Русская рулетка.

Взять в правую руку.       Он всегда приходил поздно. Ничего не тянуло его в пустую, холодную квартиру, и он предпочитал ходить по людным освещенным улицам или темным переулкам, нежели возвращаться домой. Заваривал кофе, тут же выливал его в раковину и доставал бутылку виски, наливая себе порцию на два пальца. Уходил курить, а спустя полпачки возвращался и опрокидывал в себя янтарную жидкость, не чувствуя вкуса. Перехватывал что-то из почти пустого холодильника, быстро принимал душ и уходил спать, чтобы следующий день пришел как можно быстрее. Нажать большим пальцем на едва приметную кнопку.       Утро действительно наступало необычайно быстро, и он в полудреме добирался до умывальника, засовывал голову по холодную воду, пытаясь взбодриться. Доходил до кухни, где ставил греться чайник, который каждый раз выключал, едва выкурив утреннюю сигарету. Проглаживал брюки и рубашку, подхватывал рабочий портфель и выходил из дома с облегченным вздохом, переставая чувствовать давление серых стен. Барабан выкидывается с легким щелчком.       Он заходил в кофейню за углом, где завтракал каждое утро, сидя за самым дальним столиком у окна, и неизменно заказывал двойной экспрессо и порцию фирменных блинчиков с вишневым вареньем. Официанты перестали предлагать что-то иное уже через пару месяцев, понимая, что это бесполезно. Они даже не всегда подходили узнать заказ, прекрасно зная вкусы постоянного клиента, и сразу приносили теплое блюдо и обжигающе-горячий кофе. Он ел медленно, постоянно отвлекаясь на прохожих за окном, жестом просил счет, не заглядывая в чек, оставлял много больше нужного и уходил, не дожидаясь сдачи. Немного наклонить оружие стволом вверх.       Он добирался до работы на метро и никогда не опаздывал. Улыбался женщинам, пожимал руки мужчинам. С любым вел себя одинаково вежливо, даже если человек занимал совсем низкое положение в компании. Никогда не кричал, неукоснительно соблюдал свои обязанности и даже больше, никогда не отказываясь от работы. Директор не могла нарадоваться на молодого талантливого сотрудника, то и дело обещая ему повышение, и он благодарно кивал, не напоминая, что слышит это уже больше двух лет. На обед ходил вместе с коллегами в столовую, расположенную в этом же здании, и даже активно участвовал в разговоре, показывая себя эрудированным и всесторонне развитым человеком Единственная пуля легко выскальзывает, падая на раскрытую ладонь.       Он приходил в офис первый и уходил всегда последний. Бывал на работе каждый день, забывая о выходных и праздниках. Никогда не вписывал себя в график отпусков, хотя их у него накопилось едва ли не больше, чем у любого в компании. Даже на больничный он не уходил, да и никто никогда не видел его хотя бы с обыкновенным насморком. Некоторые коллеги за глаза называли его «роботом», другие же, более близко знакомые с ним, просто недоуменно пожимали плечами, не стремясь разгадать этот феномен. «У каждого свои тараканы в голове» - тихо шептали они, проходя мимо его кабинета, из-под двери которого всегда виделась полоска света. Опустить оружие стволом вниз.       Лишь раз в месяц эта система менялась. Нет, он все так же задерживался на работе и приходил поздно, но шел отнюдь не на кухню, а в спальню. Брал полотенце с полки большого шифоньера, раскладывал на рабочем столе и доставал из маленького запертого ящика револьвер, кладя его на накрытую столешницу. Оттуда же доставал толстую, явно дорогую сигару, наливал себе виски и уходил на балкон. Долго сидел в специально для таких вечеров принесенном туда кресле и, с наслаждением смотря в темное небо, медленно потягивал благородный напиток и глубоко затягивался горьким тяжелым дымом, чувствуя, как приятно немеет горло. Время впервые за месяц тянулось со скоростью почти застывшей карамели, а он впервые за месяц чувствовал себя живым. Переложить в левую руку.       Но всему свойственно кончаться. Сигара тушилась в пепельнице, стоящей на широком подоконнике, бокал оставался там же, а он возвращался в спальню, по дороге медленно развязывая галстук. Оставлял не нужный боле предмет одежды на кровати и садился в удобное кожаное кресло, придвигаясь ближе к столу. Проводил пальцами по холодному металлу, будто видел впервые, поднимал, взвешивая на ладони, кивал каким-то свои мыслям. И начинал заряжать, сам не замечая, как на лице расплывается пугающе-счастливая улыбка. Вставить ту самую единственную пулю в барабан.       Он сам не помнил, как это началось. В какой-то день он с ужасом понял, что живет будто не своей жизнью. У него были успехи на работе, его уважали, его ценили, но он явственно осознал, что это все не его, что он не чувствует себя личностью. Очередная серая мышь, загнанная этой жизнью в рамки. Он честно пытался все изменить, разобраться в себе. Бросил курить, начал анализировать свое поведение, переехал на новую квартиру. Он старательно жил по-новому, но это нисколько не помогало. С каждым днем на него все больше и больше накатывали апатия и безысходность, трясущиеся руки тянулись к оставленной на «черный день» пачке сигарет, а бутылки с алкоголем уходили с невиданной скоростью. Он бил по стенам ненавистной новой квартиры, срывая с них не так давно поклеенные обои. Закрыть барабан.       Все кончилось, когда его вызвали в кабинет к начальству и в добровольно-принудительном порядке попросили написать заявление об увольнении. Он едва не сошел с ума, не отдавал отчет в своих поступках. Очнулся лишь, когда пуля не прилетела ему в голову. Откинув от себя револьвер, он с ужасом уставился на оружие, которое сам не помнил, как купил. Он чуть не покончил жизнь самоубийством! Что с ним вообще творится?! У него нормальная жизнь, неплохие шансы для карьерного роста, стабильная зарплата, хорошая квартира. Что еще нужно от жизни? Испуганно подхватив чуть не лишивший его жизни пистолет, он спрятал его в запертую полку в столе, планируя больше никогда не доставать его. Вернуть револьвер в правую руку.       Новую работу он нашел довольно скоро. Приняли его тепло, чему он был несказанно рад, чувствуя, что черная полоса жизни наконец передает бразды правления белой. Быстро вписавшись в привычную колею, он начал жить своей обычной жизнью. Но мысли его то и дело возвращались к тому вечеру. Почему он не умер? Что пошло не так? Решив окончательно закрыть этот гельштат, в один из вечеров он с опаской достал револьвер, несколько неумело отрывая барабан, и засмеялся от облегчения. Не докрутил. Единственная пуля была в другой каморе. Сыграл сам с собой в русскую рулетку. Легким движением прокрутить барабан.       Эта мысль принесла неожиданную эйфорию. Фортуна была на его стороне! Он убрал оружие обратно, уверенный, что больше никогда его и пальцем не тронет, и счастливый лег спать. Первые недели он вел себя непривычно весело, но вскоре настроение начало скатываться, вновь уступая место апатии. Он вновь почувствовал себя серой бесполезной массой. С каждым днем состояние ухудшалось, он опять начал пить, осознавая, что вскоре его уволят и с этой работы. И тогда он решился. Достал револьвер вновь, крутанул барабан и приставил ствол к голове. От ужаса закрыл глаза. Что он делает? У него даже завещания путного нет. Но палец уверенно нажал на курок. Секунда. Пистолет с грохотом выпадает из ослабевших рук. Он распахивает глаза и прижимает ледяные ладони к щекам. Живой. Вновь пусто. Фортуна вновь с ним. Приставить ствол к виску.       На следующий день он составил завещание, в котором просил сжечь квартиру после его смерти. Понимал, что никто этого делать не будет, но все же попытался. И каждый месяц с тех пор он играл со смертью в игру – в русскую рулетку. Это стало зависимостью, он оживал только в день, когда мог умереть. Он жил ради этого дня. Под конец каждого месяца, когда до назначенной даты оставалось всего несколько дней, он готов был продать душу, лишь бы время шло еще быстрее. Он с головой зарывался в работу, еще дольше гулял по улицам, еще больше курил. И наконец этот день наставал. Выстрел.       На следующий день он не пришел ни в кофейню, ни на работу. Этот раунд выиграла Смерть.