I believe you're breathing

      Пальцы сильнее сжали холодное дерево.       В голове проносились обрывки из его собственных песен, голоса завершали фразы друг за друга, смешивались, создавали совершенно новую музыку.       Кроме всех этих голосов, он слышал ещё один, до боли знакомый.       Внезапно песня замолкает, и вокруг воцаряется мертвая тишина. Становится даже как-то на удивление спокойно. Словно все проблемы просто исчезают по щелчку пальцев и перестают беспокоить его. Это настолько странно и непривычно, что на несколько секунд он замирает и прислушивается к своему собственному сердцебиению. Кажется, что весь мир вокруг также замер, внимательно наблюдая за ним.       Впрочем, он действительно стоит там и наблюдает за ним.       Музыка была для него своеобразным психотерапевтом. Именно в песнях он мог раскрыть свои чувства, рассказать другим о своих страхах и сам разобраться в них. Однако, с другой стороны, это только заставляло его ещё глубже погрузиться в эту бездну, из которой он выныривал каждую ночь, обливаясь холодным потом и осознавая, что это был всего лишь сон.       Тяжело дыша он пытался понять, чье присутствие он ощущал прямо сейчас, чьи руки душили его только что, кто наблюдает за ним, пока он скулит и крутится в постели в попытках вырваться из этого кошмара. Однако каждый раз он осознавал, что находится в комнате один.       Слышится тихий звон лезвия.       Или ему просто показалось? Чья это тень мелькнула только что на стене? Ему кажется, или эти глаза прямо там, в темноте, наблюдают за ним. Они ждут. Ждут подходящего момента. Он пытался всматриваться в эту черноту и понять, кто это. Пытался и отвернуться, сбежать, спрятаться куда-то. Но она каждый раз тянула его. Она затягивала его все глубже, заставляла медленными шагами подходить к ней. Он почти слышал его голос. Видел его выжидающие глаза. Его голос зовёт его все громче и громче. Слова становятся всё более отчётливыми. Он пытался сопротивляться. Пытался закрыть уши, закричать самому, только чтобы не слышать его. Однако его голос все равно эхом отзывается в голове.       И вот темнота обнажила свои зубы. Эти руки опять резко хватают его за запястья, цепляются за ночную рубашку и брюки, сильнее сжимают горло и пытаются затащить его в эту непроглядную темень.       Прежде он боялся этого. Он боялся, подходя к очередному неосвещенному углу своего дома, что это нечто схватит его опять и утащит в этот раз навсегда.       Он не раз пробовал разобраться в этом.       Каждый раз, затаив дыхание, он подходил к этой черноте, выжидал и, наконец, ступал в самые темные уголки своего подсознания. Он пытался показаться бесстрашным. Пытался доказать это окружающим и в первую очередь самому себе.       Однако каждый раз его руки хватали его, тянули к себе. Казалось, его тонкие пальцы заползают ему прямо в голову, овладевая всеми мыслями, всеми действиями.       И каждый раз он вскакивал с кровати, понимая, что это был всего лишь сон.       Тайлер выдыхает и медленно поднимает руку. Он осторожно касается своей груди. Пальцы сразу ощущают что-то мокрое и теплое. Оно медленно стекает по фалангам, к ладоням. Начинает жечь.       Он всегда задавал вопросы. Всегда интересовался, кто такие люди. Почему они поступают так. Ему было интересно, а задают ли подобные вопросы другие. Говорят ли они их вслух. Задерживаются ли они у них надолго в голове или же это просто мимолётные мысли, что приходят к тебе, когда ты пытаешься уснуть перед важным днём.       По крайней мере он никогда не встречал себе похожих.       Проходя по улице, заполненной людьми, он ни разу не встречал знакомого лица.       Но он.       Он был единственным.       Звонит телефон, что лежит где-то на первом этаже. Тайлер равнодушно смотрит в сторону дверного проема. Который раз он звонит? Наверное, уже двадцатый. Джош звонит не переставая после того, как пятнадцать минут назад из-за очередного нервного срыва Тайлер бросил трубку и до сих пор ни разу не ответил.       Тайлер представляет, как его друг едет прямо сейчас в машине, яростно сигналя другим водителям, совершая опасные маневры и идя на обгон. И при этом он всё ещё пытается дозвониться Тайлеру, надеется, что он наконец возьмёт трубку.       Он был единственным, кто был похож на него. Тот же голос. Те же глаза. Те же мысли.       Тайлер доверял ему.       Ему казалось, что он — единственный ключ к разгадке. Единственный, кто знает ответ на его вопрос. Что он единственный, кто может помочь ему избавиться от всех этих навязчивых страхов.       Однако их стало ещё больше.       Общаясь с ним, он даже и не заметил, как впитывает в себя этот яд, как он медленно отравляет его.       Руки начинают дрожать, в теле чувствуется слабость.       Когда-то он протянул ему руку. Помог подняться. Именно он и привел его в этот дом, полный темных углов и в который лишь изредка пробивается дневной свет.       Тайлер был напуган.       Но именно тут он и хранил все свои тайны. Все свои страхи. Все то, что заставляло его нервничать и волноваться больше о других, нежели о самом себе.       Тайлер ещё не осознает то, что сделал.       Телефон опять звонит.       Он мог навести тут порядок. Открыть шторы. Впустить больше света. Выкинуть старые коробки. Позволить кому-то помочь сделать это.       Однако он не стал.       Вместо этого он полностью погрузился в эту темноту, вообразив себя бесстрашным героем, способным справиться со всем сам.       Он сам начал смотреть в темноту, входить в нее, пытаться нащупать что-то в этом мраке, найти хоть что-нибудь.       Он доверился ему.       Тайлер медленно запрокидывает голову назад, опираясь на стену. Он осматривает ванную. Все было чисто. Светлая плитка, белая ванна и раковина. Все лампы, за исключением одной, маленькой, у зеркала, ярко горят, и Тайлер понимает, что ту перегоревшую стоило бы заменить.       Грудь начинает гореть сильнее.       Странно, ведь Тайлер никогда не видел его лица. Оно всегда было каким-то нечетким, даже размытым, словно ты пытаешься вспомнить случайного прохожего из своего сна.       В нос ударяет запах железа.       Тайлер начинает переваривать происходящее. Он чувствует, словно его грудь начинает гореть ярким пламенем. Что-то теплое течет по ладони и ниже по руке. Он слышит, как кровь шумит в его ушах, как она течет по венам и артериям, как быстро бьётся сердце, пытаясь перекачать ее.       Наконец Тайлер убирает руку, опускает голову, что уже начинает тяжелеть, и смотрит на ладонь.       Затем переводит взгляд в сторону, смотрит на чистый, кафельный пол.       Рядом с ним лежит обычный кухонный нож с деревянной рукояткой.       Его мокрое лезвие блестит в свете ярких ламп.       Именно тут все и произошло.       Об этом говорят несколько капель крови рядом.       Джозеф опускает голову и смотрит на свою руку.       Его пальцы покрыты темной кровью, она тонкими струями стекает чуть ли не до локтя, ее капли падают на пол.       Красное пятно на футболке всё ещё медленно растет.       Тайлер пытается отпрянуть от стены. Его мышцы напрягаются, однако тут же тело пронизывает адская боль, и Джозеф, выдохнув, опять расслабляется.       Его руки тяжелеют.       Тайлер смотрит на телефон, что как-то подозрительно замолк.       Он проводит языком по губам, чувствуя металлический привкус.       Эти руки схватили его опять.       И Тайлер закричал.       Он пытался позвать на помощь своих знакомых, тех, кому доверял. Своего брата. Своих родителей.       Но никто не ответил.       Эти руки. Их становилось больше. Больше. Черная краска, словно мазут, стекала по их пальцам, пачкала тело Джозефа. Он пытался кричать громче, но никто не слышал.       А он все смотрел.       Его руки душили Тайлера.       Из него вырвался последний хриплый крик, прежде чем вокруг него воцарился мрак:       — Джош!       Джош едет где-то прямо сейчас, оставив попытки дозониться Джозефу. Возможно, он просто понял, что это бесполезно.       А возможно, с ним что-то произошло.       Тайлер не хочет верить.       Он видит эти глаза в коридоре.       Они всё ещё наблюдают.       Они ждут, когда он будет достаточно слаб и его можно будет вновь забрать к себе.       Вот только этого не случится.       Тайлер знает это.       Он чувствует, как силы покидают его.       Но он не сдастся ему.       Тайлер думает о Джоше. Он надеется, что его телефон разрядился, поэтому он не звонит. Он не хочет думать, не хочет верить, что что-то случилось.       Только не Джош.       Он был единственным.       Единственным, кого Тайлер познакомил с ним.       И Джош всегда знал, к чему это может привести.       Джош всегда предупреждал его. Джош — единственный, кто воспринимает это все всерьез. Джош единственный, кто всегда слушает Тайлера, кто, хоть и не всегда понимает, но пытается ответить на его вопросы.       В конце-концов, именно он пытался открыть шторы в доме Тайлера и запустить в него дневной свет, рассекающий мрак.       — Джош…       Его голос хрипит. Если он выживет, то ему понадобится много времени реабилитации, чтобы опять начать петь так же чисто, как и раньше.       Тайлер понимает, что произошло.       Он касается рукой раны. Грудь начинает жечь сильнее, но Джозеф, сцепив зубы, сильнее надавливает на нее, стараясь хоть немного приостановить кровь.       Рука тут же пропитывается теплой, красной жидкостью и становится липкой.       Тайлер чувствует, как его сердце бьётся медленней.       В воздухе висит запах металла. Запах крови. Он смешивается с этим привкусом страха.       Тайлер опять пытается встать, но все тело начинает болеть. Одно движение — и кровь сильнее хлещет из раны, пачкая чистый, кафельный пол.       Тайлер беспомощно опирается на стенку.       Он начинает тяжело дышать. Его глаза в панике метаются от ванны к раковине, они пытаются найти хоть что-то, что может спасти его.       Аптечка. Там может быть что-то, что увеличит свёртывание крови. Так ведь?       Тайлер медленно отстраняется от стены, сильнее прижимая руку к грудной клетке. Встать на ноги не получается: тело слишком слабо. Джозеф начинает ползти на четвереньках к небольшому шкафчику под раковиной.       Все перед глазами начинает двоиться, и Тайлеру не сразу удается схватиться за дверцу, однако наконец получается.       Он выворачивает коробку с таблетками на пол, пытаясь найти хоть что-нибудь.       Серебряные упаковки пачкаются красными следами от его пальцев.       Возникает желание выпить это все: вдруг что-нибудь поможет.       Однако здравый рассудок ещё не полностью покинул его.       Тайлер пытается понять, что это. Он с трудом разбирает буквы, однако ничего нужного не находит.       Темная жидкость капает на пол.       Ему нужно меньше двигаться.       Тайлер отстраняется от шкафа.       Ему страшно.       Он медленно ползет обратно, под стеночку, где и сидел.       Тайлер опирается о холодный кафель и немного запрокидывает голову. Он пытается успокиться и трезво рассуждать, однако ему страшно. Он жадно глотает воздух, словно в этом его спасение.       Перед смертью не надышишься.       А он все продолжал смотреть на него. Смотреть на то, как Джозеф убивает сам себя. Как его собственные страхи душили его.       Как его уже собственные руки сжимали рукоятку ножа.       Тайлер тихо стонет. Больно.       Он пытается сильнее сжать рану.       Он чувствует этот приторный вкус уже на языке. Нос все сильнее чувствует запах железа. Несмотря на подступившую тошноту, Тайлер сглатывает кровь.       Внезапно на первом этаже слышится звон разбитого стекла. В такой зловещей тишине это было очень громко, и Тайлер даже вздрагивает от неожиданности. Кто-то вломился к нему в дом этой ночью. Интересно, ожидает ли этот человек увидеть тут истекающего кровью хозяина?       — Тайлер!       Ещё больше Джозеф удивляется, когда слышит голос Джоша. Затем его шаги по битому стеклу где-то снизу. Он никогда и подумать не мог, что Джошу хватит смелости разбить окно и вломиться к кому-то в дом.       — Тайлер, где ты?       Он слышит его голос на первом этаже. Тайлер хочет закричать, однако грудь сильнее обжигает, вместе с хриплым голосом вырывается ещё и булькающий звук. Язык чувствует сильный привкус крови.       Джозеф кашляет. С каждым содроганием мышц тело пронзает режущая боль.       Джош слышит это. Без сомнений он слышит это в таком тихом доме.       Его шаги глухо звучат на лестнице.       — Тайлер?       Джозеф слышит, что он поднялся на второй этаж и зовёт его.       Джош хочет заглянуть в спальню, однако замечает, что в ванной горит свет, и быстрым шагом направляется туда.       Джош чуть ли не залетает в комнату. Он не замечает и поскальзывается на лужице крови и лежащих в ней упаковок таблеток. Дан успевает ухватиться за край раковины.       Он смотрит под ноги. Тайлер замечает, как начинают дрожать его руки.       Джош поднимает голову. Его глаза сталкиваются с Тайлером. Джозеф видит, как в них отражается ужас.       Попытка переварить ситуацию, несколько нервных вдохов и выдохов; и громкий крик:       — Тайлер!       Джош бросается к нему и падает рядом на колени.       — Господи…       Тайлер видит, насколько он растерян, однако он пытается взять себя в руки. Джош хватает полотенце, что висело на батарее. Он быстрым движением поднимает футболку Тайлера, обнажая торс и рану от ножа, что чуть левее и ниже от солнечного сплетения.       Джош ругается.       Тайлеру становится все труднее распознать его речь, однако он пытается. Джош напуган. Он тихо, не переставая просит Тайлера потерпеть.       Он кладет полотенце на грудную клетку и прижимает его. Тело Тайлера непроизвольно выгибается, и он стонет, стараясь избежать этой боли.       Джош берет свой телефон и нервно набирает номер. Его пальцы немного влажные — телефон выскальзывает из его рук. Он поднимает его и дрожащими руками подносит телефон к уху.       Несколько секунд тишины.       Джош сильнее прижимает полотенце к ране. Тайлер смотрит на то, как белая ткань пропитывается красной жидкостью.       Джош начинает что-то быстро говорить. Тайлеру сложно разобрать, лишь иногда ему удается выцепить некоторые слова: друг, что-то о ноже и о потере сознания. Среди этого набора слов проскакивает и его адрес. Тайлер понимает, что он звонит в скорую.       Рука Джоша сжимает полотенце. По телу разливается режущая боль, и Тайлер хочет убрать его руку, закричать, чтобы его оставили в покое, только чтобы это чувство прошло. Однако он понимает, что это, может быть, спасет его.       Джош всегда был тем человеком, который не верил ему. Он видел в нем опасность. Старался утащить Тайлера оттуда. Он единственный, кто осмеливался смотреть ему в глаза, единственный, кто мог ударить по его загребущим рукам и хоть как-то прикрыть Тайлера от них, защитить его.       Он был единственным, кто не боялся его.       Единственный, кто знал, как можно прогнать его хоть на какое-то время.       — Джош…       Тайлер шепчет его имя. Он чувствует, как сердце пытается перегнать кровь, поддержать его жизнь, но это становится все сложнее с каждым ударом.       Джозеф хватается за запястье Дана. Он всё ещё пытается зажать рану. Его собственные руки уже стали скользкими от красной жидкости. На его коленях виднеются ее пятна. На полу вокруг них — смазанный, кровавый шлейф. Тайлер чувствует, как она булькает в его горле и опять откашливается.       Джош просит его быть потише и не тратить силы.       Но Тайлер чувствует, как кровь попадает в его лёгкие. Он чувствует ее вкус на языке и сглатывает опять.       — Джош…       Тайлер поднимает руку. Это стоит ему усилий. Джош настолько занят полотенцем, что по началу не замечает, как пальцы Тайлера хватаются за его запястье.       Джош просит его успокоиться.       Тайлер видит, как он напуган.       Его рука, цепляясь за кофту старшего и пачкая ее кровью, ползет вверх, пока Джозефу не удается схватить его воротник.       — Джош…       Тайлер кашляет. Небольшая струйка крови появляется в уголке рта и медленно стекает к подбородку.       Джозеф сжимает дрожащие пальцы.       Наконец Джош реагирует. Он немного подаётся вперёд, смотря на дрожащие губы солиста, пытаясь разобрать, что он собирается сказать.       Но Тайлер не может.       Его руки дотянулись до него.       Они держат его за запястья.       Его холодные пальцы, словно когти, впиваются в шею, сдавливают горло, не позволяя говорить.       Он кричит, пытаясь заглушить голос Тайлера.       Он знает, что если Джозеф заговорит сейчас, то Джош точно вытащит его из этого дома.       Из этого дома кошмаров.       И Тайлер больше не вернётся обратно.       Тайлер не может говорить.       Но его тело, пускай и ослабевшее, всё ещё сопротивляется.       Джош смотрит в его глаза, что, казалось бы, уже потускнели. И он все понимает.       Он видит его в отражении его зрачков.       Он видит, что будет дальше.       Дан начинает тихо говорить не переставая. Тайлеру трудно разобрать его речь. Он просит его о чем-то. О чем?       Он говорит что-то про «не уходить». Куда Тайлер может уйти, если у него пробита грудь и ему с трудом удается даже держать прямой взгляд?       Его пальцы сильнее сжимают шею, хватаются за одежду, руки.       Кажется, словно они вот-вот вцепятся в кожу. Они проткнут ее насквозь своими ногтями, яркая, алая кровь фонтаном брызнет на белоснежную стену напротив. Краска на его черных пальцах смешается с теплой красной жидкостью, он начнет срывать кожу лоскутами, словно ткань на тряпичной кукле, обнажая белые кости ребер, разрывая мышцы, что всё ещё пытаются сокращаться, добираясь до сердца.       Оно всё ещё пытается перекачать кровь.       Он тянется к нему, неистово ломая кости, раня об их осколки свои собственные руки. Тайлер представляет, как он, словно гепард, настигший свою жертву, прыгает на него из темноты, впивается в шею, прокусывая своими зубами кожу. Его челюсти настолько сильны, что он, может быть, даже способен раздробить кости.       Странно: Тайлер потерял достаточно много крови, однако он всё ещё жив. Он всё ещё хочет жить.       И, хотя он все ещё продолжает душить его и он не может говорить, он пытается действовать. Его тело всё ещё живо.       Тайлер видит, как по его щеке скатывается слеза. Он просит его не уходить. Его рука сильнее прижимает полотенце.       Пальцы Джозефа из последних сил сжимают воротник кофты Дана и пытаются притянуть его ближе к себе.       Джош понимает это. Он наклоняется ближе, пытаясь услышать, что Тайлер хочет сказать ему.       Но он не позволит заговорить.       Тайлер знает это.       Джозеф тянется вперёд.       Он опять немного кашляет, по губам стекает ещё одна струйка крови.       Джош опять просит его быть потише. Его собственные руки уже дрожат от напряжения, и, хотя он сам сомневается и видит это же в глазах Тайлера, он хочет верить, что Джозеф выживет.       Он сильнее сжимает горло. Джозеф почти чувствует, как его пальцы проходят сквозь плоть, сдавливают трахею, в лёгкие хлещет кровь.       Тайлер не может сказать.       Его пальцы цепляются за воротник, словно это сможет спасти его жизнь.       Он ещё немного тянется вперёд.       — Джош…       Наконец он нежно касается губ Дана своими.       Джош чувствует привкус крови, но не реагирует на это.       Тайлер из последних сил старается сильнее прижаться к нему.       Он сжимает его горло, хватает за запястья и пытается оттянуть, но уже слишком поздно.       Наконец его хватка ослабевает.       Тайлер немного углубляет поцелуй, прижимаясь к его губам сильнее, немного размазывая собственную кровь по ним. Он не уверен, понимает ли его Джош. Он не знает, о чем он думает сейчас. Возможно, ему кажется, что Тайлер уже бредит.       Джозеф не уверен, взаимно ли это. Главное — он наконец сделал это.       Он отпускает его запястья.       Он видит, как его глаза всё ещё внимательно наблюдают из коридора. Он не прячется. Но и не пытается поймать его. Это не глаза хищника, что готовится броситься в атаку.       Это глаза человека, что уже принял все и смирился с неизбежным.       Это глаза побежденного.       Руки Тайлера отпускают кофту Джоша и бессильно падают на пол. Джозеф ещё пытается тянуться к нему, но его тело постепенно ослабевает.       Чувствуя это, Дан сильнее сжимает пальцами полотенце, пропитавшееся кровью. Он чувствует, как она покрывает его руку, словно перчатка.       Тайлер не выдерживает, его голова медленно откидывается назад.       Он чувствует, как его сердце замедляется.       Оно почти остановилось.       Джозеф видит, как он уходит.       Он больше не слышит его голоса.       Не видит его рук.       Он всё ещё не может различить его лица, оно размыто, как и прежде, однако сейчас он может различить в нём его собственные глаза.       Он уходит.       Он наконец оставил его.       Он слышит, как Джош тихо зовёт его.       Все вокруг начинает темнеть.       Однако сейчас это не страшно. Тайлер точно знает, что его руки точно не тронут его теперь.       Сквозь этот мрак он всё ещё слышит голос Джоша.       Он чувствует, как он осторожно касается его губ. Тайлер не совсем понимает почему. Он испытывает то же, что и Джозеф, или это просто порыв милосердия, и Джош пытается сделать его последние секунды получше?       Наверное, Тайлер никогда не узнает этого.       Его сердце останавливается. Неуверенный удар.       Где-то вдалеке слышится сирена скорой.       Все вокруг полностью погружается в темноту.       Где-то вдалеке слышатся голоса. Чей-то крик. Тайлер может различить голос Джоша.       Он зовёт его.       Пытается вырвать оттуда.       Но его голос постепенно слышится все дальше, пока вокруг не воцаряется полнейшая тишина.       Тайлер успевает выхватить последнее воспоминание, словно фотографию счастливого и улыбающегося Джоша Дана, прежде чем оно навсегда выскользнуло из его рук.