когда убедилась, что вещи сгорели, открыла крышку, потушила остатки огня, направилась обратно в сторону дома, поднялась на нужный этаж и зашла в квартиру.        Когда Виктор увидел, что она остановилась, приказал: — Мия, сейчас в тебе поднимутся все эмоции, которые делают тебя несчастной и ты выплеснешь их.       В этот момент она не пошевелилась. Виктор недовольно посмотрел на нее, усилив воздействие, не позволяя игнорировать его приказ. И тут он увидел, как ее лицо начало меняться. В секунды на нее давила боль, страх, ужас, стыд, отчаяние, депрессия, апатия, разочарование. Застыв в разочаровании девушка захотела разбиться на тысячи осколков. Вместо этого со всей силы вцепилась себе в руки, стараясь оставить себе отметины от пальцев и ногтей, чтобы как-то остановить потоки боли и отчаяния. Ей казалось, что зря не погибла тогда, что напрасно ходит по земле, раз в ней нет такой силы, смелости, как у Макса. Мия думала, что ее жизнь теперь мешает всем, приносит боль его семье за то, что он умер. Макс умер по ее вине. Если бы они не познакомились, она бы… Сейчас застыла со слезами на глазах. Она бы умерла еще тогда, спасая Шона. Казалось, что это было бы правильно — умереть за кого-то, не заставляя других за нее краснеть, вступаться и погибать.       Мия не могла думать о том, что ее действия, фактически, спасли вампиров и оборотней этого города, т.к. она смогли остановить Кровавый ритуал, который должен был точно стереть всех ныне живущих. В этот момент могла только думать о своей бесполезности, своей нереализованности, как женщины. Не думала о других в полной мере, когда шла на последний бой, и погибшие тогда — на ее совести. Многие остались живы, но потеря в лице Фолла оказалась самой страшной жертвой сложившихся обстоятельств. Это то чувство, когда так сильно любить никого нельзя. А он любил ее. Отдал жизнь за нее, а она даже не могла быть благодарной.       «Я ужасна, я отвратительна! Я все делаю только ради себя! Не в состоянии ценить других людей и тех, кто готов быть ко мне добр! Это ужасно! Почему я не могу умереть прямо сейчас? Убей меня, забери меня к себе… я не заслужила эту жизнь! Лучше бы я умерла тогда окончательно. Ты бы не выхаживал меня, не тренировал, я бы не знала тебя, но и ты бы жил, был счастлив со своей семьей, завел бы волчат с красавицей-женой. Но этого не будет. Никогда. Я больше не могу. Я сломалась. Прости меня. Прости. Я не могу не оплакивать тебя ежесекундно. Моя боль никуда не уходит, только поглощает своей тягучей тьмой!», кричала Мия, не в силах остановится.       Тело пропустило через себя тысячи эмоций и когда одно из выражений застыло, из глаз полились слезы. Слезы переходили в рыдания и крик, такой горький, что только от этого крика хотелось остановить все это. От боли хотелось задохнуться, вытащить свою душу и никогда не прекращать поток слез.       Виктор смотрел, но не трогал, только чуть подался корпусом вперед — это то, насколько он позволил себе покинуть собственное самообладание. Когда начала что-то кричать — очень громко и быстро, неразборчиво… хотелось бесконечно ее обнять, но он намерено этого не делал. Спустя какое-то время, девушка успокоилась и сползла на пол без сил, прикрыла глаза. Тогда Виктор сел рядом, приподнял, посадив так, что бы она облокотилась на него спиной. Обнял сзади за талию, притянул к себе жестом полным заботы и нежности. — Позволь мне забрать всю твою боль, что у тебя осталась, — тихо, но очень уверенно сказал Виктор, поцеловав ее в висок.       Она отпустила себя и обмякла в его руках, издав протяжный выдох. Так они просидели несколько часов неподвижно, пока девушка не почувствовала себя лучше. Открыла глаза, но не поворачивалась к нему. Сидя с Виктором, Мия начала осознавать происходящее. Медленно, но верно. Поняла, что он сказал ей собрать вещи, чтобы избавиться от воспоминаний. Друг заставил ее рыдать и скинуть оковы своих страданий. И ничего не сделал из того, что бы было неприятно. В этот момент, осознала, что боли больше нет. Ей казалось, выплакала ее вместе со слезами. Внутри был покой — такой необходимый и долгожданный. Но… девушка продолжала сидеть и не двигаться, только попробовала чуть развернуться. Виктор на секунду задержал ее, не давая посмотреть на него. — Я разрешаю тебе быть счастливой. Теперь, разреши себе сама. Прямо сейчас. Как только ты разрешишь себе счастье, мое воздействие на тебя закончится, — спокойно и размеренно сказал Виктор, ослабляя объятья.       Мия закрыла глаза, почувствовала, что внутренние запреты на счастливую жизнь мягко снимаются, даже улыбнулась, и в какой-то момент глубоко вдохнула воздух и медленно выдохнула. «Вот оно… это чувство… я свободна», подумала, разворачиваясь к Виктору.       Мия увидела привычный проницательный взгляд, улыбнулась своей искренней улыбкой. Внутри переполняла удивительная и непреодолимая благодарность за то, что отпустив собственный контроль за ситуацией, и что позволила ей помочь. По-настоящему. Так, как было нужно. Остановив взгляд на губах, она легко прикоснулась к ним своими, целуя нежно и бережно. В поцелуй она вложила все свое естество, свои новые более чистые ощущения, показывая свою приобретенную мягкость и спокойствие. Виктор не отвечал на ее поцелуй, но и не отталкивал, позволяя полностью себя выразить. Оторвавшись от губ, посмотрела чуть туманным взглядом с явной просьбой и прильнула губами снова. Это второй трофей — поцелуй благодарности. В этот раз Ван Арт позволил себе ответить на тепло, слегка углубляя поцелуй и придерживая лицо прохладными пальцами.