Бабочки – отражение души.

Иногда чувства наносят просто непоправимый вред и ты отчаиваешься настолько, что губишь себя с поразительный усердием только ради того, чтобы перестать чувствовать разъедающую изнутри боль.

***

– Привет. – Доброе утро. – Гермиона улыбнулась Гарри, подхватывая его под локоть. – А где Рон? – Он еще завтракает, а мне нужно заглянуть в библиотеку перед трансфигурацией. – Насчет библиотеки. – Он нервно почесал затылок, думая, как бы спросить, не вызвав подозрений. – Ты же хорошо знаешь библиотеку, да? – Да. – Недоверчиво ответила она. – Что-то случилось? – Нет, просто хочу почитать о... ну... бабочках. Пару дней назад видел одну, и вот... –Гарри нервно рассмеялся. – Да, конечно, я знаю одну книгу, но... тебе это не грозит, потому что, если бабочка не появилась в шестнадцать, то уже не появится никогда. – Но знать все-таки стоит. – Да. Идем, до трансфигурации осталось двадцать минут.

***

Бабочка приобретает цвет глаз человека, которому адресовано такое прекрасное, но опасное чувство, как любовь. Если в течении семи месяцев человек не добьется взаимности, его ждет смерть в страшных муках. При определенных обстоятельствах, бабочка может "забрать" человека раньше срока. Гарри снял очки и потёр глаза. Отлично. Смерть в страшных муках, и никаких вариантов избежать ее. О взаимности можно только мечтать, а больше способов попрощаться с бабочкой нет. Нет шансов выжить снова.

***

Слишком часто Гарри сомневался в правильности своих поступков. Слишком часто беспокоился о непредсказуемых последствиях, но было в этом что-то... поразительно простое. Слишком обычное для всего, что происходило вокруг него. Когда его начала разъедать эта жгучая боль? Когда Круцио перестал казаться чем-то страшным? Как давно он испытывал подобные чувства? Почему он начал видеть эту бабочку? Сложно сказать. Он в очередной раз склонился над унитазом в туалете плаксы Миртл. Горло обжигало, в нос, казалось, навсегда въелся отвратительный металлический запах крови. Вокруг беспокойно кружила серая бабочка, пока он честно пытался справиться с отторженным организмом завтраком. С момента, как он прочитал книгу прошло больше двух месяцев, и с каждым днем в смерть в страшных муках верилось все сильнее. Шесть месяцев... Они так быстро пролетели... Остался всего месяц... Он тихо радовался, что сейчас урок у профессора Бинса, а не у той же МакГонагалл. Она бы забеспокоилась в отличии от безэмоционального призрака-преподавателя, единственной целью которого было вдолбить ученикам четвертого курса хоть что-то, относящееся к теме урока. Когда его немного отпустило, Гарри облокотился о дверь кабинки и тяжело выдохнул. Конечно. По другому и быть не могло. А вот у Рона и Гермионы все было прекрасно. Когда Рон признался Гермионе, она ответила ему взаимностью, и им удалось избежать того, что сейчас чувствовал он. И Гарри был за них искренне рад, но... Он нахмурился и раздраженно ударил по бабочке летающей вокруг. Она последний раз трепыхнулась и упала на пол. На белой двери осталось черное пятно. Гарри не было уверен, но, вроде, у бабочек должна быть не черная кровь. Или это нормально? Гарри поднялся на негнущихся ногах и вышел к раковинам. Он умылся, смывая остатки крови и завтрака с подбородка, после чего вышел в коридор. Впереди была сдвоенная Травология с Слизерином, а опаздывать, давая им повод посмеяться, не хотелось.

***

– Гарри? У тебя все в порядке? Ты бледный... – Гермиона осмотрела его и приложила ладонь ко лбу друга, проверяя температуру. – Может сходишь к мадам Помфри? – Все хорошо, просто немного устал. – Он вяло улыбнулся и прошел к столам, где их уже ждал Рон. Слизеринцы тихо переговаривались, пока мадам Стебль готовилась к началу пары, и Гарри невольно окинул взглядом того, кого, по идее, должен ненавидеть. Платиновые волосы сегодня были слегка растрепанны. Идеальная мантия была расстегнута, открывая белую тонкую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Две. Две верхние пуговицы Малфой не застегивает никогда. Туманно-серые глаза смотрели в никуда, давая понять, что их обладатель о чем-то глубоко задумался. Гарри отвел взгляд, чувствуя усиливающуюся боль, что уже давно разъедала не только сердце, но и все внутренности, заставляя их гореть адским огнем. Играть в квиддич с этой болью было невозможно – Гарри уже несколько раз падал с метлы, когда особо сильные толчки боли вызывали судороги, вынуждая разжать пальцы на тонком древке. Может Гермиона права и ему правда стоит сходить к мадам Помфри, но... Он знал в чем проблема ровно так же, как и знал, что она ему ничем не сможет помочь. В ушах резко зазвенело, а перед глазами расплылась темнота. Гарри пошатнулся, прикрывая глаза. Когда волна немного спала, он открыл глаза и разжал пальцы, которыми крепко вцепился за столешницу, чтобы не упасть. Перед глазами мелькнула зеленая бабочка. Гарри с ужасом уставился на нее и, не зная, что делать, будто остолбенел. Одно дело, когда ты видишь свою, но когда мимо пролетает чужая... Гарри вздрогнул, представляя, что кто-то еще переживает тоже самое, что и он. Профессор оторвала взгляд от бобонтюбера, когда в теплицах наступила подозрительная тишина. Молчали все, даже самые взбалмошенные гриффиндорцы сейчас провожали взглядом грациозную бабочку. – Кто?... – Тихо спросила она, обводя шокированным взглядом учеников. Гарри молча смотрел в столешницу, пережидания жжение в легких, мешающее дышать. – Ну же! – Вскрикнула Гермиона, окидывая взглядом всех присутствующих. – Это опасно! Тот, кому принадлежит эта бабочка... он может... может... – Произносить это слово ей не хотелось, ведь это почти приговор. – Умереть, да, Грейнджер, мы знаем. – Севшим голосом проговорил Малфой. – Чья бабочка? – Мадам Стебль нервно подошла ближе к столам. Гарри сглотнул вязкую слюну, что уже отдавала металлическим привкусом. Не сейчас. Не здесь. Не перед ним. – Разрешите выйти, профессор? – Проговорил Драко, сжимая ладони. – Конечно, мистер Малфой! Зайдите к мадам Помфри. – С сочувствием проговорила женщина. – Хорошо. Он подхватил сумку и быстро вышел из теплицы, понимая, что ни к какой медведьме обращаться нет смысла. – А вы открываете страницу двести восемь и читаете о опасности гноя бобонтюбера. Гарри нахмурился, проводив его взглядом и честно попытался выпрямиться, но новый приступ боли заставил его вздрогнуть и согнуться ещё сильнее, давя подступающий к горлу, ком. – Гермиона. – Тихо позвал он. – Гарри? – Она оторвала взгляд от учебника и вскрикнула. – Гарри! У тебя... кровь... Профессор! – Громко крикнула она. Гарри пошатнулся, в глазах потемнело и он уже не почувствовал, как затылок столкнулся с каменной плиткой теплиц. И никто не заметил еще одну бабочку, что отливая серебром, растворилась золотыми искорками под стеклянным потолком теплицы.

***

Ванная старост встретила Малфоя привычной тишиной. Русалка безмолвно перебирала алые волосы, пока Драко молча опустился на холодный кафель и подогнул колени, обхватив их руками. Тошнота снова вернулась, обещая оставить его без ужина. На колени опустилась зеленая бабочка и Драко махнул рукой, отгоняя ее. Раздражение за свою слабость уже давно сменила злость, а недавно пришла поразительная в своей силе аппатия. Осталось немного. Совсем чуть-чуть и это все кончится. Он провожал взглядом Забини, что держал за руку Паркинсон. Подшучивал над выбором Астории – делал все, чтобы никто не узнал, как ему самому хочется видеть рядом с собой такого же близкого, родного человека. Который его явно ненавидит. Шрамоголовый придурок. Очкастый идиот. Золотой мальчик... Он нервно рассмеялся. Глаза расширились, а внутренности прошибло болью настолько сильной, что на мгновение исчезло все вокруг. Он поднялся на колени и подполз к огромному пустому бассейну, опуская голову. Кровавая масса обожгла глотку, а на плечо опустилась очередная бабочка толи насмехаясь, толи пытаясь поддержать – это было не важно, Малфой все равно прихлопнет ее как только немного отойдет. Миртл склонила голову набок и выдохнула. Наблюдать за ними было... интересно. Она давно сложила два и два, придя к выводу, почему Гарри бегает к ней в туалет каждые несколько часов и почему Драко так часто появляется в ванне старост один. Хотелось прокричать обоим, какие они недалёкие. Неужели нельзя было просто признаться? Ведь можно было обойтись без крайностей. Она видела много историй любви с самыми разными концами. Многие в итоге сдавались и становились счастливыми, кто-то сразу говорил о своих чувствах, боясь в один прекрасный день увидеть перед собой бабочку цвета глаз любимого. Но Поттер и Малфой, безусловно, держались дольше всех – это стоило признать. Да, конечно, были те, кто доходил до конца и умирал с гордо поднятой головой, но их на памяти Миртл были единицы. Она покачала головой и скользнула в слив душевой кабинки, так и оставаясь незамеченной.

***

Гарри пришел в себя вечером. На тумбе рядом с больничной кроватью лежали очки, несколько шоколадок и учебник по Травологии. Он тепло улыбнулся и открыл его на сегодняшней теме. Гермиона давно придумала подобный способ общения. Если она не могла поговорить с ним напрямую – оставляла учебник с запиской на странице с последней пройденной темой. А шоколадки явно были от Рона... Он был свято уверен, что, если тебе плохо – сладкое лучший лекарь, и часто давал их Гарри. "Поправляйся, Гарри. Мы обязательно поговорим позже.

Гермиона."

Мадам Помфри вышла из своего кабинета и поджала губы. Все, что она могла сделать – дать обезболивающее. – Гарри, тебе следует поговорить с этим человеком. Я уверена, ты добьешься взаимности. – Она улыбнулась, протягивая ему флакончик с зельем. – Спасибо, но он меня не поймет. – Гарри поморщился от неприятного вкуса зелья и снова поднял взгляд. – Я могу идти в башню? – Конечно. Не хочешь поужинать? Ты еще успеешь в Большой зал. – Нет, не хочу. Еще раз спасибо, мадам Помфри. – Гарри попытался улыбнуться, но вышло очень натянуто. – Не за что... – Тихо проговорила она, провожая Гарри взглядом.

***

Лестница перед глазами шла ходуном, а ноги заплетались. Гарри честно был благодарен мадам Помфри, но она мало чем смогла помочь. Портрет Полной дамы открылся и он вошел в привычно шумную гостиную родного факультета. Гермиона нашлась за столиком напротив камина, с книгой в руках. Ну, хоть что-то остается неизменным. Он тяжело плюхнулся в кресло напротив, от чего девушка вздрогнула, резко отрывая взгляд от книги. – Привет. – Гарри протянул ей учебник по Травологии. – Это... – Она нахмурилась, склоняя голову. – Это ведь была твоя бабочка, Гарри? Ты... – Нет, Герми, это была не моя бабочка. – Гарри прикрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла. – Но тогда... – Малфоя, да. – Она была зеленая. – У Гринграсс как раз такого цвета глаза. – И у тебя! К тому же, обе Гринграсс уже нашли свою пару. И почему ты не рассказал нам? – Она нахмурилась и не дожидаясь ответа, продолжила. – Но тогда, если это была не твоя бабочка, а Малфоя, где была твоя? То есть, ее никто не видел, и я тоже, но... Гарри распахнул глаза, чувствую тошноту. Он пробежался взглядом по полупустой гостиной и наткнулся на нее. Гермиона оборвалась на полуслове, заметив, как Гарри резко побледнел, смотря за спину подруги. Она тоже обернулась и заметила серую бабочку, что трепыхалась у самого потолка. – Вот она... – Заторможенно проговорил он, рывком поднимаясь с места и выбегая из гостиной. До туалета Миртл он явно не добежит – слишком далеко. Ванна старост ближе, но там может кто-то быть. Он в панике окинул взглядом широкий коридор и нашарил глазами нишу за старыми доспехами. Забежав за нее, он нажал на слегка впалый кирпич и вбежал внутрь открывшегося прохода, прикрывая ладонью рот в попытке сдержать рвоту. С каждым разом становилось все хуже. Больнее. И на этот раз – тоже. Под тусклым светом люмоса, Гарри заметил кусочки плоти, перемешанной с кровью и желудочным соком. Он взмахнул палочкой, убирая рвоту и, развернувшись, вернулся в прохладный коридор.

***

– Гарри. – Он обернулся, узнавая голос. – Привет, Джинни. Давно не виделись. – Всего лишь с завтрака. – Возразила она. – Да, ты права. Извини... – Он улыбнулся, почесывая затылок по старой привычке. – Я хотела с тобой поговорить, но не знала как... Ты постоянно куда-то убегаешь, исчезаешь после завтрака, а на обедах и ужинах вообще не появляешься. – Она спрятала руки за спину и отвела взгляд. – Просто хочу нагнать программу. – Он нервно рассмеялся. – Ну, знаешь, я немного отстал и... Гермиона иногда мне помогает. – Понятно... Знаешь, уже весь Хогвартс говорит о том, что было в теплицах у четвертого курса. Это правда была бабочка Малфоя? – Джинни сощурилась, подходя ближе. – Не знаю, может быть. Тебя волнует Малфой? – Нет, конечно! Какого хорошего ты обо мне мнения, Гарри. – Она рассмеялась, и Гарри подхватил ее смех. Ну почему именно Малфой? Почему не милая девушка вроде Джинни? Почему Гарри никогда не везет в отношениях? Да и не только, если учитывать, что бабочки появляются далеко не у каждого. Например, у Невилла ее не было, хотя он долго переживал из-за чувств к Полумне. Отсмеявшись, они столкнулись взглядами и Джинни тяжело выдохнула. – Знаешь, Гарри, я... – Она отчаянно покраснела. Гарри замотал головой. Нет, только не это. Она не может ему признаться. Ведь не может же, верно? Разозлившись на себя за слабость, она сделала решительный шаг вперед и накрыла губы Гарри своими, сцепляя руки вокруг его шеи. Гарри замер от шока и из-за него же не смог оттолкнуть отчаянно целующую его девушку. – Развлекаешься, Поттер? – Вывел его из шока до боли знакомый голос. В знак узнавания желудок скрутило, а у одного из портретов появилась зеленая бабочка. – Малфой!? Что тебе тут...– Джинни настроилась защищаться, но побледнела, когда зеленая бабочка пролетела мимо нее. Драко широко распахнул глаза и быстрым шагом скрылся за поворотом. – Черт! Джинни, прости! Мне правда жаль! – Гарри бросился за ним, из последних сил давя в себе рвотные позывы. Нужно признаться. Это последний шанс.

***

Скрывшись в одной из многочисленных ниш, Драко осел на холодный пол и скрутился комочком. Когда мимо послышались быстрые, до боли знакомые, шаги, он выглянул и тут же вернулся в исходную позицию. Кто бы сомневался. Конечно, у Мальчика-который-выжил есть девушка, по-другому и быть не могло. Он закрыл глаза, погружаясь в беспамянство.

***

Когда Малфой не появился на следующий день за завтраком, Гарри забеспокоился. Когда он не появился на сдвоенной паре Зельеварения, испугался. А когда случайно подслушал разговор нескольких пуффиндуек, остолбенел от ужаса. – Ты слышала, что случилось? – Тихим голосом проговорила одна из девушек. – Нет... но ты же расскажешь? Неужели Ролан и Зельда расстались!? – Предположила вторая. – Нет! – Вскрикнула она. – Питер и Асман?... – Попробовала еще раз вторая девушка. – Да нет же! Как ты можешь не знать? Говорят, Малфоя нашли за одной из ниш. Белый весь, не дышит, а на плече бабочка сидит. Я слышала, что, вроде, зеленая... или синяя? – Не может быть! – Честно! Кто-то из наших подслушал разговор учителей и... Дальше Гарри не слушал. Он со всех сил бросился в сторону больничного крыла – если кто и знает правду, так это мадам Помфри. Но до нее он не добежал. Свернув на одном из бесчисленных поворотов, он врезался в Малфоя-старшего, и само его присутствие в школе наталкивало на очень плохие мысли. Мужчина выглядел ненормально взбалмошенным. Длинные платиновые волосы слегка растрепались, а некоторые пряди выпали из низкого хвоста. Кожа была на порядок бледнее обычного, а пальцы на трости сжались до побелевших костяшек. В следующую секунду трость с глухим стуком столкнулась с полом, а руки Люциуса Малфоя вцепились в рубашку Гарри. – Это ты! Ты виноват в его смерти! – Прошипел он, тряхнув Гарри за грудки. – Это ты загнал его в могилу! – Что?... – Непонимающе уставился на него Гарри. Люциус выдохнул, отпуская Гарри. Его глаза заблестели холодным презрением, а трость сама собой оказалась в его ладони. Или Гарри просто не заметил, как Малфой ее поднял? – Из-за тебя, Поттер, умер мой сын.– Малфой скривился, тщательно скрывая боль от потери. – И ты за это ответишь. – Одним движением, он развернулся и гордой походкой удалился, оставляя Гарри в холодном коридоре одного. В голове было поразительно пусто. Приевшаяся физическая боль сейчас казалась совсем незначительной. Даже привычной. И Гарри отдал бы многое, чтобы поменять ту страшную, съедающую душевную боль на простую физическую. К ней можно привыкнуть, а к ноющей ране на душе привыкнуть невозможно никак. Он пошатнулся, опускаясь на холодный пол. В этот момент осознание того, что произошло пришло во всех красках. Без Малфоя Гарри не выживет. Без Драко он просто не захочет жить. Серая бабочка пролетела прямо перед глазами, словно зовя за собой. И Гарри пошел. Больше сил сопротивляться ей не было. Не было сил даже просто думать о том, чтобы сопротивляться. Она завела его в туалет плаксы Миртл, где Гарри проводил всё больше времени с каждым днем. Он зашел в привычную кабинку, закрыл дверь на старую щеколду и облокотился о нее. Бабочка опустилась ему на колено. Ускользающим сознанием Гарри отметил, что, кажется, у него пошла кровь из носа... И во рту снова стоял противный металлический привкус.

***

"Мальчик-который-выжил умер от сердечных мук. Вчера вечером во всем известной школе чародейства и волшебства Хогвартс скончался Гарри Поттер. Бедный мальчик был найдет в туалете плаксы Миртл спустя, предположительно, несколько часов, после своей смерти." Подробнее см на странице одиннадцать.

Рита Скиттер

Гермиона опустила газету и заплакала в голос. Ей не хотелось верить, что Гарри больше нет. Ее Гарри, который так мило улыбался и с которым они с Роном прошли огонь и воду, исчез. Навсегда. Она притянула колени к себе и тихо всхлипнула, когда мимо пролетела знакомая серая бабочка.