Соперник

      Стаканы с виски вновь взметнулись вверх единым кругом и зазвенели, стукаясь друг о друга. Отпив понемногу, молодые люди вернулись к своим разговорам. — Ты точно в порядке? — участливо спросила Эйлин, поправляя кружево на груди Блэк и глядя на нее немного виновато. Ей сейчас куда больше хотелось шумно веселиться с парнями, чем быть с абсолютно негативно настроенной к этой недовечеринке любовницей, и Вальбурга это прекрасно понимала, ведь зачем иначе Лин регулярно таскалась на эти гулянки? — Я прекрасно себя чувствую, — натянув улыбку, чтобы не расстраивать ее, ответила Вэл. — Правда, детка, все хорошо. — Ладно, — Принц огляделась и, убедившись, что парни слишком заняты друг другом, приподнялась на носочки, чтобы поцеловать девушку в губы. — Ночью я обязательно тебя развлеку и развеселю, — пообещала она с хитрой улыбочкой, и Вальбурга чуть улыбнулась в ответ. Если Эйлин обещала веселую ночь, значит таковой ночь и будет.       Принц вприпрыжку отправилась на свое место.       Вальбурга никогда не одобряла этих собраний, хотя бы потому, что ей, воспитанной в бесконечном напоминании, что грязнокровки и магглы — ни на что негодные существа, которые не то, что права быть на равных с чистокровными волшебниками, а права на жизнь не заслуживают, поперек горла вставал тот факт, что ее троюродный брат Орион со своими друзьями собирались с магглами из деревушки за лесом и устраивали попойки чуть ли не каждую неделю. Как такое только допускали их родители, ведь многие из присутствующих еще жили под крылышком своих богатых мамочек и папочек. А магглы… вообще отвратное зрелище.       Девушек здесь не было, одна лишь Эйлин, которую парни принимали за свою из-за того, что обычно тихая скромница среди своих превращалась в бойкую, веселую озорницу, которая не жмурясь глотала виски с горла, поддерживала самые пошлые беседы и разговоры обо всех мужских увлечениях, какие те только могли завести. Никто не покушался на нее, в общем-то, потому что магглы предпочитали скорее типаж, к которому принадлежала Вэл — пышнотелых и крепких, и маленькая хрупкая Принц их не волновала, а волшебники были в курсе того, что у Вальбурги с подругой очень «особенные» отношения, и та глотку перегрызет любому, кто только посмеет позариться на ее девочку.       Ей было противно все. И дальний родственничек, который, набравшись, начинал ее кадрить, а ведь лучше всех знал, что Вальбурга не охотница до мужчин, в свое время знатно отхватив за попытку соблазнить тогда еще совсем юную Эйлин, и его дружки, такие же пьяные и мерзкие, и эти магглы, такие невоспитанные и дикие, и поляна в лесу, уже вытоптанная за множество проведенных здесь встреч, и алкоголь в ее бокале, и этот дружный гогот, который Блэк не могла поддержать, ведь не видела ничего смешного ни в одной из произнесенных фраз.       Вальбурга ненавидела их всех. Окруженная этими пьяными рожами, что хохотали над глупыми пошлыми шутками, она смотрела только на Эйлин, которая сегодня впервые не смотрела на нее... — Тоня, да ты сиди уже! Опять весь лес на уши подымешь! — Орион попытался остановить друга, но тот скинул его руку со своего плеча и все же встал. — Только без ваших этих русских песен, а то вы со Снейпом вечно как два идиота! — Мы, между прочим, — пьяный Долохов икнул. — Чтим наследие наших предков и тоскуем по родине! Мы имеем право иногда попеть наши русские песни! А вообще… — он, пошатываясь, вышел в центр круга. — Не хотите русскую, будет итальянская! Una mattina mi sono alzato-o-o, — затянул Антонин, подходя к пню, на котором сидела Эйлин. Однако, его целью была вовсе не Принц, а сидевший рядом с пнем на траве светловолосый маггл. — O bella ciao, bella ciao, bella ciao, ciao, ciao, — поднимаясь на ноги, пропел молодой человек глубоким, бархатным голосом, куда более приятным, чем у пьяного Долохова. — Una mattina mi sono azalto, e ho trovato l'invasor!       Дальше они заголосили вместе, под хохот, свист и хлопки сидевших в кругу, все ускоряя и ускоряя темп, начиная пританцовывать с театральными улыбками на пьяных лицах, словно выступали перед огромной толпой на сцене, а не среди таких же, как они, не знающих в этой жизни ничего, кроме сомнительного веселья, друзей. Когда Вальбурга услышала сквозь это все голос Эйлин, разливавшийся в унисон с голосами парней, она невольно вздрогнула. Принц хорошо пела, но никогда не делала этого при ком-то, и Блэк так и не смогла ее ни разу уговорить спеть для нее.       Маггл тут же стащил брюнетку с пня, завлекая ее в танец, а она запела громче, улыбаясь так, как улыбалась раньше только одной Вэл. Долохов же стал петь тише, направив свою энергию на то, чтобы зрители этого импровизированного представления хлопали еще громче и тоже подпевали. Антонин отошел к Ориону, давая больше свободы совершенно поглощенными друг другом парню и девушке, певших и танцевавших действительно завораживающе.       Тобиас Снейп был для Блэк самым ненавистным из всех этих жалких бесполезных существ. Неотесанный грубиян обладал какой-то невероятной харизмой и обаянием, потому что даже она сперва поддалась его чарам и не поверила при знакомстве, что он вовсе не волшебник. Не могло быть в жалком маггловском мальчишке такой притягательности. Высокий, широкоплечий, атлетического телосложения, он был красив и на лицо: точеные скулы, полные губы, соболиные брови и совершенно невероятного оттенка зеленые глаза, яркие и пронзительные. Длинные светлые волосы делали его похожим на Малфоя, и Орион даже как-то шутил, мол, а не является ли тот Малфоевским бастардом. — È questo il fiore del partigiano morto per la libertà-a-a! — допели практически лоб в лоб Тобиас и Эйлин и захохотали.       И вновь разговоры о том, кто, с кем, когда и на каких сеновалах сношался, какие-то совершенно нелепые истории, от которых Блэк было не смешно, а грустно, потому что, ладно, такое рассказывали магглы, но вот то, что такое случалось с волшебниками заставляло ее разочаровываться в них из-за безграничной тупости. Куда больше Вальбургу интересовало другое, а именно то, что сидевшая на пне Эйлин и расположившийся около пня Снейп, обсуждали что-то свое, отдельно от остальных, повернувшись друг к другу лицом. Взгляд Тобиаса напряг Вэл. Не похотливый, но… влюбленный, что еще хуже. По темным глазам Принц сказать ничего было нельзя, ведь их чернота была просто непроницаемым барьером и прятала все ее эмоции.       Принц взяла из рук Тобиаса стакан и отпила виски. Говорила в основном она, а маггл внимательно слушал ее и кивал.       Вальбурга нервно стучала ногтями по стенке своего стакана. Как же ей все это не нравилось. Она точно знала, что Эйлин только ее и больше ни чья, но этот паршивец без конца крутился около нее, и Лин уже начала уверенно называть его своим другом, могла пойти гулять только с ним одним, и даже носила его подарок — маленькую серебряную подвеску с каким-то парнокопытным.       Блэк поднялась и молча, ничего не говоря, удалилась по тропинке в лес. Смотреть на это было невыносимо обидно. Она посещала эти отвратные мероприятия только ради нее одной, ради нее одной так наряжалась, тратила по несколько часов, чтобы у Эйлин не было соблазна засмотреться на этих грязных мужланов, а она орала маггловские песни, позволяя трогать себя этому Снейпу! Вальбурга уже привыкла, что она — доминанта в постели, но все остальное Принц просто принимает к сведению, в том числе и многочисленные просьбы перестать ходить на Орионовские попойки, но Блэк еще никогда не ревновала ее. Да еще к кому? К этому магглу! К магглу! Даже не к другому волшебнику! — Вэл! Вэл, подожди, ты куда? — запыхавшаяся Эйлин нагнала ее. — В чем дело? — Мне скучно, — бросила пренебрежительно Вальбурга. — Я уже много раз тебе говорили, мне с вами не весело. Я туда прихожу с тобой, а ты болтаешься с этим своим Тобиасом… — Не начинай, — простонала Принц. — Я же говорила, что мы с ним просто друзья, между нами нет ничего, вообще, слышишь меня? Зачем мне он, когда у меня такая прекрасная девушка, как ты? — она заключила ее лицо в рамку своих ладоней и наклонила к себе. — Вэл, я люблю только тебя, но я имею право иметь не только возлюбленную, но и друзей. Не будь такой собственницей. Я же не ревную тебя ко всем твоим подружкам.       Вальбурга в ответ лишь недовольно хмыкнула. — Ну, милая, не дуйся, — зашептала Эйлин, сложив руки на груди у Блэк, сладко улыбаясь, и глядя ей в глаза. — Хочешь, мы с тобой пойдем в одно место, где очень-очень красиво, и где нас никто не потревожит? Я ведь обещала тебя развеселить, — она игриво ущипнула ее за ягодицу, и Вальбурга невольно засмеялась сквозь сомкнутые губы. — Ну, хорошо. Но, — Вэл коснулась пальцем кончика носа Эйлин, самого прелестного носа, какой только когда-либо Вэл видела. — Если я узнаю, что у тебя что-то с этим магглом, учти, Лин, я не останусь в стороне.