Море унесёт все.

      И вот, он стоит на берегу того самого прибоя.        Штормит: волны хлестают о камни на котором стоит Шаст. Ветер дает отдышаться и убирает текущие по щекам горячие слезы. Он аккуратно поглаживает уши, словно дует трубочкой от его любимого клубничного напитка. Так делал Арс, когда они сидели и вечерами делали дома коктейли. Все связано с ним. Зеленоглазый никогда бы не решился на этот шаг, но за него все было решено.  — Сволочь, — слезы вновь начинают течь по его щекам, — никогда, никогда тебя не забуду.       Вдыхая, снова дотрагивается до ушей. Те самые серьги. Легонько отстегивает замок, потом и саму сережку. По всему телу дрожь. Он еще несколько раз защелкивает их, приятно вспоминая когда их застегивал Арсений. Когда он целовал ранним утром в ушко, а позже укрывал теплым леопардовым пледом и, отправляясь на другую часть комнаты, скрывался за шкафом, надевая рубашку. Теперь им надо в путь дорогу. Серебристым поблескиванием они опустились на дно, позже их унесут волны, а возможно они зароются в песок.       Вернуться к нормальной жизни.       Карманное зеркальце, украшенное красивыми завитками, будто лоза они покрывали стекло. Он бы в жизни его не выкинул, лишь бы видеть лицо голубоглазого на этом стекле. Помнит как тот смущённо говорит:  — Я не гей, чтобы в зеркальце смотреться. Даже не красавица из сказки, — шуточно возразил Арс, который через пару минут будет поправлять челку смотря в это чёртово зеркало. Как тот иногда подходил смотря на Антона в зеркале, приложив щеку к его щеке. Треск.        Прям об камень на котором стоял зеленоглазый разбилось зеркало. Волны унесли осколки за собой.        Только осколки на душе Антона никуда не денутся. Никогда. Ты даже не сказал о ней и не позвал на свадьбу. «Не место мне», — говорил ты, теперь «не место» в моем сердце для тебя. Пусть все унесут волны, они сильны. Залечат морской водой все раны.