Конец ищи ты там, где его нет

— Ну что он? Ангел вытащил из кармана помятую пачку. Покрутил в руках. Одним движением достал сигарету и через мгновение уже делал глубокие, жадные затяжки. Совсем по-человечески. — Ничего, — ответил он, наблюдая за сизым дымом. Физика искусных вензелей и медленного рассеяния в воздухе всегда напоминала ангелу о доме. — Хочет сдаться властям. Демон хмыкнул. Его крылья-исполины расслабленно ловили ветер, поворачивая каждое ванта-чёрное перо навстречу потокам. Демон верил, что их никто не увидит, и, как часто это бывает, их никто и не видел. — Не сдастся. Ты свою работу выполняешь хорошо, Поттер, но это случай серьёзный. «Поттер». Из них двоих демон больше всего привязался к человеческой поп-культуре. — Да знаю я, — Нью-Йорк просыпался. Череда зданий, тоскливо протянувшаяся до горизонта, напоминала склад старых ржавых холодильников, в некоторых из которых до сих пор одиноко горела жёлтая лампочка. — Пойдём позавтракаем, эм… — Борис, — смешливо подсказал демон, но лицо его осветилось гордостью. Борис, точно. Он сменял личности, как чистоплотные люди — носки. В этот раз в лотерее ему попался польский бандит и торговец наркотиками, чью фамилию ангел не выговорил бы и под страхом адского огня; этой личностью демон почему-то больше всего гордился, хотя особенного в ней было ровно ничего: с криминалом он связался ещё при Древнем Риме, а национальности, кажется, уже успел примерить все. — Борис, да, — ангел устало потёр глаза, забыв о сигарете. — Пойдём, он всё равно сейчас спит. Бессонная ночь. Ты бы это видел. Демон вскочил на ноги и протянул ему руку. Помог встать. Пригладил его ёжившиеся от холода алебастровые крылья. Постояв ещё немного на краю здания, они побрели к лестнице, сталкиваясь плечами. — Чего же ты не спел ему? Аве Марию какую-нибудь. Или: komm liebe Zither, komm… Борис очень любил напоминать ангелу о своём «близком знакомстве» с Моцартом. Тот фыркнул. — Ага, чтобы он вконец с катушки слетел? Да и я тебе не Михаил, чтобы человеку песнями душу лечить. Демон пожал плечами — его крылья совершенно сливались с темнотой пролёта, и если бы не неестественно яркие глаза, он бы легко сошёл за человека — и неторопливо зашагал вниз. — Как скажешь, Богом Данный. Мне же работу упрощаешь. Теодор — так звали ангела. Он не менял это имя уже пару тысяч лет, желая, как маленький ребёнок, в своей тоске оставаться как можно ближе к Ней даже тут, на земле. Он же правда был Её ребёнком, как и Борис, собственно, — но демон не любил, когда ему об этом напоминали. Во всю насвистывая «Цитру», Борис взял Тео за руку. — Я одного не понимаю, — после недолгого молчания проговорил Тео. — Зачем нам дали одинаковые задания? Неужели этот человек так важен ходу истории, что влияние на него необходимо обоим сторонам? — Слишком много думаешь, ангел. — Ну тебя. На улице рассветное солнце ударило в глаза, и Тео рефлекторно закрылся крылом. Вспомнил, что вокруг могут быть люди, и нехотя его дематериализовал. Борис, убравший крылья ещё в подъезде (с оглушительным хлопком, с каким воздух встаёт на место внезапно исчезнувшего физического тела, словно поглощённого чёрной дырой, — он любил эффектность), тихо над ним посмеивался. — Не хмурься, Поттер. Как же твои разговоры о неисповедимости? Тео остановился посреди дороги. — То есть ты тоже веришь, что это Её план? С лица демона сползла довольная улыбка. — Ну, я это никогда и не отрицал, — буркнул он и сунул руки в карманы. Солнце путалось в его волосах, и казалось, что его голова едва светится. Обломки потухшего нимба словно вновь обретали цельность, но иллюзия распадалась, стоило ему окунуться в тень. — Я только понимаю, что ни ты, ни я задания выполнить не сможем. Хер знает, кому это надо. — Ей, может, и надо. — Вот поэтому из нас двоих падший тут я, ангел. Тео помрачнел. Запахнув поплотнее пальто, он скрестил руки на груди, больно сжимая пальцы на своём предплечье, и зашагал быстрее. Поняв намёк, Борис молча поспешил за ним. В кафе «П.» они ходили последние сорок лет. За это время демон успел сменить имя дважды, у Тео скончался партнёр по антикварному бизнесу (Борис всегда смеялся над его выбором занятия, напоминая об историях о вампирах, коллекционирующих старую мебель), но хозяин кафе оставался тот же. Ему всегда удивительным образом нравился Борис, и потому на их столике часто появлялись комплиментарные безе, горькие эспрессо и жареные бананы с шариком ванильного мороженого. Обожающий бесплатное демон радостно этим пользовался. — Я как-то помог ему с кредиторами, — конфиденциальным тоном сообщил он однажды Тео, после того как официант с лёгким поклоном поставил перед ним кусочек шоколадного торта и удалился. — Направил на путь лжи и обмана. Плюсы со всех сторон! — и подмигнул оторопевшему ангелу, с жадностью принявшись за торт. В то утро — хмурое, самое настоящее нью-йоркское зимнее утро — хозяина в кафе не было. Тео немного оттаял (Борис видел, как потихоньку пригладились его топорщащиеся, но спрятанные от людей крылья) и, сняв пальто, тут же заказал себе свой обычный завтрак: омлет с жареными помидорами и дополнительной порцией сыра за полдоллара. Борис взял себе три куска макового пирога, и оба заказали «кровавую Мэри». — Не рановато вам будет, джентльмены? — нервно поинтересовался у них молодой официант, неумело расставляя перед ними их завтрак. Новенький. Демон уже открыл рот, чтобы, несомненно, сказать что-нибудь гадкое, но ангел его опередил. — Не беспокойтесь об этом, молодой человек, — Тео улыбнулся, как ему казалось, одобряюще. — Мы всегда это у вас берём. На официанта ангельские увещевания не произвели никакого эффекта. — Может, вам кофе принести? Мы его сами варим. — Спасибо, не нужно, — Тео взглянул на Бориса и, прочистив горло, поправил свой галстук. — Не могли бы вы, пожалуйста, спросить в баре, когда будет готов наш заказ? — Но... Борис чуть сдвинулся на своём стуле. Глаза несчастного официантика вытаращились так, что, казалось, вот-вот выскочат из своих орбит. — Понял, — парень сделал шаг назад. — Понял, простите. Сейчас сделаю. Простите, сейчас всё будет. — Иди уже, — недовольно выплюнул Борис, и официант бросился наутёк. Качая головой, Тео принялся за свой омлет. — Это было совсем не обязательно. — Но эффективно же, — демон подмигнул ему уже человеческими глазами и придвинул к себе одну из тарелок. — Форму теряешь, Поттер. — Иди ты, — Тео рассеянно ковырялся в своём омлете, пока не подцепил помидор и не отправил его в рот. — Парень кремень просто, души у него нет. Борис заулюлюкал. — Кремень, скажешь тоже! Этот дрищ? Тео со стуком опустил вилку. — Ну подрасслабился я, и что с того? Пристал. — А то с того, — Борис уплетал уже третий кусок, — что херовый из тебя ангел, если ты даже девственника не можешь заставить прикрыть варежку. Там, — он указал вилкой вверх, не переставая жевать, — такое точно не оценят. А нам этого не надо. — К чему ты клонишь? Демон управился с пирогом и жестом попросил ещё порцию. Только после этого, утирая салфеткой рот, он продолжил — чёрные его брови уже хмурились: — К тому, что тебя могут сократить. А что будет со мной, если тебя сократят, а? Ты об этом подумал? Тео раздраженно фыркнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Такие разговоры он не любил. Выжидающе глядя на него со смесью обиды и беспокойства, Борис повторил его жест. — Не сократят, — медленно начал Тео, глазами фокусируясь на кончике сложенного чёрного крыла. — Не сократят, потому что я выполню это задание. На этой же неделе, — и встретился с демоном взглядом. Брови того взметнулись вверх. — Вот как? Тео приподнял подбородок и с вызовом посмотрел в ответ. — Именно так. Борис фыркнул. Сохраняя зрительный контакт ещё мгновение, он не выдержал и начал хохотать. — Ты! — хрипел он, плюясь кислотной слюной. — Да прокляни меня матушка моя ещё раз, но на этой неделе! Ой помилуй! — А что с того? Он уже почти раскаялся, моими, между прочим, усилиями! Пока Борис складывался пополам в театральном хохоте под недовольным взглядом Тео, их несчастный официант принёс им «кровавую Мэри» и, уперев глаза в пол, подсунул под солонку счёт, прежде чем с удивительной быстротой исчезнуть снова. — Ну ты даёшь, — демон утирал невидимые слёзы, качая головой, и периодически вновь начинал хихикать. — Знаешь, что он на днях мне сказал? Мы с ним глотали окси, и, ангел, я уверен, он себя Иваном Карамазовым представлял. Зрачки — во! — Борис выпятил глаза. — Ко мне липнет, чуть не плачет и — веришь, нет? — говорит мне, дьявол такой: эта картина, мол, только со мной и в безопасности, она заслужила, чтобы её любили так, как я. Ну не шизик? Тео цокнул, закатив глаза, и одним движением влил в себя гадкий коктейль. — А чокнуться? — обиделся Борис. Тот отмахнулся. — Я чего тебе это говорю. Ситуация дрянь. Картину он не уничтожит, это ясно как день. Продать мафии — мне, например — тоже вряд ли. Значит, я в пролёте. Так ведь и ты! В нём слишком много самолюбия, чтобы пойти к копам. — Может, как раз из самолюбия он и пойдет, — заметил Тео, но из его усталого голоса пропала какая-либо борьба. Сгорбившись над пустой рюмкой, он почти что выглядел на свой возраст — может, лишь на пару тысяч лет помладше. — Заплати ты сегодня, ладно? И оставь чаевых, этому парню ещё душу после тебя лечить. — Кормишься на дьявольские деньжата, ангел, — оскалился Борис и одним движением подсунул вытащенную из кармана двадцатку. Тео приподнял брови. Надув губы, демон положил ещё десять долларов и вскочил из-за стола. — Идём, сегодня моя смена. Из кафе они вышли молча. ——— В пустом музее сама тишина, казалось, вибрировала от невидимых шагов. Она поднималась к высоким потолкам и лопающимся ощущением в ушах ухала вниз, словно чайка в вольном полёте, лишь волей богов — или кого угодно — не разбивающаяся насмерть о титанически спокойную гладь океана. Демон снова его нашёл. — Ну что он? — спросил на этот раз Тео, не отрывающий взгляда от полотна перед ним. — Плачет о потерянном друге. — Вот как? Они постояли у картины ещё минут десять, пока ангел не уловил нетерпеливость его собеседника и не двинулся лёгкими шагами дальше. — Хорошо я получился, а? — заметил Борис не без гордости. — Он меня боготворил, несчастный. Хотя любовники из художников так себе. Ангел лишь дернул бровью. Борис притворился, что внимательно разглядывает не скрытое драпировкой тело изображённого юноши. Его глаза казались собственным источником света, и такие же глаза незаметно наблюдали сейчас за реакцией Тео. — Приврал? — Чего спрашиваешь? Сам знаешь ведь. Покачав головой, Тео двинулся дальше. — Тот друг его. Он сам где? Борис чуть капризно пожал плечами. — Откуда мне знать. У наших его нет. Значит, он жив, но это нисколько не сужает поиск. Это не моё задание, вообще-то, за какими-то малолетними наркоманами следить. — Не злись. Нас могут увидеть. И не забывай, что люди стареют. Он уже взрослый. — Да Дьявол с ним, я его терпеть не могу. Хорошо, что наш с ним не остался. Только я этого не говорил.