Лимонад

      — Раздевайся, — холодно бросает парень и выдыхает в лицо клубы дыма. — Раз уж твой папаша решил расплатиться за долги таким образом, не смею ему мешать.       Незнакомец в дорогом костюме ухмыляется, по-хозяйски развалившись в кресле. Его веселит твой страх: это юное дрожащее тело так и хочется прижать к себе, оставить на бледной коже яркие отметины, а после — выбивать из груди громкие стоны. Но это было бы слишком просто. На сей раз Чонгук хочет поиграть.       — Ты не расслышала? Я сказал тебе раздеться, — строго произносит брюнет, давая понять, что спорить — себе дороже.       Смотришь на парня, распахнув от ужаса глаза, и не двигаешься с места. Не может быть, чтобы отец вместо денег предложил родную дочь. Не может быть, чтобы ты стояла совсем одна перед мужчиной, о котором раньше лишь слышала из обрывков разговоров родителя. Не может быть, чтобы он правда собирался трахнуть тебя прямо сейчас. Не может быть, чтобы…       Может.       Чонгук встает со своего места и медленно приближается, с усмешкой наблюдая, как ужас в твоих глазах читается все отчетливее с каждым его шагом. Пятишься в страхе, хоть и знаешь, что отсюда не сбежать. Упираешься спиной в холодную стену, и в этот момент победная улыбка расцветает на губах парня. Он совсем рядом — так близко, что кожей чувствуешь его дыхание.       — Крошка, я не насильник, — Чон нежно ведет ладонью по твоему лицу. — Но я очень не люблю, когда мои просьбы не выполняют, — парень больно хватает за щеки, заставляя посмотреть в глаза. — Я повторю в последний раз. Раздевайся.       Чонгук возвращается в кресло и жадно облизывает губы, когда видит, как ты дрожащими руками пытаешься справиться с застежкой платья. Он действительно не насильник, а твой отец проиграл ему не так много — всего одну ночь со своей любимой дочуркой, но едва ли это может успокоить.       Тянешь молнию вниз и неуверенно поднимаешь глаза, украдкой разглядывая брюнета. Парень совсем молод, возможно, чуть старше тебя. И чертовски красив. Крепкое тело, покрытое татуировками, притягивает взгляд, а ты вдруг замечаешь, что низ живота сводит в сладкой истоме. Познакомься вы при других обстоятельствах, сама бы прыгнула к нему в постель.       — Нравится то, что ты видишь? — спрашивает парень, а ты спешишь потупить взгляд. — Знаю, что нравится, — ухмыляется он. — Не останавливайся.       Черное платье скользит к ногам, а ты остаешься в одном белье и чертовски радуешься тому, что надела темный комплект — не так заметно, что кружевные трусики предательски мокрые.       — Дальше, — командует парень. — Я хочу видеть тебя абсолютно голой.       Не смеешь перечить. Не слушающимися пальцами пытаешься расстегнуть бюстгальтер, а потом, когда он оказывается рядом с платьем на полу, стыдливо прикрываешь грудь.       — Убери руки, — приказывает Чон, и ты делаешь, как он сказал. Парень жадно разглядывает твое тело. Хочешь спрятаться от этого взгляда, но нельзя — Чонгук запретил. — Подойди ко мне.       Ступаешь неуверенно, чуть пошатываясь. Не только от страха. Ноги сводит от возбуждения, и ты бы рада заставить это чувство исчезнуть, но не можешь.       Подходишь вплотную к парню и хочешь что-то сказать, выдавить из себя хоть слово, но дар речи пропадает в тот момент, когда мужская рука отодвигает кромку трусиков и касается промежности. Закусываешь губу и скулишь, пытаясь сдержать стон. Чужие пальцы быстро массируют клитор, а ты думаешь лишь о том, как бы устоять на ногах и не упасть на пол прямо перед Чонгуком. Хватаешься за плечи парня в жалкой попытке удержать равновесие, но валишься вперед, утыкаясь грудью в лицо Чона, когда два пальца проникают внутрь.       Чонгук самодовольно улыбается и берет в рот сосок. Посасывает с пошлым причмокиванием, а потом вдруг до боли прикусывает, и в этот момент ты уже не можешь сдержаться — вскрикиваешь, крепко жмурясь, и ногтями впиваешься в мужские плечи.       — Отсоси мне, — хрипит парень и тянет за руку, заставляя упасть на колени.       Тебя не надо просить дважды.       Расстегиваешь ширинку и проводишь рукой по возбужденному члену, размазывая смазку по стволу. Чон шипит, втягивает сквозь сжатые зубы воздух и пытается ухватится за обивку кресла. Видишь это и не можешь сдержать улыбки, потому что сейчас ты ставишь музыку. Качаешься губами головки, оставляя красный след и поднимаешь глаза на парня.       — Я все правильно делаю? — спрашиваешь ты, невинно хлопая глазами, а Чон готов убивать, потому что эта пытка просто невыносима.       — Сука, — шипит он, зарываясь пальцами в твои волосы, и резко надавливает. Горячий член упирается в губы, отчего ты невольно охаешь.       Чонгук не ждет от тебя инициативы, сам трахает в рот. Толкается часто, не давая вдохнуть. Слезы текут из глаз. Солоноватая смазка смешивается со слюной и стекает по подбородку на грудь, когда ты заглатываешь орган, мысленно поражаясь его размеру. В уголках рта печет, а комнату заполняют пошлые хлюпающие звуки и стоны парня, которые с каждым толчком становятся все громче.       Чувствуешь, что Чонгук на пределе и одной рукой ныряешь в трусики, второй продолжая упираться в пол. Ты не намерена уйти ни с чем, как бы ни сложились обстоятельства. Тонкие пальчики ласкают клитор, и ты кончаешь, чувствуя, как через пару секунд горячая сперма заполняет твой рот. Чон не отпускает, и заставляя глотать. Морщишься от горьковатого вкуса и жадно хватаешь воздух, когда парень наконец убирает руки, расслабленно оседая в кресле.       Валишься на пол, не в силах устоять на коленях и уж тем более подняться. Тяжело дышишь. Дрожащей рукой касаешься собственных губ, желая стереть наверняка размазанную помаду, и поднимаешь затуманенный взгляд, встречаясь с парой черных глаз.       — Тебе идет, — выдыхает Чон и нежно проводит по волосам. — У твоего папаши очень хорошая дочурка. Ну, что, Т/И, может, как-нибудь повторим? Не говори, что не понравилось, — усмехается парень, большим пальцем стирая с твоего подбородка помаду.       — Может, — шепчешь в ответ и прикрываешь глаза.       Сумасшествие. Полное сумасшествие. Но если жизнь дает лимоны, из них надо делать лимонад, верно?