Римма

Глава 1 Ox и нелегко быть студенткой-девушкой в нашем мире! Задавать тему курсовой «Я – личность в современном обществе и историческом контексте» нечестно! Она самая сложная в списке! Ее еще и доложить надо художественно, с огоньком. Но я поработала с литературой и думаю, у меня получился хороший доклад. «Иногда я скучаю по 20 веку, хотя никогда там не была. Меня зовут Римма, я родилась в 2345 году. И наш мир сильно отличается от того, в котором жили Битлз, предпоследний японский император Акихито, а две мозаичные сверхдержавы США и СССР рвали мир на части из чистого самолюбия. После распада СССР на планете настало самое мирное время в истории человечества. Это не сказка, такое действительно когда-то было. Возникали локальные конфликты, в которых порой исчезали целые этносы, но в процентном соотношении к общему населению планеты погибало в десятки раз меньше людей, чем в войнах предыдущих периодов. Ни одна держава не претендовала на первенство мира. Одни страны (а тогда еще государства были большими и централизованными) из беднейших прорывались в богатые, другие разорялись за считаные годы, третьи стабильно существовали только на дотациях. Также в США, Европе и Великобританском содружестве развилась предельная лояльность. Нерожденный младенец, бесполезный наркоман, преступник, самый странный отщепенец и девиант, признавались равными полезным членам общества и друг другу. Государство поддерживало, а общество одобряло абсолютно всех. При этом в Африке, например, различия в узоре татуировок в соседних племенах все еще были достаточным поводом для резни. Однако лояльность – вещь двойственная. Образ жизни каждого человека ценен только до тех пор, пока на его поддержание хватает ресурсов. В бедных странах все было совсем иначе: часто традиции одного народа сохранялись только за счет эксплуатации земель, скота, труда другого. В такой обстановке вооруженные конфликты неизбежны, а страны-лидеры вмешивались во внутреннюю жизнь других государств, подавляя локальные конфликты порой с невероятной жестокостью. Всеприятие крыло в себе противоречие: вы можете жить как хотите, но если вы хотите воевать, мы вас остановим. Пока сила суперлояльных мировых лидеров не иссякла, такое положение вещей устраивало всех. Но однажды в середине XXI века лояльные силы проявили непростительную слабость: они проиграли обеим сторонам сразу. Конфликт, который разгорелся в Африке, закончился скандальным выдворением «миротворцев». Произошло то, что с древнейших времен описывается в сказках: общий противник помирил бывших врагов – те объединились и победили более сильного оппонента, который ну никак не ожидал такой концовки. И внезапно все, кто привык мерить вселенную обычаями только своей деревни, поняли, что либерализм не идеальная доктрина и следовать ей вовсе не обязательно. Что именно произошло, уже, наверное, никогда не получится выяснить, но только африканцы смогли найти достаточно союзников, чтобы совершить задуманное. В день начала новой эры несколько ядерных зарядов из военного арсенала России, США, Китая и Северной Кореи одновременно ударили по стратегическим целям в других странах. Так как никто не знал, что именно произошло, началась паника. Это тогда думали, что все равны и абсолютно мирное сосуществование возможно, а сейчас господствует «теория деревни». Она так называется, потому что основные параметры общества принято рассматривать с точки зрения поселения достаточно небольшого, чтобы каждый житель знал всех остальных. Согласно теории деревни, трения неизбежны в любом, даже самом терпимом обществе. В каждой деревне один из соседей раздражает других больше остальных. Внимание привлекают качества, отличные от средних: слишком ленивый, самая красивая, очень богатый. Раздражение копится-копится, пока не случается что-то, что служит спусковым механизмом для стравливания напряжения. Например, в деревне пропадает корова. Все дружно начинают винить наиболее раздражающую сторону: мол, сосед на выпасной луг ходил, а зачем он туда ходил, точно он украл. Ком обвинений нарастает, и уже даже не важно, что останки коровы, задранной волком, нашли – все, процесс не остановить. Травля продолжается до смерти изгоя, физической или социальной. Его имущество делят соседи, одно поколение проживает более-менее спокойную жизнь, пока не подрастает сын жертвы и не начинает претендовать на имущество отца. Сын находит среди жителей деревни самого виноватого в бедах отца или матери, собирает последователей – и круг замыкается: конфликты в человеческом обществе не прекращаются никогда. Когда ракеты разрушили стратегически важные объекты, неизвестность стала таким спусковым механизмом для мира. Каждый начал винить во всех своих бедах ближайшего соседа. Началась глобальная не мировая война: очень много локальных конфликтов вспыхнуло одновременно. И той же России уже было не до дел соседей, потому что внезапно якуты вспомнили, что Якутия – их территория, Китайцы теснили на Дальнем Востоке, а Япония совсем не мирно «претендовала» на Курилы. У США не было сил помогать китайцам или вьетнамцам разбираться с их внутренними трениями, потому что мексиканцы вторглись в Калифорнию, а индейцы с топорами в руках повсеместно заявили, что белые землю у них отняли и, вообще-то, завоеватели и притеснители. Не стало большого и сильного лидера, который, как строгий отец, навел бы порядок в мире. Каждого кусали свои блохи. А блохи, как известно, хоть и маленькие создания, большим количеством и собаку загрызть могут. В итоге сильнейший пожрал слабейшего – люди в одночасье остались без поддержки государства. Весь мир пришел в движение. Каждая деревня справлялась с враждебностью окружающего мира своими силами. В таких условиях не очень-то подумаешь о том, что ест и где спит сосед-дармоед. Всякий, непригодный к работе или защите, умер от голода. Глобальная не мировая война закончилась новым равновесием. Но оно очень сильно отличалось от прежней картины мира: Земля стала скорее похожа на мозаику одинаковых рисовых полей, чем на череду больших и малых государств. Границами новых мини-стран служили реки, горы, леса, болота. Каждый клочок земли зажил по своим законам. Некоторые соседи объединились в пангосударства во главе с королем. Однако полномочия короля всегда ограничены общими задачами: ведение войн, внешняя политика, направление развития отношений с соседями. А каждое мини-государство само решает, развивать энергетические или сельскохозяйственные проекты, носить серьги женщинам или мужчинам, кто нянчит детей, как живут старики. Есть в современном мире и такое: король объединяет три мини-государства. В одном управляет совет старейшин, в другом избирается парламент, а в третьем власть наследуется в одной семье. Но это совсем уж экзотический случай. У мелко порезанного мира есть одно неизбежное следствие – расслоение общества. А значит, кто-то обязательно занимает самую верхнюю ступень. Мы называем их новой знатью. Когда родилась я, от старого уклада осталось очень мало, а в новой знати родилось уже минимум шесть поколений. Не так уж много. Но и не так уж мало. Ну и что же представляет собой мой мир сейчас, когда живу я, Римма? Он мозаичен, высокотехнологичен, человечен и цикличен. Любую работу делают роботы, но ее умеют выполнять и люди. Например, сельское хозяйство в основном автоматизировано. Но в каждом мини-государстве обязательно есть потомственные крестьяне, которые добывают пищу старинными способами. Часто их навыки передаются в одной местности из поколения в поколения веками и даже тысячелетиями. Уклад их жизни меняется только вместе с климатом. Роботы добывают руду, извлекают из нее сталь, просчитывают детали, проектируют и собирают приборы. Но есть сталевары и среди людей. Они составляют страту потомственных рабочих. Инженеры придумывают и вручную чертят на бумаге новые механизмы, программисты вдыхают жизнь в их творения. И те и другие относятся к потомственным интеллигентам. Цикличен наш мир, потому что все пускается во вторичное использование, от металла до растений, а также циклично повторяются периоды мира, нестабильности, войны, обновления и снова мира. Одним из самых универсальных сословий в нашем мире является купеческое. В целом покупки тоже дело машин и программ. Компьютеры анализируют рынок в режиме реального времени и планируют, чего сколько нужно при сохраняющемся раскладе сил. Роботы доставляют товары и размещают их на складах и в магазинах. Но у купцов отдельная задача – понять, что приобрести, полагаясь только на опыт и интуицию, без поддержки аналитических программ и автоматических комплексов. Я происхожу из довольно необычной семьи. Мой отец – купец, который стал богатым благодаря интеллектуальному изобретению. Именно он придумал, как строить очень популярные сегодня лего-дома. Раньше была такая игра: дети складывали кубики с выступами и выемками, и получался дом. У семьи моей мамы был один экземпляр этой старинной игры. Ее, конечно же, не давали детям, это был экспонат личного музея, бережно хранимый артефакт утраченного прошлого. Папа увидел его, когда мама вышла за него замуж, и вдохновился. Он купил инженерное решение для домов, которые собираются по принципу элементов лего, и теперь строит их во всем мире. Поэтому мой отец богат. Технология позволяет сделать огромный полый небоскреб, который через две недели будет состоять из тысячи крошечных квартир, через три на этом же месте возведут бассейн, а спустя месяц – детский сад. Как и любое изобретение, способное радикально изменить среду обитания человека, оно вызвало перераспределение ресурсов. Несколько локальных войн разыгрались после изобретения лего-домов, и даже исчезло одно мини-государство. Так что моя семья тоже поучаствовала в цикличности мира. И именно благодаря богатству отца я могу учиться здесь, в лучшем вузе нашей страны для не-знати». Когда я закончила доклад, преподаватель сделал несколько замечаний. - Римма, я вижу, ты хорошо поработала с литературой. Упомянула много значимых событий. Но ты неполно описала наш мир. Если ты сейчас ответишь на мои вопросы, я поставлю более высокий балл. Итак, какова роль женщины в нашем мире? Тоже мне, нашел, что спрашивать: я ведь женщина! - Вспомогательная. Женщина может иметь собственность в случае отсутствия у ее отца наследников мужского пола, может даже наследовать ремесло, однако главная роль в этом случае – передать его своему сыну как можно быстрее. А основная задача женщины – выйти замуж и родить наследника. Мужа выбирают себе сами только крестьяне, рабочие и некоторые интеллигенты. Остальные сословия пользуются обрядом сватовства родителей невесты к родителям жениха или наоборот. - Хорошо, ответ засчитан. Ты также не описала возрастные ограничения нашего мира. - Э, простите, профессор, этот раздел я просто забыла прочитать, в письменном виде он есть. Мужчина, который не способен перенять профессию своего отца, имеет право до 25 лет найти другую. Мужчина, который не смог найти призвание до 25 лет, распределяется на самую низкоквалифицированную человеческую работу, которую предоставляют в специальном работном доме, теряет свое сословие, и в течение жизни может получить только статус крестьянина или рабочего. Девушка обязана выйти замуж до 30 лет, а иначе ее направляют в женский работный дом. После этого девушка все еще может создать официальную семью, но только с мужчиной из другого работного дома. За человека, который имеет потомственное или заработанное сословие, такая женщина выйти замуж не может. - А зачем мы так делаем, можешь рассказать? - Да, профессор. Система ограничений по возрасту и работные дома придуманы, чтобы устранить слой маргинальных людей. С точки зрения современного общества мужчина должен стремиться к труду, а женщина – к семье. Если человек не желает ни того, ни другого, то он плохо повлияет на окружающих. Бывает, конечно, что мужчина стремится к семье, а женщина – к труду, но таких случаев невероятно мало, и ими можно пренебречь. А в работном доме человеку предлагается простой и понятный, хотя порой монотонный или физически тяжелый труд, и никто не требует вступать в брак. Общество изолирует маргинальные элементы и получает из этого выгоду. - Это прямо ты очень точно описала, хе-хе. Ну, раз уж ты упомянула об этом, то возможен ли переход человека из одного сословия в другое? - Да, для этого есть три пути. Первый – поменять профессию до 25 лет. Второй – стать в своем деле настолько хорошим исполнителем (например, искусный повар или виртуозный мастер резьбы по дереву), что старейшины профессии присваивают титул «художник» и человек автоматически переходит в сословие интеллигентов. И третий – замужество. - Отлично! А ты, оказывается, не совсем безнадежна. Ну а сколько случаев перехода кого-то из других сословий в сословие знати путем замужества тебе известно? Вопрос откровенно удивил меня. Всем известно: знатные юноши женились только на знатных девушках, поэтому я ответила: - Ни одного за последние 150 лет. - Да-да, девушки, сказка про Золушку просто бред. Верить в нее не стоит ни одному женскому существу старше 5 лет. И наконец, последний вопрос Римме, и перейдем к докладу Андрея. Римма, а скажи-ка своей группе, почему при наличии машин в нашем мире существуют люди со специализацией? - Потому что конфликты, согласно теории деревни, неизбежны. А основная цель войны - лишить противника ресурсов и объектов, тогда как убыль в человеческой силе становится побочным эффектом. Так как большинство производящихся сегодня благ создаются на автоматических фабриках и фермах, то они страдают в первую очередь. Сельскохозяйственные регионы и маленькие проектные мастерские, как правило, не трогают: нет смысла разрушать такие объекты, слишком невелик урон. А человек, знающий основы машиностроения, сможет построить новый завод после окончания конфликта, крестьянин, знающий основы сельского хозяйства именно на этой местности, сможет передать сведения программисту, который управляет автоматическими фермами. Таким образом, основной носитель знания – человек, а знание без практики невозможно. Люди, которые занимаются традиционными видами деятельности сами, без помощи машин, страхуют всю систему. Даже если мини-государство или его часть захватываются соседями, новым владельцам невыгодно получить руины, которые невозможно восстановить или поля, на которых невозможно вырастить еду. - Ну, Римма, с этим заданием ты справилась. Теперь Андрей расскажет нам, что такое этос и чем он отличается от этноса. Рассказ моего одногруппника Андрея я приведу полностью. Чтобы вы поняли, в чем разница между даже самой богатой женщиной и самым бедным мужчиной одного сословия. - Этос – это стиль жизни какой-либо общественной группы, ориентация её культуры, принятая в ней система ценностей. Этнос – исторически сложившаяся устойчивая совокупность людей, у которых общими являются язык, культура, хозяйство, территория проживания, внешний вид, обряды. Разница очевидна, поэтому пояснять ее я не считаю нужным. И вот что ответил мой учитель: - Андрей, Вы явно одаренный студент, раз смогли так четко и ясно изложить столь трудную разницу. Я ставлю Вам высший балл. Вот так вот. Со мной в группе училась только еще одна девушка. Я была вынуждена дружить с ней: других просто не было. После пар она напросилась ко мне в гости. Я предупредила маму, что со мной придет Галя. У меня дома недалекая Галя, которая даже не стремилась учиться, а плохие отметки от всех учителей сносила с грустным смирением, спросила меня: - То есть вот эти лего-дома почти по всему миру строит твой папа? А я и не знала. - Ну да. И этот дом, в котором мы сейчас с тобой сидим, тоже он построил. Между прочим, это самый первый лего-дом. Он хотел, чтобы я посещала детский сад, не выходя на улицу. И придумал концепцию перецепных блоков, глядя на старинные игры из коллекции мамы. Нам в этом доме принадлежит целый этаж. Правда, он периодически меняет высоту. Но обстановка полностью сохраняется. Круглые серые глаза Гали расширились от удивления. - То есть кто-то прямо берет весь ваш этаж и переносит на другую высоту? А почему же здание не рушится? - Ну, Галя, берут же плиты пола, а не весь кусок здания вместе со стенами. Иногда бывает даже забавно: приходишь домой, а вид из окна другой. Совсем недавно была переделка: нашу квартиру подняли с третьего на шестидесятый этаж. Вот, сама посмотри. Галя подбежала к окну и вскрикнула от удивления. На прошлой неделе за окном шумели буки окружающего лего-дом парка, а теперь этот парк остался далеко внизу. Вокруг открывался обширный вид на город с лего-башнями, вдалеке виднелся залив. - Ух ты, ничего себе! А эти все дома что, тоже принадлежат твоему папе? - Нет, конечно. Их построили разные люди для разных целей, а папина фирма получила деньги за строительство. - Ну, тогда,- Галины глаза расширились от напряженных подсчетов, - тогда он должен быть ОЧЕНЬ богатым. Зачем ты вообще учишься? Был бы мой папа ТАКИМ богатым, я бы в двенадцать лет была уже сосватана. - Эх, Галя. Это ты учишься в лучшем купеческом вузе страны ради того, чтобы встретить богатого парня с крепкой родословной. А я, - я замялась, пытаясь подобрать слова, - понимаешь, моя мама получила очень хорошее домашнее образование. Она знает мертвые языки, историю, музыку. В семье моих бабушки и дедушки не принято было оставлять дочерей без образования, как в большинстве купеческих семей. Мама мне читала исторические романы на ночь, когда я была маленькой. И я подумала, что… я подумала, что смогу преодолеть инерцию системы и стану хотя бы преподавателем в школе. Но в нашем обществе это, кажется, невозможно. Но я все равно хочу попробовать! Эх, как я скучаю по 20 веку. Много нерационального и страшного случилось тогда, но вот равенство мужчин и женщин – об этом остается только мечтать… - Ах, Римма, я завидую твоему уму. А вот я, кажется, не просто так четвертый год хожу в университет. Папа недавно получил предложение о сватовстве. Так что аттестат я поеду получать уже в свадебном платье. - Ух ты, ничего себе! Ну, оно и понятно: ты красивая! Темно-каштановые волосы, серые глаза, легкий румянец, - я ущипнула подругу за круглую щечку. - Еще и невысокая, не то что я. - Нет-нет, Римма, я не настолько красивая, просто умею правильно одеваться. Зато ты яркий представитель нашего маленького государства. Смотри, какие блестящие темно-русые длинные кудри! А какой глубокий оттенок у голубых глаз! Лицо по форме напоминает сердечко, ну просто прелесть! Так и хочется целовать! И фигура ничего: талия есть, грудь небольшая, но упругая, - в этот момент подруга ущипнула меня за обозначенную часть тела, - ну, высокая, да. Ну что, высоких женщин мало? Я вот склонна к полноте, после первого ребенка точно растолстею. Такие же, как ты, всю жизнь худые и подтянутые. Но внешность можно подправить, а вот ум… как же я все-таки завидую, что ты умная. - Ум, - горько скривилась я, - а что в нем толку? Видела, сколько я всего отыскала, чтобы доклад сделать? Я не из головы взяла – это исторические факты. А потом вопросы, они же унизительны по сути! «А ты, оказывается, не совсем безнадежна», - передразнила я нашего преподавателя. – А Андрей просто два определения дал! Да еще и неполных! Никакой дискуссии! Сравнения двух понятий в его докладе просто не было! Но он молодец – ему высший балл. А мне проходной – и не более. Но все равно, среди девушек университета у меня самый высокий балл. Это дает мне повод гордиться собой, - подытожила я, потом вздохнула. - Такое ощущение, что девушка из сословия купцов, которая хочет учиться, для преподавателей, скорее, насмешка. Мол, зачем тратить время попусту на обучение вертихвостки, которая все равно сейчас выскочит замуж. Ну, хватит об этом. Не первый раз. Ты расскажи, кто из наших балбесов тебе предложение надумал делать? И нас унесло сладким бризом ничего не значащих разговоров о парнях, их достоинствах и свадебном кортеже. Я, конечно же, буду подружкой невесты, если что. Глава 2 На следующий день университет гудел от пересудов. К нам перевелся студент из сословия знати! Впервые в истории университета! Ах, сколько предположений строилось в коридорах и на кафедрах! Некоторые из самых приличных примеров: теперь к нам будут поступать другие знатные юноши; он в чем-то провинился и сюда сослан, как в тюрьму; он тупой и не потянул учебу в вузах для знати; он бежит от влюбленной в него вдовы, на которой не хочет жениться. Никогда еще журналы про самые модные наряды знати не скупались в таком количестве в книжном киоске у входа в наш университет. Никогда еще ателье для знатных дам не посещало за один день такое количество молоденьких купеческих студенток с требованием сшить роскошные повседневные наряды для похода на пары. Мне показалось, что учебный процесс просто парализовало, а вместо социологии и истории у нас теперь преподают моду и ткани. Пестрота и суета вокруг меня не задевала: несмотря на обещание, преподаватель не повысил балл за правильные устные ответы, и у меня в табеле стояли скромные «65». Зато Андрею и прочим парням, которые ответили хоть что-нибудь, он поставил не ниже «83». Я уже и привыкла к гендерной несправедливости, но на этот раз мне было особенно обидно. Обычно учитель все же исполнял свои обещания, и поведение наставника удивляло и злило. Да еще все эти разговоры про Золушек! Ладно, допустим, я даже маскируюсь и хорошо учусь, чтобы скрыть свои корыстные матримониальные планы, но балл-то зачем понижать?! Я же выпускаюсь в этом году! Мне нужны хорошие оценки! Без них даже призрачная надежда стать школьным учителем улетучится, как туман поутру. Когда в аудиторию за две минуты до начала занятия скованно вошел незнакомый молодой человек, все разговоры затихли, все взгляды прилипли к нему. Он был полон мрачной решимости, в его глазах читалась горечь и вызов всему миру. Наша новая знаменитость отличался даже внешностью: худой, высокий, с молочно-белой кожей, легким румянцем на щеках, светло-русыми волосами и необыкновенными глазами. Миндалевидный разрез выдавал каплю восточной крови, по золотистой радужке рассыпались карие точки. А все парни в нашей аудитории были типичными купцами: кряжистые и невысокие. Окинув взглядом комнату, незнакомец оценил ситуацию и сел на вечно свободную первую парту у самых дверей. В нашей среде эта парта считалась позорной. Даже не знаю почему – традиция такая. Но он выбрал именно это место. Так что мои догадки были верны: на самом деле преподаватель знал гораздо больше. Новый студент зачислился именно в нашу группу. Интересно, что с ним произошло? Прозвенел звонок и преподаватель представил его. - Это наш новый студент по обмену. Его зовут Карен Берри. До выпуска мистер Берри учится в вашей группе. И чтобы вы, мистер Берри, представили нам себя и свой уровень знаний, - повернулся к нему преподаватель, - я попрошу к следующей неделе подготовить доклад: «Мой личный выбор университета в контексте моей личной истории». Карен коротко кивнул, и мы продолжили занятие. Про себя я отметила невозмутимость учителя: он никак не выдал своего волнения или особого положения нового студента. А ведь мы все глаз не могли оторвать от новой знаменитости, и учителю много раз пришлось привлекать наше внимание, повышая голос чуть ли не до крика. В общем, учебный день был не самым эффективным, как вы понимаете. Вечером меня ждал дополнительный кропотливый поиск новой информации. Задать правильные вопросы самому на парах так же важно, как и ответить на вопросы преподавателя. Если ты знаешь, что спросить, то ты усвоил материал. Именно поэтому основой нашего образования стала подготовка материала в виде докладов: те, кто слушают, должны знать примерно столько же, сколько и рассказчик. А так как я женщина, и преподаватели относятся ко мне со снисходительным пренебрежением, то, чтобы хоть иногда получать дополнительные баллы, мне приходится знать в десять раз больше. Звездой следующего занятия будет Карен Берри, и мне просто необходимо хорошенько изучить его родословную и биографию. Предок Берри относится к первому поколению знати современного мира. Глава именно их рода в 2125 году предложил закрепить новые общественные страты и создать систему работных домов для маргинальных элементов. До глобальной войны и смутных времен англичане Берри владели коммерческой недвижимостью и землей по всей Великобритании, что делало их очень богатым, но незнатным семейством. Я читала, что люди этого сорта стремились обзавестись титулами всеми доступными способами. Представителям семейства Берри, очевидно, было все равно, в число какой именно знати они войдут: после войны один из них выдал дочь за приближенного нового короля (какая разница, что королевству всего три года?) и удовлетворил при этом все свои амбиции. Однако история и генеалогия – вещи крайне занимательные, там все понятно. Но вопросы задавать мне надо нынешнему Берри, Карену! А вот о нем самом я как раз нашла мало – только вырезки газет с официальных мероприятий и экономическая статистика. Отца звали Кристен Берри. Красавец, приближенный короля, он блистал при дворе и успешно руководил несколькими большими промышленными комплексами. Ему прочили в невесты ни много ни мало дочь монарха, сестру наследника престола, но тут вмешался Купидон. Да-да, банально до невозможности. Кристен Берри безоглядно влюбился не в ту девушку. Обычно в сказках фигурирует принцесса, но вот принцесса-то как раз и осталась ни с чем. Избранницей сердца стала фрейлина королевы Дарина Кроу: ослепительно прекрасная, но, как это водится, очень бедная. Ее род не мог похвастаться ни древностью, ни богатством. По сути, у ее родителей и было что захудалый замок да милое личико дочери. К тому же поговаривали, что король сам положил глаз на эту юную красотку и должен был вот-вот позвать ее в свои покои, как Кристен Берри попросил высочайшего соизволения жениться на ней. Поставив на одну чашу весов свою похоть, а на другую состояние и влияние Берри, король решил, что красота – валюта преходящая, а деньги есть деньги. Поэтому король разрешил брак и сам благословил невесту и жениха. Свадебные фотографии демонстрировали роскошь: невеста утопала в платье, столы ломились от деликатесов, все знатные люди государства Холлов присутствовали на бракосочетании. Кристен Берри взгляда от своей невесты не отрывал, а светился так, что, кажется, на него пошла электроэнергия от целого города. Саму же девушку было и не видно за этими кружевами, букетами и прической. После свадьбы Кристен Берри с женой удалился от двора. Поговаривают, что в этом виновата одна глубоко уязвленная принцесса. Ровно через девять месяцев после свадьбы родился Карен, а еще через четыре года его отец скончался в результате несчастного случая. На него упала бетонная плита во время строительства нового флигеля основной резиденции. На похоронах Кристена Берри вдова играла свою роль старательно, но выглядела просто сдержанной. Дарина Кроу выходила замуж еще дважды. Второй раз – за Павла Чесски. Замки их родителей стояли рядом. Первая любовь? Об этом оставалось только догадываться. Он был беден для знатного, но на свадебных фотографиях оба выглядели счастливыми. А вот пятилетний Карен не улыбнулся ни разу. От этого брака у матери Карена появился еще один сын, Иона Чесски. Но и второй ее муж скончался быстро, всего через шесть лет после рождения ребенка. Рак забрал его за считанные месяцы, и на похоронах второго мужа мать Карена выглядела искренне скорбящей. Сейчас она замужем за странным человеком. Его имя в списке знатных людей не числится. Также он не купец, и уж тем более не рабочий. Формально он интеллектуал, но появился в этом списке лишь незадолго до женитьбы на Дарине Кроу. Я умудрилась найти одно из немногих упоминаний нынешнего отчима Карена до его свадьбы. В заметке о каком-то происшествии на одном из заводов было сказано, что он работал на семью Берри в качестве «менеджера по оказанию специальных услуг». Вот именно так. На третьей свадьбе своей матери Карен Берри появился только для официального фотографирования. Он угрюмо смотрел прямо перед собой, и на банкете не присутствовал. Детей у супругов не было долго, но спустя восемь лет после брака на свет появился совместный сын, третий для Дарины. И мне не очень нравилась вся эта ситуация. Что-то было нечисто. Я понимаю, почему бедная и очень красивая Дарина Кроу вышла замуж пусть за нелюбимого, но знатного и богатого Кристена Берри. Я понимаю, почему второй раз уже знатная и богатая Дарина Берри пошла замуж за бедного, но вероятно давно любимого Павла Чесски. Но почему она вышла замуж за непонятного «менеджера по оказанию специальных услуг» Патти Паттисона, я понять не могу. Да еще сына ему родила. Так что у Карена было двое младших братьев, один на 6 лет младше, другой – аж на 17. И у всех братьев были разные фамилии и разное происхождение. Но добытые мной знания слишком очевидны, они доступны кому угодно, и этого маловато, чтобы задавать правильные вопросы на следующем занятии. Как ни странно, на выручку пришла Галя. Любительница сплетен, моя однокурсница читала всякую желтую прессу с английскими названиями вроде «The Hall Journal Life». - Галя, я тебе уже сотый раз говорю: брось читать всякую гадость! Журнал с названием на прежнем языке не может написать ничего хорошего! – отчитывала я подругу по интеркому. - Да ладно тебе, Римма, - примирительно сказала та, – имя твоего драгоценного Карена со страниц не сходит. Это же такая загадка, почему вдруг знатный и богатый Берри пошел учиться в университет для купцов. А знаешь, что они все пишут? - Что? - Что у него конфликт с матерью. - Да? Это как? – я не понимала, как можно конфликтовать с мамой. Ведь все мамы добрые и хорошие, разве нет? - Ну, понимаешь, - набрав в грудь побольше воздуха, выпалила Галя, - она с детства любила своего второго мужа, но у ее папы были на нее другие планы. Он хотел продать дочь повыгоднее (В рабство что ли? - пробормотала я), даже поговаривают, что она побывала в опочивальне короля, но все-таки официальное замужество показалось отцу Дарины более полезным делом. Когда Дарина вышла замуж за Кристена, отец девушки получил деньги и положение в обществе. Она своего мужа совсем не любила, исполняла супружеские обязанности, – тут Галя хихикнула, - нехотя, а когда первый муж внезапно умер, с радостью пошла замуж за свою первую любовь. Ах, как это было романтично! Ну скажи мне, что ей было делать с первым сыном? Она не любила его отца, не смогла полюбить и его. Я вот даже не представляю себе, как это – ложиться в постель с тем, кого не любишь. Одно дело, конечно, король. Его бы я сразу полюбила. Но вот так – замуж… А вдруг он не сразу умрет? Это же надо с ним всю жизнь прожить! - Галя, ты отвлеклась. Дарина Кроу, мать Карена Берри. - Ах, да. Ну, так вот. Старший сын богатый, но нелюбимый. Второй сын любимый, но очень бедный. Надо как-то эту несправедливость уравновесить, свою любовь ко второму сыну подтвердить деньгами первого. И она где-то раскопала этого Патти Паттисона. Где вообще люди находят таких проходимцев? - Он на них работал. Менеджером по оказанию специальных услуг. - О, откуда ты знаешь? – глаза Гали округлились в таком удивлении, как будто я сказала, что вчера видела динозавра. - Нашла одну заметку в газете. - Ничего себе ты серьезно готовишься! - Ну, так мне же вопросы задавать. Скорее всего, после всех, когда преподаватель соизволит дать мне возможность заработать еще один балл. А это значит, все очевидное уже спросят. - Мне бы твои мозги, - грустно произнесла Галя. - Не отвлекайся. Так что пишут про третьего мужа Дарины Кроу? - Ну, что он ловкач, обещал ей отнять богатство у Карена и отдать Ионе. Что она не хотела выходить за него замуж, но он шантажировал ее темными тайнами ее прошлого. И ей пришлось. - Ага. И родить ему ребенка тоже пришлось. Заставил силой буквально. - Ты думаешь, она его любит? - удивлению Гали не было предела. - Я не знаю. Вряд ли. Но что-то же точно было, да? - Ой, ты меня прямо удивляешь. Мне кажется, она с ним из любви ко второму мужу. Теперь Дарина Паттинсон-Берри вместе с нынешним мужем плетут заговор против Карена, чтобы отнять его деньги и отдать Ионе Чесски. Это так романтично! Я прямо не знаю, она как принцесса, которого злой дракон украл! - Ага, и дракон этот называется жадность. - Да ну тебя. Ты вообще не романтичная, и слишком прагматичная. - Слушай, Галя, а твои газеты не пишут, зачем он к нам перевелся? - Конечно, пишут. Всякую ерунду в основном, - я очень удивилась, услышав эти слова: уж чего-чего, а благоразумия от Гали я никак не ожидала. - Но чаще всего, что его мать и отчим все-таки одолели его или крепко прижали, поэтому у него нет свободных денег. А доучиться надо. При выборе «не иметь диплома о высшем образовании» или «заплатить за образование втрое меньше, но потерять в статусе» он выбрал образование. Но есть еще и версия с убийством. - Нет-нет, убийств никаких не надо. Все, спасибо, просветила глупую Римму, которая не читает прессу. Я все поняла. Ты скажи лучше, придешь слушать Карена? - Нет, что ты. У меня примерка платья на девичник. Оно будет малиновое. Только попробуй выбрать тот же цвет платья на девичник, я убью тебя! - Вот это точно история с убийством, - ответила я и стала старательно выспрашивать детали праздника. За следующую неделю к нашей группе не приходил в гости только ленивый. По всему университету наблюдалась повышенная концентрация девушек, разодетых в неуместные на парах бальные платья. Эти создания, похожие на экзотические цветы, то и дело находили предлог, чтобы пройти мимо открытой двери нашей комнаты. У меня внезапно обнаружилась куча подружек, которые заскакивали просто узнать, как я поживаю и что ела на завтрак. Галя практически перестала ходить на занятия, потому что готовилась к свадьбе, а то досталось бы и ей. Студентки, которые раньше откровенно насмехались над моим отношением к учебе, теперь интересовались, как сделать задание и где взять информацию. Эти назойливые шелковые цветы, движимые живыми купчихами внутри, выводили меня из себя. Посудите сами: я честно отвечала на вопросы про задания, иногда искала нужную информацию дома специально для очередной подружки, а они даже не делали вид, что слушают. Становились в свои самые откровенные позы и гипнотизировали Карена, который все равно ничего не замечал. Или успешно притворялся, что не замечает. Наши парни тоже приобрели бешеную популярность среди мужского населения университета. Интересно, Андрей понимает, что дети намного более богатых купцов приглашают его, чтобы привлечь внимание знатного парня? Что все они думают, что кто-то из одногруппников приведет Карена Берри на вечеринку или в клуб? Наши парни загордились, стали хвастаться: «Берри сказал мне то, Берри пойдет со мной туда». Но Берри никуда не ходил. Он с нами даже не разговаривал. Внимание Карена Берри направлялось или на учебу, или на мобильный интерком. Наш знаменитый студент даже не скрывал, что пишет сообщения прямо на парах. Наблюдать это было иногда странно: вот он сидит с ровной спиной на своей первой парте, внимательно слушает, записывает что-то в тетрадь, а вот он уже наклонил голову и внимательно читает слова на экране интеркома, что-то печатает там, и вид у него попеременно то озабоченный, то сердитый. Нечасто интерком приносил Карену Берри хорошие новости – это точно. На переменах он вообще все время строчил в интеркоме, даже глаз не отрывал от экрана. Нас он не замечал. Я видела, что это не от заносчивости. Он постоянно был очень занят, и его тоже доставали все эти люди, мелькающие вокруг. Одна девушка даже додумалась до того, что шла ко мне, чтобы якобы что-то спросить, а потом буквально на ровном месте упала, да так удачно, что прямо в руки к Карену. Он ее подхватил буквально у самого пола, едва не уронив свой драгоценный интерком. Новости в тот день были, видимо, совсем грустные, и он угрюмо спросил, не ударилась ли она, нет ли у неё претензий к нему. Девушка отрицательно кивнула головой, сияя как начищенный медный таз. Карен поставил ее на ноги и снова уткнулся в спасенный от падения коммуникатор. Видимо, от счастья, что ее план удался и знатный парень подержал ее в своих объятьях, она напрочь забыла, какой предлог придумала, чтобы попасть в нашу аудиторию. Поэтому она просто стояла у парты Карена и улыбалась мне. Даже сквозь напряженную переписку Карен почувствовал, что в окружающем мире что-то не так: он оторвался от экрана, посмотрел на все еще стоящую рядом с ним девушку, проследил за ее взглядом и оглянулся на меня. Я чувствовала себя неловко, с досады я нахмурилась и вперилась глазами строго в глаза этой малознакомой купчихе. Я не собиралась помогать ей выпутываться. В конце концов, сколько можно испытывать мое терпение! Я не подарила ей ни приветствия, ни вопроса. Пауза затягивалась. Внимание всех присутствующих сосредоточилось на нас троих. Девушка, видимо, осознала, что ей надо что-то сделать, поэтому кивнула мне, развернулась и вышла. Долю секунды после этого Карен Берри все еще смотрел на меня, и я впервые увидела какой-то проблеск понимания в его глазах. Потом он отвернулся и погрузился в коммуникатор. Мне было очень стыдно и казалось, он всем рассказывает, какие купчихи неловкие и странные. На следующей неделе он представил свой доклад. Вот что он рассказал: «Меня зовут Карен Берри, и я представитель знати. Вероятно, всех вас очень интересует вопрос, почему я пришел учиться в университет для не-знати, хотя и самый лучший в своей категории. Сейчас объясню. Но начать надо издалека. После первого ядерного удара в середине 21 века начался хаос. Все воевали со всеми, и каждый отвечал только за себя. И кое-кто счел момент подходящим для рискованных действий. В частности, моряки нескольких русских кораблей-авианосцев объявили войну острову Великобритании. Долгая история локальных конфликтов и здесь знала только несколько передышек, а уж тогда, на фоне всеобщей неразберихи, было милое дело вспомнить былые счеты. Уэльс воевал с Ирландией, а Шотландия – с Англией, никто и не заметил, что две тысячи отборных бойцов основали в городе Халл на побережье залива Хамбер свое королевство. Они сумели быстро подчинить себе небольшую часть бывшей Англии, и теперь королевство Холлов образует одно из пяти маленьких государств на острове Большая Великобритания. И именно поэтому наш официальный язык – русский, хотя когда-то все говорили на английском. Как таковой английский язык остался только в самом южном королевстве Маленькая Великобритания. О нашем королевстве. Его южная граница проходит от залива Хамбер на востоке до залива Мерси на западе. К нашим территориям относятся такие большие города прошлого, как Ливерпуль, Манчестер и Шеффилд. Северная наша граница простирается от залива Моркам на западе до устья реки Тис на востоке. Я лично считаю, что нам очень повезло, что те две тысячи русских моряков захватили именно эти земли, а не, скажем, Лондон. Во-первых, у нас есть торфы Йоркшира, леса Боуленда и равнины Йорка. Ряд ключевых рек позволяют доставлять международные грузы вглубь страны, а укреплённые порты – защититься от морского вторжения. Сейчас мы находимся в стадии обновления и активно движемся к стадии мира. Вернемся к прошлому. Один из морских офицеров с тех кораблей Константин Речников женился на дочери английского богача Берри и взял ее фамилию. С тех пор всех мальчиков в нашей семье называют именами, начинающимися с буквы К. Это традиция. Капитан одного из кораблей стал первым королем, и его потомки до сих пор короли государства Холлов. В благодарность за помощь при организации нового маленького государства мой предок Константин Берри получил во владение много земель, в том числе все имущество бывших Берри. Богатство моего рода стоит на автоматическом сельском хозяйстве и заводах по сбору и переработке бетона, металла и бумаги. На данный момент 17 из 20 моих заводов проходят одновременную проверку, что означает полную остановку производства и переработки. Это пошло на руку моим конкурентам, а также означает, что у меня сейчас катастрофическая нехватка свободных денег. Обучаться в вузах для знати очень дорого. Плюс на мне лежит обязанность поддерживать все поместья отца в надлежащем состоянии, а это тоже очень дорого и обязательно, если я хочу их все сохранить. Так как знатный юноша без высшего образования – это нонсенс, я пошел на понижение звания и предпочел перевестись в лучший университет для купцов, чем остаться без образования вообще. К тому же, согласно всем математическим законам, лучший элемент в более низком поле имеет качество как средний элемент в более высоком поле. Значит, здесь, в этом вузе я получу хорошее образование. Я выбрал этническо-историческое направление с антропологическим уклоном, потому что уверен: не зная законов, по которым функционирует человеческое общество, эффективно управлять людьми невозможно. А ведь любое производство – это прежде всего люди, которые на нем работают. Все полученные знания я обязательно применю на практике». Потом он перечислил виды своей деятельности: что и где перерабатывается, какие культуры и в каких объемах выращиваются. Но это я уже и так знала. Как я и предполагала, возможность задать вопрос у меня появился только в самом конце лекции. Сначала преподаватель сам задал свой вопрос, потом по очереди все парни нашей группы. Некоторые повторялись или лезли в личную жизнь. Но Карен держался. Отвечал корректно и кратко. Так как мало кто понимал законы взаимодействия людей в среде знати, интересна была каждая мелочь. Некоторые, желая набиться в друзья, стали откровенно предлагать свою помощь, деньги отцов и связи семьи под предлогом официальных вопросов. На все предложения Карен отвечал: «Я должен справиться сам, спасибо за предложение». Надо ли говорить, что за тот семинар мы заслушали только один доклад? К тому моменту, как все мужчины в нашей аудитории задали свои вопросы, осталось пять минут до конца пары. На лице преподавателя было снисходительно-одобряющее выражение, когда он повернул голову в мою сторону, что дать мне слово. Из списка вопросов, которые я подготовила, все были заданы кем-то еще, на многие он ответил самим докладом. Я была в растерянности. Да еще эта улыбочка на лице преподавателя. Я должна была обязательно что-то спросить, да еще такое, чтобы они все обомлели. В этот момент я не думала ни о Карене, ни о себе – только об этом мерзком выражении лица. И я выпалила первое, что пришло в голову: - А вам не кажется, что купцы слишком назойливы? В аудитории повисло молчание. Преподаватель так и застыл с наполовину одобряющим, наполовину удивленным выражением лица. Неслыханную дерзость позволила я себе этим достаточно личным вопросом. Наш новый одногруппник посмотрел мне прямо в глаза, холодно улыбнулся и ответил: - Мисс… - Римма - Хм, мисс Римма, я не только представитель знати, но еще и бизнесмен. И в полной мере оценил способность торговли продвигать цивилизацию вперед. Если бы купцы не были такими назойливыми, наш мир был бы другим, Вы не находите? По дороге домой я размышляла о докладе Карена Берри. Как можно было сказать так много и не сказать главного? Я ведь прежде всего жалела его: парень противостоит собственной матери, столько всего успевает, наверняка многое терпит, а тут еще мы со своей непрошенной дружбой. Своим вопросом я проявила жалость, а значит, выдала, что знаю о его непростой жизненной ситуации. И кому какое дело, что Римма Козина хочет балл повыше, потому что мечтает стать учителем в этом сугубо мужском мире? Теперь я просто охотница за головой знатного жениха. И меня терзал стыд при мысли, что Карен Берри тоже мог так обо мне подумать. Но теперь уже все равно: моя репутация была безнадежно испорчена. Глава 3 На следующее утро я поняла, что влюблена в Карена. Он был такой сильный, так стойко противостоял всем на свете. Моя семья была дружной и теплой, мне хотелось идти домой. А ему домой идти незачем. Там его ждут одни враги. Он и с бизнесом справляется, и имения свои поддерживает, и мать с отчимом и братьями не бросает. Просто герой. Еще мне очень понравилась его внешность: светло-русые волосы, нежный овал лица, бледная кожа и необыкновенные глаза – золотистые с карими крапинками. Это я заметила сразу. А еще он высокий мужчина – метр семьдесят девять. При моем росте метр семьдесят это была бы идеальная разница. Но… Увы, свои чувства мне надо обуздать: знатный юноша не женился на незнатной девушке уже 150 лет. Этому не бывать. Я продолжала ходить на пары, и кошмар с бесконечными заглядываниями к нам в аудиторию продолжился. Я чувствовала себя как в зоопарке. Потом я представила, какое давление оказывается на бедного Карена и решила, что с него хватит его основных проблем – не надо ему еще отбиваться от назойливых купцов. Поэтому всех своих внезапных новых подружек я разогнала, сказав, что раньше они со мной не общались – нечего и начинать. А как они учатся – всем известно. И часто я становилась в дверях аудитории, якобы потому что там свет ярче и удобнее читать. Когда к одному из моих одногруппников приходил очередной пронырливый новый дружок, я вызывала их из класса, чтобы назойливый люд не пытался привлечь внимание Карена всякими увертками вроде случайного задевания локтем. Пусть у него хотя бы в университете будет более-менее спокойная жизнь. Конечно, начались разговоры. Что я хочу захапать знатного жениха себе. Девушки шипели в мою сторону, преподаватели насмехались надо мной. А мне было все равно. Лишь бы Карену было чуточку удобнее жить. Но Карен не обращал на меня внимания. Он иногда холодно здоровался, когда этого было не избежать, но напрямую ко мне не обращался никогда. Мое сердце разрывалось, я хотела подбежать к нему, обнять, поцеловать, хотела, что его необыкновенные глаза смотрели в мои с любовью, но увы. Даже вежливых приветствий и то было наперечет. Поначалу меня мучили мечты: как мы с ним соприкасаемся руками, как он приносит мне букет цветов, как мы вместе гуляем вдоль набережной. При мыслях о возможном первом поцелуе у меня сердце начинало биться так бешено, что мне приходилось заставлять себя думать о чем-то ином. Карен виделся мне везде и во всех. Вот у этого продавца руки похожи на руки Карена, а вон тот случайный прохожий ставит ноги так же, как Карен. Это была даже не влюбленность, а наваждение. Я стала даже немного рассеянной, но родители посчитали, что это от предстоящей свадьбы Гали. - Кстати, Риммочка, а тебя надо сватать? Тебе кто-нибудь нравится? – по вечерам спрашивал папа, когда мы все ужинали в столовой. - Милый, не забывай, - говорила мама, - в нашей семье не принято девушку к замужеству вынуждать. Пусть Римма сама решает, когда и кто это будет. Даже если никто и никогда – мы не можем вмешиваться. - И что, - ужасался папа, - она пойдет в работный дом для женщин? - Ну папа, - наконец вклинивалась я в этот диалог, - я же хочу стать учителем в школе! - Ох, детка, боюсь, ничего не выйдет. Я знаю, ты очень умная, но женщины купеческого сословия сейчас могут разве что няньками работать пойти, но никак не учителем в школу. Так замуж-то хочешь? Кого присмотрела себе? В этот момент мое сердце начинало прорубать себе выход наружу сквозь грудную клетку, но я делала вид, что ничего нет и спокойно отмахивалась: - Только не однокурсники! Они все тупые. - Ничего, ты образуешь, если что, - добавляла мама. - Я же смогла добавить капельку образования твоему отцу, - и нежно обнимала его за плечи. Тем временем приближался весенний семестр, последний в моем обучении. Усиленно учиться начали даже самые ленивые однокурсники. Ничего важнее диплома у молодых людей купеческого сословия нет. Если ты не женщина, конечно. Мне же приходилось прилагать двойные усилия, чтобы получить тот же балл, что и парни, а уж ради повышенных оценок я училась не поднимая головы от инфо-панелей. Потому что ради места учителя мне надо было быть в два раза лучше любого мужчины. Даже моя влюбленность в Карена отступила на второй план. Я украдкой любовалась его спиной, когда задания были письменными, иногда видела, как он пешком идет до университета. По-прежнему стояла в дверях во время перемен и никого постороннего не пускала в аудиторию. Но в целом, я уже смирилась с тем, что моя влюбленность безответна. Однажды апрельским днем после пар я, как обычно, шла домой пешком. В лицо дул первый теплый весенний ветер, все вокруг цвело, и я наслаждалась прикосновениями солнечных лучей к открытой коже. Потом я поняла, что кто-то идет со мной рядом. Не просто прохожий, а кто-то знакомый. Я повернула голову и увидела Карена. Я даже как-то съежилась от неожиданности, от блаженства предыдущей минуты не осталось и следа. Я внезапно поняла, как глупо выглядела, когда щурилась на солнце и ловила волны ветра. Здороваться второй раз было как-то неловко, о чем говорить, я тоже не понимала. Поэтому какое-то время мы шли вместе в одном направлении молча. Потом я заметила, что он хмурится и посматривает на часы. И косится на меня. Молчание первым нарушил Карен. - Ты тоже в детский сад идешь? Или что там в этом лего-доме? - Я иду домой. Он вон там, - я махнула рукой на небоскреб за углом. - Ты в лего-доме живешь? - Да, а что такого? Их мой папа строит. - О, так ты не просто Римма, ты Римма Козина. Понятно. - Ну и что, что я Козина? - Ничего. Слушай, я немного спешу. Если ты хочешь идти рядом со мной, давай ускорим шаг. - Хорошо. А почему ты спешишь? В детский сад? Зачем? - Там в группе продленного дня сейчас мой младший брат. Мне надо его забрать строго до 16.00. - А разве у тебя… у твоей мамы нет няньки? - Есть. Но это задание она поручила лично мне. К сожалению, у знатных людей дети тоже обязаны подчиняться родителям. Патти Паттисон придумал новую хитрость. Он вписывает, как мой отчим, в мое официальное расписание разные мелкие задания. Невыполнение заданий обычно разглашается. А это плохо: в моем и так незавидном положении любое пятно на репутации усугубит ситуацию. Но одно дело «не успел купить продуктов к ужину», а другое дело «не забрал ребенка вовремя». Я понимающе кивнула. Дело в том, что в нашем обществе к детям относятся особенно трепетно. Поэтому родителям не разрешают оставлять детей до 6 лет без присмотра ни на минуту. Если выяснится, что кто-то намеренно не пришел за своим ребенком в детский сад, то его ждет публичное разбирательство. Если за это отвечает кто-то другой, например слуга, его обязательно накажут. Поэтому подставить так Карена было вполне возможно. Когда мы прибежали ко входу, там висел знак «Реконструкция». Это значит, что внутри дома происходят какие-то изменения и временно некоторые этажи или части здания могут быть недоступны. Карен побледнел. - Ну вот, они тратят мои же деньги, чтобы меня же и подставить. Никаких изменений в вестибюле я не заметила. Мы вошли в лифт, и Карен нажал кнопку нужного этажа. Лифт был забит народом, и поговорить толком не удалось. Самое страшное ожидало нас на нужном этаже. Непосредственно перед выходом из лифта была крошечная площадка, а вокруг – пустота. И тридцать этажей ниже – то же самое. Площадка была переполнена людьми, ожидавшими окончания реконструкции. Ближайшие плиты находились на расстоянии не меньше 1,5 метров от края пропасти. И если кто-то скажет, что это немного и можно перепрыгнуть, то пусть сам постоит так когда-нибудь. Похоже, именно эти плиты сейчас находились в процессе реконструкции: они были подвешены к основным элементам здания нежестко и слегка раскачивались. Я сказала: - Мистер Берри, я думаю, вы просто не сможете забрать брата вовремя, прыгать строго запрещено. Давайте вы переждете время реконструкции на этаже моих родителей? - Ты ведь не понимаешь ничего, верно? – сквозь зубы процедил Карен. – Один проступок, и мне можно становиться человеком без сословия. Я должен обязательно забрать его вовремя. Лучше умереть пытаясь, и тогда хоть в СМИ поднимут вопрос об обращении со мной – я буду прыгать: я должен. - Тогда я вместе с вами. Я хочу убедиться, что вы останетесь живы. - Зачем? А вдруг ты тоже погибнешь? Внутри мне было одновременно и очень страшно, и очень хорошо. Я, конечно же, боялась и прыгать, и получить нагоняй от отца потом. Но я была очень счастлива, что могу вот так рядом находиться с мужчиной, в которого влюблена, что могу хоть как-то помочь ему. Ответила я вполне искренне, я действительно хотела убедиться, что с ним все будет хорошо. В этот момент произошли две вещи одновременно: дрогнула плита напротив пятачка у лифта, слегка приблизившись к нам, и кто-то толкнул Карена вниз, с края платформы. И он полетел… Время замедлилось для меня. Мое тело как будто перестало существовать – осталась только душа, заполненная метелью чувств: страхом, неверием, что я вижу именно это, болью от осознания, что сейчас любимый человек умрет и осознанием, что я ничего не могу сделать. Эти чувства приковали меня к месту. Я могла предотвратить падение Карена, если бы сделала хоть что-нибудь, но могла и ускорить его гибель. Поэтому, наверное, это даже хорошо, что меня парализовало на те несколько долей секунды. Потому что Карен оказался очень сильным и зацепился руками за лего-выступ плиты у лифта. Люди вокруг тоже были шокированы, и кто-то даже сделал полшага вперед, чтобы помочь нам, но из толпы вышли крепкие парни и встали вокруг меня в полукруг, не давая другим подойти. Я знала этот тип. В любом обществе они есть. Это были бандиты, представители негласной касты. В разных странах и в разное время их называли по-разному: мафия, Коза ностра, якудза, триады. В нашей стране они выросли из русских-отщепенцев с тех самых первых кораблей. Поговаривают, что верхушка бандитов до сих пор родственники королевской и знатных семей. Но это только слухи. Эти парни, что вышли из толпы, были очень похожи друг на друга: невысокие, мощно накачанные, одеты в одинаковые черные футболки и штаны черного цвета и в очень тяжелых ботинках. Всех их отличала одна особенность – золотой зуб. Чтобы показать его, все они очень широко улыбались во время операций, чтобы у окружающих не возникло сомнений в том, кто они такие. Я оказалась в безвыходном положении. Карен был еще жив, он держался за лего-выступ плиты в 20 сантиметрах под полом, помочь ему могла только я, но бандиты, стоящие полукругом вокруг, скорее всего не дадут мне его вытащить. К тому же, я не такая уж сильная, смогу ли я поднять вес взрослого мужчины? Все эти мысли пронеслись в моей голове с бешеной скоростью, но я откинула их и протянула Карену руку. Я должна была сделать хоть что-то. Бандиты со своими золотыми зубами, блестящими из устрашающих оскалов, было двинулись ко мне, но в этот момент реконструкция продолжилась и пол на пятачке под нами дрогнул. Они все одновременно покачнулись, а я внезапно поняла, что Карен держится уже не за лего-выступ, а за пол. Что помогло мне тогда? Где я взяла силы, чтобы вытащить одной рукой на 20, а то и больше, сантиметров вверх взрослого мужчину? Наверное, это был страх и выброс адреналина в кровь. Говорят, такое случается иногда: когда очень надо, можно преодолеть пределы возможностей человеческого тела. Карен быстро вскарабкался на пол, первым делом посмотрел на часы, чертыхнулся про себя, и молча прыгнул. Это рассказывать долго. А произошло все за считаные мгновения. Я, не раздумывая, прыгнула за ним. Мы приземлились благополучно. Он, кажется, даже заметил меня, но ничего не сказал, просто побежал дальше по все еще дрожащей плите. А я осталась у края, чтобы позвонить отцу и исправить ситуацию с реконструкцией. Я думала, все осталось позади. Но не тут-то было. Как только Карен скрылся за поворотом коридора, а я потянулась к мобильному интеркому, те парни перепрыгнули пропасть вслед за мной. Людей на пятачке уже не было – они все на лифте уехали вниз, ждать окончания это странной и безумной реконструкции, где все трясется. А бандиты окружили меня, молча улыбаясь своей зловещей золотой ухмылкой, отняли и выкинули интерком в пропасть и… столкнули меня с края. Я падала, кажется, целую вечность. Потом поняла, что если с той стороны лифта на плите лего-выступ, то с этой стороны – лего-впадина. Это означало, что мне не за что было даже уцепиться. Каким-то чудом, одними пальцами я схватилась за край плиты. И, вероятно, тот же страх, что помог мне вытащить Карена, помог мне не упасть. Но сил на то, чтобы подтягиваться, у меня не было. К тому же, в плите под моими ногами зияла пустота, тогда как Карен мог упираться в выступ. И еще одну вечность я висела между смертью и жизнью. Парни-бандиты перепрыгнули обратно, один из них с презрением посмотрел на меня, висящую над пропастью, и процедил сквозь зубы: - Это за то, что помешала нам делать свою работу. Долго не провисишь. Адью! И они тоже уехали на лифте. Я осталась в одиночестве. Пальцы ныли, правая рука, которой я вытаскивала Карена, предательски тряслась. Выброс адреналина – вещь полезная, но только на сверхкороткие промежутки времени. Если делать что-то напряженно надо долго, полагаться стоило только на свою силу. От страха у меня начало мутиться перед глазами, но я собрала всю свою волю, и приказала мозгу оставаться в сознании – надо было о чем-то думать. Никого вокруг нет. Карен может пойти вниз другим путем. Интеркома нет. Я начала думать, что когда-нибудь же плиты начнут соединять – может быть, мне повезет, и я еще буду держаться. Тогда обопрусь на лего-выступ и выскочу. Но надежды на самом деле было мало. От напряжения я очень сильно потела: пот стекал по лицу, попадал в глаза, щекотал тело под одеждой. Я дышала часто и натужно, и только мысленно приказывала себе не отключаться из-за гипервентиляции легких. Боль в мышцах рук усиливалась, а правая рука вообще тряслась так, что вот-вот пальцы оторвутся от спасительного края. А на одной руке я долго провисеть точно не смогу. Но вот я почувствовала слабую вибрацию, как будто кто-то шел по плите. Я попытала закричать, и поняла, что не могу – связки как будто наждачкой терли, звуки просто не выходили из горла. К тому же, с таким судорожным дыханием я не успевала бы даже что-то произнести. Тогда я попыталась заплакать, зарыдать. Уж эти-то звуки мое горло сможет выдать? Потому что плакать я очень хотела. И я попыталась. На самом деле все, что я смогла выдать, – сдавленное мычание. Но и его оказалось достаточно. От страшного напряжения кровь прилила ко всей моей голове, поэтому слышала я тоже плохо, но я поняла, что голос принадлежит мужчине, и он советует мне довериться ему. Потом он схватил меня за запястье левой руки и потянул. И вытащил. Оказалось, что это был Карен. Почему я не потеряла сознание, когда оказалась на твердой почве, я даже не знаю. Но пошевелиться я не могла достаточно долго и просто лежала на твердом металлическом полу. Все это время Карен сидел рядом со мной: ему ведь тоже досталось. Он привалился спиной к стене и что-то тихонько наговаривал в свой мобильный интерком. Потом я поняла, что мы с ним не вдвоем. Рядом с нами бегает маленький белокурый мальчик лет четырех. - Это твой брат? – хотела спросить я его, но ничего не вышло, получилось только слабое шипение. Карен молча дал знак – приложил палец к губам, а сам стал напряженно прислушиваться к речи из интеркома. В его глазах читались печаль, усталость и злость. Внезапно плита под нами начала двигаться и соединилась с плитой у лифта. Из лифта выбежали мой отец, разъяренный, как стадо буйволов, и смертельно напуганная бледная мама. Отец кинулся проверять, не пострадала ли я, а мама, едва не теряя сознание от ужаса, принялась благодарить сидящего на полу Карена, и говорить, что если бы они знали, что столь знатный человек войдет в их лего-дом, они бы никогда никакую реконструкцию не провели. Папа донес меня до квартиры, Карен, опираясь на плечо мамы, дошел туда же. В другой руке мама держала руку маленького мальчика, ради которого все и заварилось. Глава 4 Дома мама обрела былую уверенность, бледность сошла с ее лица, и она принялась лечить нас. Обоим дала по восстанавливающему напитку, мне в горло прыснула специальный спрей, содранную кожу нам обработала мазью. В мою все еще дрожащую правую руку вколола антисудорожный препарат. При этом она отвлекала нас обоих разговором, пыталась рассмешить. Папа тем временем сновал по кухне, самолично готовя нам чай и бутерброды. Прислуга у нас, конечно же, имелась, но кухарку папа отправил домой, чтобы при знатном человеке она не ляпнула свое обычное соленое словцо. И периодически тоже вставлял от себя пару слов. Карен, немного придя в себя, снова попытался отгородиться высокомерием, но мама и папа были так вежливы и внимательны, что он не смог натянуть маску равнодушия. При этом Карен, мама и я сидели за обширным деревянным столом, а папа бегал туда-сюда вдоль огромного кухонного комплекса. - Этот мальчик даже не мой брат. Он похож на него, тот же возраст и рост, но это не мой брат. Патти Паттисон уж конечно не стал бы рисковать головой своего знатного сына, чтобы подставить меня. Вы ведь знаете, что происходит в моей семье? - Да-да, мистер Берри. Мы знаем о Вашем положении. - Миссис Козина… - Алиса, пожалуйста, мистер Берри. - Алиса, а вы у меня с языка сняли. Зовите меня, пожалуйста, Карен. Хоть у меня и есть мать, но она никогда не заботилась обо мне так, как вы сейчас. А всех служанок и нянек, которые мне нравились в детстве, она увольняла сразу же, как только видела мою симпатию. Мне так тепло у вас дома, хотя я и пережил немалый шок. Мне хочется, чтобы Вы звали меня Кареном. - Хорошо, Карен. Вы рассказывали про мальчика, - мама кивнула в сторону ребенка, который играл моими старыми кубиками в углу кухни. И это она успела сделать – занять ребенка! Ну что у меня за чудесная волшебница-мама! При этом свою вежливость она перешагнуть не смогла – хоть и звала Карена по имени, но все же обращалась к нему на «вы». - В общем, дело обстоит так: в частном детском саду он был записан под именем моего младшего брата. Если бы я не успел его вовремя забрать, то началось бы разбирательство. Вы же знаете бюрократическую машину: пока суть да дело, начнут выяснять, что за ребенок был, почему я его не забрал. А тем временем этот мальчик бы исчез, не исключено, что совсем, а мои заводы и земли под шумок отошли моей матери. Так что я очень благодарен вашей дочери, что она помогла мне. Еще и пострадала из-за меня. Я приношу свои глубочайшие извинения за травмы, которые она получила по моей вине. Что я могу сделать, чтобы вы не подавали на меня в суд? – его тон стал подозрительно официальным при этих словах. Мама и папа удивленно переглянулись. - Ничем, Карен, - ответил папа от плиты, - вы нашу дочь спасли от смерти, и мы вам будем за это до конца жизни признательны. Она ведь у нас одна. - В нашей семье принято делать выбор самостоятельно, - добавила мама, - если она решила вам помогать, значит, она должна принимать все последствия. Неужели были прецеденты, когда кто-то упал, а судили вас? - О, много раз. Патти Паттисон очень коварен. Он подсылает разных людей, которые спотыкаются об меня, попадают под мою машину, ломают руки и ноги. Но я подозреваю, что руки и ноги им сломали непосредственно перед встречей со мной. А на машине я теперь не езжу именно из-за этого. - Поэтому вы поймали ту девушку? В университете? – ко мне наконец вернулся голос. Хриплый и тихий, но все же различимый. - Да, - Карен повернулся ко мне. - Да, именно поэтому. Откуда я знал, что ее не Патти Паттисон подослал? Они меня прямо напрягать начали, эти университетские девушки. Мне приходилось быть сверхосторожным, чтобы никто не упал из-за меня. Кстати, я заметил, что мимо моей парты больше никто не ходит. Что-то случилось? Я перестал быть выгодной обезьянкой в цирке? Какой-то плохой слух прошел? Что мне совсем конец и не стоит даже пытаться? Раньше я бы густо покраснела и, наверное, даже убежала в свою комнату, но после пережитого рассказать о своей защите ничего не стоило. - Нет, это я вас защищаю, мистер Берри. - Карен. - Карен. - Как защищаешь, Римма? – на его лицо проступило удивление. - В дверях аудитории стою. Читаю книгу. Если кто-то приходит к нашим парням, я вызываю их из класса. А девчонок всех разогнала. Знаете, мне же тоже несладко быть только инструментом. Они меня презирают, неправильной считают. Дочь купца, которая ХОЧЕТ учиться, – нонсенс. А тут все резко стали тоже хотеть учиться. Они на вас посмотреть приходили, Карен, а не ко мне. А вернее, чтобы вы на них посмотрели. У нас теперь не университет, а придворный бал – так все разодеты. И когда это я стала такой смелой? Мама подозрительно замолчала и сощурила глаза. Папа подал нам всем кружки с чаем и тарелки с бутербродами. Они получились кривыми и не очень горячими, но я знаю, что он старался. - Хм, не замечал. Очень вкусно, мистер… - Валентин. Валентин Козин. - Валентин. То есть своим относительным спокойствием в университете я обязан тебе? А теперь еще и спасению жизни и репутации. Очень интересно. И почему? - Мне вас жаль. Мама поперхнулась бутербродом, а папа кинулся хлопать ее по спине. - Э… Римма, уж чего-чего, а жалости я вроде бы не зас… - Ну, вы, Карен, так заняты, у вас очень много дел, вас дома ждет война, а не уют, как у меня. Ну, можем мы, купцы, хотя бы оставить вас в покое? И только у меня хватает мозгов защитить ваше спокойствие. Все остальные в нашей группе – типичные купчики, только выгоду видят. И не более. А мне хочется, чтобы ваша жизнь хоть на йоту стала лучше. Мама сделала мне большие глаза, а папа с удивлением уставился на Карена. Тот ничего не заметил или сделал вид. - А как же расхожее мнение, что купчихи ходят в университет только для того, чтобы замуж выйти удачно? - Чаще всего это правда. Моя единственная одногруппница Галя получила недавно предложение, и теперь совсем не ходит на занятия: к свадьбе готовится. А у меня мечта есть. Я хочу учителем в школе стать. Сейчас учителя только мужчины, но в 20 веке все было наоборот. Хочу добиться своего! - Вот как, - Карен помолчал. Потом развернулся к моим родителям и отвесил глубокий церемонный поклон. - Алиса и Валентин, все было очень вкусно. Я глубоко признателен вам за помощь, хотя вы были и не обязаны. Я никого из вас не виню за не вовремя начавшуюся реконструкцию. Вам ведь наверняка хорошо заплатили, Валентин? – теперь его благодарность звучала искренней, от сердца. - Ну да. Некто захотел ресторан в 30 этажей высотой. Мы и начали перестройку. - Римма, я благодарен тебе за то, что не дала мне упасть. В ответ я только улыбнулась. - Алиса, вы присмотрите за этим мальчиком? Найдите его настоящую семью, отдайте матери и отцу. Они наверняка волнуются. Мне надо идти и решать много, очень много задач. Потом он бросил еще один взгляд на меня, поклонился моим родителям еще раз и ушел. Несмотря на меры, принятые моей замечательной мамой, я все же чувствовала себя плохо. У меня даже поднялась температура, вероятно, от стресса. Весь следующий день я проспала и еще двое суток провела в постели. Поэтому о судьбе мальчика-подменыша узнала из рассказа родителей. Они позвонили в полицию и рассказали, что нашли на своем этаже ребенка. Тут же дежурная сказала, что у нашего здания недавно была женщина, которая заявила, что потерялся ее сын, и даже вроде бы он играл где-то неподалеку. Эту женщину быстро нашли, она пришла в сопровождении социальной службы. Ребенок ее узнал, и все были удовлетворены друг другом. А мама добавила: - Ну, знаешь, такой тип женщины… Толстая, моется редко, бедно одетая, глаза потухшие. Уже ничего от жизни не ждет и все принимает с покорностью. Я заметила удивление в ее глазах, когда она сына увидела. Сначала удивление, потом радость. Как будто у нее ребенка отобрали и сказали – все, никогда больше не увидишь. Считай, что он умер. А он живой оказался. - Надеюсь, ей не будет плохо, оттого что мы его ей отдали. - Я тоже на это надеюсь. Восстанавливайся, детка, и иди в университет. Диплом не за горами, не надо тебе пропускать. Как ты себя чувствуешь? - Мама, а ты знаешь, что ты волшебница? Уже лучше. И голос почти вернулся. Только рука правая еще болит. - Ничего, мы что-нибудь придумаем. Преподаватели в университете отнеслись к моему отсутствию с пренебрежительным снисхождением. Мол, «ох уж эти женские болячки». Карен обзавелся телохранителем, который выполнял мою работу: стоял в дверях аудитории и никого из посторонних не пускал. Передо мной этот человек дверь открывал всегда с поклоном, других пропускал без поклона. Но с Кареном мы больше не разговаривали, как будто ничего не произошло. Я сдала все экзамены хорошо. Высших баллов в моем дипломе не было, но он был намного лучше среднего. Мы отыграли свадьбу Гали и Андрея (да-да, именно он позвал Галю замуж), а я принялась за поиски работы. Поиски были безуспешными. Ни одна школа не соглашалась принимать на работу женщину. Одни говорили «Незамужняя женщина-купчиха? Да сейчас выскочит – и поминай как звали, а нам нового учителя искать. Нет». Я посылала резюме в школы все более и более мелких городов и деревень, но директора отказывали раз за разом. Однажды я попыталась закрыть вакансию учителя, которая оставалась свободной три года. Даже немного попыталась надавить на директора - Никто не соглашается становиться учителем истории в вашей деревне. Меня же даже зарплата не интересует! Возьмите меня! Я буду очень стараться! Вы же учите девочек наравне с мальчиками! Почему преподавать могут только мужчины? - Лучше мы еще три года будем без историка, чем брать женщину-купчиху, - был мне ответ. Я начинала отчаиваться. Папа поговаривал о спонсировании школы с приемом женщин всех сословий на работу в качестве учителей. Я его отговаривала, ведь никто в своем уме не отдаст ребенка учиться в такую школу. В середине августа случилось совсем уж неожиданное: ко мне пришли свататься родители Гали, предлагая выйти замуж за ее старшего брата Михаила Сейлинга. Дело в том, что Галя была не единственным ребенком своих родителей. Вообще-то детей у них был очень много по нашим меркам – 6. И только одна дочь, Галя. Обычно купцы останавливаются на 1-2 сыновьях, но они решили, что хотят девочку. А девочка получилась у них только на шестой раз. Таким образом, им приходится нелегко, ведь надо обеспечить делом не только двоих старших сыновей, но и троих младших. Они увидели меня на свадьбе дочери и решили, что если один из этих «лишних» сыновей женится на мне, то он унаследует империю моего отца, я же его единственная наследница. Отец посоветовался с мамой, и они оба пришли ко мне. Я этого старшего брата Гали совсем не помнила – пришлось искать в глобальной сети. И… нет, мне он не понравился совсем. Ниже меня ростом, типичный купчик с хитрыми глазами и толстым лицом. Галя была симпатичной, но она взяла во внешности лучшее от обоих родителей. А вот ее брат Миша – худшее. И я отказала. Родители переглянулись и мама сказала: - Мы так и думали. Но Римма, у тебя есть всего 9 лет, чтобы выйти замуж. Поверь мне, это не такой уж долгий срок. Я не побуждаю тебя идти замуж за Мишу Сейлинг, но мы с твоим папой очень не хотим, чтобы ты пошла в работный дом для женщин. Ты смотри иногда по сторонам, ходи куда-нибудь. Кроме собеседований, конечно. И мы с мамой принялись со страшной силой посещать различные мероприятия. Целый месяц мы видели то открытие выставки, то новые лего-здания, то еще один сквер имени почившего родственника. И везде мама и папа старались познакомить меня с как можно большим количеством холостых парней из купеческого сословия. Но все без толку, в моем сердце жил один Карен. Галины родители тоже не сдались так просто. Они пришли к моим родителям еще раз и предложили остальных четверых неженатых сыновей на выбор (самый старший уже обзавелся семьей). Вот прямо так в лоб: кто понравится, тот и будет вашим сыном. Мама с папой немного ошалели от такой наглости, но предложили сначала личное знакомство со всеми ними. Когда мы втроем пришли в гости к Галиным родителям, то поняли: с этим семейством мы родниться точно не хотим. Бьющая в глаза роскошь, бархатные занавески, модный нынче пол с подсветкой… Кроме того, полный дом популярных и очень дорогих котов с золотистой шерстью. Эту породу вывели совсем недавно, и зверей расхватывали на стадии беременности мамы-кошки. В этом доме их было восемь. Именно коты и стали причиной нашего окончательного отказа. Мне показалось, что в этом доме зверям уделяют совсем мало внимания. Они едят дорогой корм из хрустальных мисок, которые, к слову сказать, стоят на нарочито видном месте. Но людей боятся и к ласке не приучены. Я хотела одного из них, совсем еще котенка, погладить. И даже испугалась, когда протянула руку: такой затравленный взгляд я никогда не видела. Мы достаточно утилитарно относимся к животным, но, если ты заводишь животное-компаньона, будь добр, ухаживай за ним как следует. Потом тот котенок понял, что я не страшная и правда хочу погладить, а не стукнуть, и пришел. Улегся на коленях, замурчал. Следом за ним сбежались и все остальные. Кто к маме на колени залез, кто к папе. В общем, кончилось все тем, что мы выяснили: эти коты уже выходят из моды, Сейлинги собираются их всех усыпить и приобрести более модных хамелеонов. Я попросила их мне подарить. И домой нас ехало гораздо больше, чем в гости. Папа, конечно, ворчал дорогой. - Ты же никогда особенной любви к домашним зверям не питала! Даже бабочек не разводила в детстве. А тут восемь. Восемь котов, Римма! - Но Валентин, они хотели их УБИТЬ! Даже я против такого! Если Римма хочет, пусть с ними общается, - вмешалась мама. На нашем этаже, конечно же, нашлось место для восьми золотистых молодых и сильных котов, но к Сейлингам мы больше не ходили в гости. Иногда я звонила Гале, она забеременела и плохо переносила свое состояние. Когда я попыталась выяснить, кого еще они усыпили, просто потому что эти кто-то стали не модными, Галя сказала мне: - Компаньоны? Компаньоны, Римма? Это мода! Все эти звери – мода! Демонстрация того, что ты богат и успешен! А лучший компаньон женщины – это муж. Какая разница, кто бегает под ногами, главное, чтобы парень оценил богатство будущей жены. - Эм, Галя. А у тебя дома тоже звери есть? - Нет пока. Я же в положении, ты что, забыла? А вдруг у ребенка аллергия будет? - Слушай… Можно я тебя тогда попрошу? Если кто-то еще из питомцев твоей семьи станет немодным, ты их мне отдавай, ладно? - Богадельню развести хочешь? Ну, думай сама. Больше я ей не звонила. Она сама мне звонить тоже перестала. Видимо, посчитала, что раз она замужем, она теперь в 100 раз лучше меня. Ну и ладно. Мне одиноко не было: меня развлекали целых 8 прекрасных ласковых созданий. Когда они поняли, что их теперь любят, они просто дрались за право спать со мной в одной кровати. А самым страшным наказанием для них стал отказ кормить специальным лакомством с руки. Если кто-то во время игры царапал другого, то я два дня подряд клала лакомство на пол. Так провинившийся отказывался есть с пола, лез на руки, просил прощения, мурчал, как трактор, и потом мы все снова мирились. Еще звери оказались сообразительными и хитрыми. Они очень хорошо чувствовали сущность человека. Когда к папе или маме приходили гости, эти хитрюги точно знали, кого надо игнорировать, к кому прийти за лакомством, а кто плохой. Однажды у папы появился новый заказчик, и мои коты его невзлюбили. Как только он вошел, они окружили его и как давай рычать. Не шипеть, а именно рычать. Клянусь, я даже не знала, что кошки так умеют! Шерсть дыбом, хвосты – как золотые щетки. Этакий золотой лес. Папа спокойно попросил меня их забрать в дальнюю комнату, но коты не дались. Они не пускали гостя домой – и все тут. Папа извинился и перенес встречу. Потом выяснилось, что тот его партнер мошенник и обманул на большие деньги не одного купца. К середине сентября я уже смирилась с тем, что моя мечта вряд ли исполнится. Ни одного звонка по поводу работы. Моя любовь к Карену потихоньку приобретала оттенок ностальгии, золотой, как шерсть моих котов. Я вспоминала, как он сидел у нас на кухне, и мама обрабатывала содранную кожу на его ладонях. Вспоминала, как его телохранитель кланялся мне одной, когда открывал дверь в аудиторию. Делилась своими несбыточными мечтами со зверями и подумывала уже было согласиться на предложение папы о специальной школе. Глава 5 Как внезапно на меня свалилась новая напасть. Началось все с телефонного звонка на официальный стационарный интерком нашей семьи. Звонивший представился дворецким леди Паттисон-Берри и попросил моих родителей назначить удобную для них дату встречи с леди Паттисон-Берри. Папа с мамой посовещались и спросили у дворецкого о цели встречи. Дворецкий сказал, что не вправе этого сообщать, но данной встрече надо присвоить высший приоритет. Событие было назначено на завтра. Моя бедная мама так волновалась по поводу встречи со знатной дамой! Она полдня искала подходящий наряд для всех нас троих, с трудом нашла специалиста по официальному макияжу для встречи со знатью, долго извинялась перед нашим водителем, что просит его всю ночь полировать машину, и потом сама же всю ночь не спала. Я тоже раздумывала над этой внезапной встречей. Но мне было, скорее, страшно. А вдруг она что-то такое сделает папе за то, что я помогла ее нелюбимому сыну? Утро прошло в суете одевания, накладывании официального макияжа и проверки чистоты автомобиля. Мы уселись в сияющий кабриолет и покатили за город. Поместье, в котором жила семья Карена, было шикарным. За высокой чугунной оградой – живая изгородь высотой в два метра. Все подстрижено идеально, ни одного листочка лишнего нет. По бокам от входа стоят два чинных охранника, которые распахнули ворота перед нашей машиной. Подъезд к замку длиной метров 300 обрамляли сплошные цветники, а вокруг – идеально ухоженный газон. Само здание представляло собой классический образец процветающего дома старинной знати: ровные белые стены облицованы мрамором, фасад без излишеств, окна расположены симметрично, 4 этажа для знати и 2 этажа для прислуги. Средняя часть слегка выступает, как бы показывая: здесь проводятся официальные мероприятия. В центре круглого цветника перед парадным подъездом располагался мраморный фонтан. Когда мы подъехали, нас встречал довольно молодой дворецкий в форме с пышным кружевным воротником. Он распахнул дверь, и мы вошли в вестибюль. Потом опрятно одетая горничная провела нас на второй этаж, в огромную гостиную. В гостиной в старинном кресле сидела женщина лет 40. Ее поза была расслабленной, одной рукой она оперлась на кресло, прикоснувшись пальцами к подбородку. Она была очень красива: невысокая, стройная, с глубокими синими глазами и светло-русыми волосами. Длинные черные ресницы обрамляли ее глаза и придавали им изумительную голубизну. Нежная кожа не показывала даже намека на возраст. При этом она была одета очень просто. Шелковое платье скорее походило на домашний халат, на лице не было даже грамма косметики, волосы собраны в обычный хвост. - Леди Паттисон-Берри, к вам Валентин, Алиса и Римма Козины. Женщина молча указала нам на диван сбоку от ее кресла. Мы подошли и сели. Было несколько неуютно сидеть в этих громоздких официальных платьях, сильно накрашенными, с башнями из волос на головах в этой почти домашней обстановке. Мы думали, нас будет встречать делегация или что-то в этом роде. Дарина окинула нас взглядом, позволила себе презрительную усмешку, как будто удалась веселая шутка, и произнесла, еле шевеля прекрасной формы губами: - Мой старший сын, Карен Берри, желает с вами поговорить. Поэтому я позвала вас сюда. Карен, можешь войти, твои гости уже здесь. Из боковой двери вышел Карен. Он тоже был одет просто, по-домашнему. Парень поклонился своей матери, потом нам троим и сказал: - Матушка, спасибо, что позвала этих людей в наш дом, - он сделал ударение на слове «наш». – Ты желаешь присутствовать при общении? - О нет, свою роль я уже выполнила, - пропела Дарина довольным тоном, - ты можешь принимать своих гостей сам. Потом она плавными движениями вышла из комнаты. Карен сел в кресло, которое только что освободила его мать. - Ой, как мне жаль, что она заставила вас готовиться к официальной встрече. Что там вам наговорил дворецкий? – он с сочувствием оглядел наши пышные одежды. - Нет-нет, Карен, все в порядке. Мы же ехали в дом очень знатной семьи. Не могли же мы приехать к вам в пижамах и непричесанными! Что сказали бы ваши соседи? – с милой улыбкой произнесла моя мама, измученная бессонной ночью. Во мне закипал горячий ключ гнева. Как эта Дарина посмела мою маму так напрячь? Ради чего? Чтобы улыбнуться? Глупые купчики испугались знатной дамы? Да будь она хоть трижды дворянка, это бесчеловечно! Карен оглядел себя и сказал с усмешкой: - Ну, я чуть лучше, чем в пижаме. А почему вам нельзя? Мы все немного расслабились и улыбнулись. Но я заметила, что атмосфера этого очень богатого дома была натянутой, здесь даже шутить было как-то странно, как будто на похоронах. - Кстати, как вам мой домик? – поинтересовался Карен. - О, выше всяких похвал, Карен, - ответил папа, - я теперь понимаю, чего вам стоит его содержать. Трава такая ровная, ее, наверное, каждую неделю подстригают. - Дважды в неделю, - сухо ответил Карен, - так моя мать захотела. Вы, кстати, голодны? Хотите чего-нибудь поесть или выпить? В моем распоряжении три повара и огромная кухня… Гнев во мне продолжал бурлить на всем протяжении этого милого разговора ни о чем. И наконец он прорвался. - Чего я сейчас хочу, так это поскорее убраться отсюда, смыть этот дурацкий слой грима и снять это ужасное платье! - Римма! Как так можно! Это честь для нас – быть приглашенными в такой дом! Сейчас же прекрати! – не сдержалась мама. Карен какое-то время молча смотрел на меня. Потом, как будто решившись на что-то сказал: - Это даже лучше. Итак, к делу. Мистер Козин. Я хочу попросить руки вашей дочери. Мы застыли. Гнев во мне превратился в ледяное озеро. Не может быть! – думала я. - Не может быть! - Я сейчас объясню, - как ни в чем не бывало продолжил Карен, - я знаю, что вы не будете неволить свою дочь, и решил пригласить всех вместе, чтобы объяснить все и сразу. Я сейчас закончил вуз и могу вступить в полные права. До этого момента я был только обязан поддерживать управление своим наследством. Но для улучшения имиджа мне надо жениться. Учитывая мое положение, замуж за меня могут пойти или дочери малозначимых семейств или мне надо опять идти на понижение в статусе. Первый вариант не очень мне подходит. Девушки знатных семейств приучены к балам, приемам, управлению имениями и иногда – помощи в поддержании бизнеса до того, как не вырастут их сыновья. Я сейчас нуждаюсь, скорее, в соратнике, товарище, который станет вместе со мной на баррикады. А балов и приемов будет, увы, не очень много. Знатные женщины зависимы, а мне нужна опора. Характер Риммы очень для этого подходит. Я видел, как она защищала меня в университете, как она не бросила меня в той ситуации, как сейчас она прямо высказала свои желания, пусть и не очень уместные. Еще один плюс моего выбора состоит в том, что вы, родители Риммы, богаты и нравитесь мне. У знатных любой разговор даже в кругу самых близких родственников, скорее, похож на танец босиком на обнаженных клинках: одно неверное движение – и ты рассечен надвое. А вы не такие. С вами можно откровенно поговорить, посоветоваться и услышать в ответ честное мнение, а не то, что, по мнению собеседника, я сам хотел бы услышать. Поэтому Валентин, если вы все трое примете положительное решение, я прошу Вас, говорите все как есть. Не смотрите ни на статус, ни на то, что я стану зятем. У меня просто нет времени и сил соблюдать все эти формальности, и девушка из влиятельной купеческой семьи для меня, скорее, достоинство, чем недостаток. К тому же Римма хороша собой, хоть и высоковата для девушки. А внимание прессы к нам будет очень пристальным. Чтобы пройти все испытания, чтобы получить все, что мое по праву, мне нужны те, с кем можно встать рядом и держать удар. Ну и в дополнение меня радует, что Римма единственный ребенок в своей семье. Хватит с меня братьев и прочих родственников. Так что вы скажете? Я не выдержала и залилась краской. Я покраснела так густо, что это стало видно даже сквозь толстый слой косметики. Нет, ну представьте: я в него влюблена; я хочу, чтобы он брал меня за руку и говорил нежные слова, а тут прямо бизнес-план, а не «ах» и «ох». Как бы чувствовала себя любая девушка на моем месте? Из моих глаз были готовы покатиться слезы. Карен пристально посмотрел мне в глаза, потом опустил их в пол. - Римма, я подозревал, что ты в меня влюблена. К сожалению, любовь я тебе предложить не могу. Если бы я выбирал сердцем, я выбрал бы другую. Но мне нужна твоя сила, мне нужны твои родители. У меня есть цель, которой я хочу добиться, может, из чистого упрямства. Я не хочу позволить одолеть себя тем, кто должен поддерживать меня. Я отпрыск знатного рода, возможно, одного из древнейших. Я хочу показать всем, что просто так не сдамся. Потом он поднял свои необыкновенные золотистые глаза и уставился на меня. Ни малейшего намека на теплоту. Только мольба: «Пожалуйста-пожалуйста, согласись!». Любимый человек в отчаянии, а ты можешь помочь, кто бы устоял? Поэтому я согласилась. Мама поняла это сразу. Она взяла меня за руку, заглянула в глаза и спросила: - Детка, а ты уверена? Он ведь ясно сказал, что не любит тебя. Если ты в него влюблена, этот брак будет для тебя мукой. - Ну, мама, он же женится на мне, - я взглянула на Карена, - а жизнь долгая. Карен как будто расслабился, мольба в его глазах исчезла, уступив место расчету. Я чувствовала, что он уже продумывает свои следующие шаги. Вот так, я согласилась, он преодолел препятствие, и теперь его ум был занят другими задачами. Я была теперь предоставлена сама себе. Папа уже понял, что решение принято и стал расспрашивать Карена об условиях приданого и прочие практически важные вопросы. А Карен предложил сначала послушать, что скажут его родители. Когда в комнату вошли Дарина и Патти, мы все встали. Ради Дарины этот жест был естественным: она была настоящей леди. Но Патти… Этот человек был высок, худощав и хорошо выглядел. Седеющие черные волосы были аккуратно уложены на пробор, загорелая кожа на лице и руках выглядела ухоженной, шелковый костюм и кожаная обувь были явно сделаны на заказ. Но взгляд его выдавал. Он обшарил нас троих глазами так, что я почувствовала себя товаром, голой девкой, выставленной на продажу в публичный дом. Мне захотелось дать ему пощечину. Карена он окатил ненавистью и презрением – исподлобья и вскользь. Когда он смотрел на свою жену, его глаза сразу становились масляными. Это было отвратительно. Я даже не представляла, как Карен сидел каждый день с этим человеком за одним столом за ужином и ничего не делал ему. Я вздрогнула, осознав, что, возможно, мне тоже придется встречаться с ним каждый день. И тут я пожалела – может, я зря согласилась? Но потом решила идти до конца. Мама всегда говорила: «Делаешь выбор – принимай все последствия». Дарина, по крайней мере, себе такого не позволяла. Она была мила, грациозна и непринужденна. Потом она позвала своих остальных сыновей, чтобы представить их будущим родственникам. Иона Чесски был очень красивым юношей: ему достались и светлые волосы, и синие глаза своей матери. Он был высок – выше Карена,- статен, силен. Но видел в этой комнате, похоже, одну мать: поклонился только ей, а нам – только после ее представления. И сделал он это нехотя, не глядя никому в глаза. Карена и Патти он формально даже не поприветствовал. Маленький сын Патти и Дарины, Томас Паттисон, был очень похож на Патти, и я с ужасом представила, что ему мог передаться характер отца. Два Патти Паттисона в одном доме – это перебор! Потом Дарина с милой улыбкой выдала следующее: - Раз уж ты, дорогой Карен, женишься на этой очаровательной девушке, то ты можешь основать свое родовое гнездо. - Мое родовое гнездо здесь. Это главная резиденция рода моего отца. - Но Карен! – глаза Дарины округлились в хорошо сыгранном притворном удивлении. - Ты сам подписал мне разрешение жить здесь бессрочно, когда мы с моим прежним супругом хотели уехать в его поместье! И ты не можешь попросить меня удалиться отсюда! - Матушка, я подписал разрешение Вам и Павлу Чесски. На то, что мой драгоценный отчим так рано уйдет в иной мир, а Вы поспешите выйти замуж еще раз, я не рассчитывал. - Ну, закон есть закон, а? – вставил Патти Паттисон таким тоном, что было удивительно, что он не добавил «щенок». Видимо, брак с Дариной Кроу как-то обтесал его бандитские манеры. - Вы совершенны правы, мой дорогой отчим, я соблюдаю закон. Так что Вы говорили про родовое гнездо, матушка? - Ну, жить двумя семьями в одном доме будет неудобно, - прощебетала Дарина беззаботно, - так что я попросила у короля дать тебе другое поместье в качестве родового гнезда. - И какое разрешение подписал его величество? Где он счел за лучшим обосновать родовое гнездо самого древнего знатного рода государства Холлов? - О, в очень древнем месте, - вмешался Патти Паттисон. - Это Замок Барнард. Карен побледнел. Я не очень понимала, о чем идет речь, но, вероятно, к такому удару он был просто не готов. Моя мама, видимо, поняла, что здесь есть какой-то подвох, и самым светским тоном поинтересовалась: - О, так замок Барнард тоже часть Ваших владений, мистер Берри! – в присутствии других она просто обязана была звать Карена так. - Не расскажете ли нам, насколько он стар? - Ему полторы тысячи лет. И он необитаем с середины 17 века. Теперь настала наша с мамой очередь побледнеть. Дело в том, что у знати есть возможность отпочковаться от своих родителей при женитьбе. Это не очень обязательно, и, если площадь основного родового гнезда позволяет, женатые сыновья остаются под одной крышей с родителями. Но если молодые хотят жить отдельно, то король подписывает указ и обосновывает новое родовое гнездо. В этой ситуации есть один нюанс: замок при этом должен быть пригоден для жизни по современным стандартам. Если новый хозяин замка неспособен поддержать его в надлежащем виде, король отнимает жилище и лишает знатного человека права на отдельное родовое гнездо, а поместье переходит другому владельцу. Необитаемый уже 700 лет замок в лучшем случае представляет собой груду камней. - И как Вы добились этого разрешения, матушка? – с горькой иронией поинтересовался Карен. - О, это дражайший Патти постарался, у него есть связи при дворе, - сладчайшим медом лился голос Дарины. Она получила именно ту реакцию, на которую рассчитывала и была этим невероятно довольна. Ах, мама, какая же ты у меня умница! Если бы она тогда не вступила со своими словами, все, возможно, было бы по-другому. - Тогда, дорогая леди-матушка моего будущего зятя, стоит поговорить о приданом. - Хорошо, уважаемая матушка будущей невестки, давайте обговорим. Это была битва двух женщин, которые умеют оскорбить с улыбкой на устах. Просто противостояние титанов. Я бы так не смогла. В итоге договорились о следующем: ее сын предоставляет жилье, моя семья – всю внутреннюю обстановку. - До последнего гвоздя, я настаиваю, леди-матушка моего будущего зятя! – стояла на своем моя мудрая мама. - Но дом предоставляет будущий муж, зачем же гвозди? Мебели вполне хватит! - А вдруг там пол кривой? Мы же не хотим, чтобы будущая мать нашего общего внука споткнулась и упала, дорогая леди-матушка моего будущего зятя? - Но пол относится к дому! - Вообще-то, только перекрытия, стены, фундамент и крыша... – вмешался мой папа-строитель, потом, подумав и посмотрев на маму, добавил скороговоркой, - дорогая леди-матушка моего будущего зятя. А покрытие пола относится к внутренней отделке. Как и штукатурка. Так что…. – папа что-то посчитал в уме – примерно 40 тонн штукатурки я могу добавить к приданому от себя лично. Чтобы теплее было моей дочке, - и он невинно улыбнулся. То, что мои родители выиграли этот негласный спор, мать Карена очень расстроило. Нам с ним оставалось только возвести стены, все остальное согласно договору поставляли мои родители. Вероятно, Дарине досадила такая быстрая сообразительность моей мамы. Она рассчитывала, что мы не справимся. Но возможностей не справиться у нас все же оставалось очень много, тогда как возможность справиться – только одна. Глава 6 Свадьбу сыграли 2 октября. Для меня это мероприятие было очень странным. Мои родители были ниже по статусу, чем семья Карена, поэтому я не могла пригласить их. И уж конечно речь не могла идти о том, чтобы я звала на торжество знати других купцов. А я ведь давала обещание Гале, что она будет моей подружкой невесты! Дарина лично устраивала свадьбу сына и решила, что торжество пройдет на четвертом этаже их главной усадьбы. Я въехала в это роскошное поместье в закрытом лимузине и от волнения успела заметить только что-то белое, мелькнувшее за окном. Позже я прочитала в интерьерном журнале, что «вся ограда была в изысканных лентах цвета персикового рассвета, а весь подъездной путь невесты – в цветущих вишнях». Бедные вишни. Их, конечно, можно заставить цвести второго октября, но будет ли им от этого хорошо? Я даже не знала, кто будет на свадьбе. Я представляла себе огромные столы, много незнакомых дворян, роскошные блюда, кипы цветов. Я была вне себя от волнения, когда входила в зал для празднования. Но все оказалось совсем не так. Людей на свадьбе было мало: помимо родственников Карена, присутствовали какие-то странные личности. Дарина сказала, что это знатные господа, но все они смахивали на бандитов. У одного из этих гостей передний зуб отличался по цвету от других – он точно был вставлен на место золотого. Я была ошарашена и подавлена, но что я могла сделать? До свадьбы мой статус был ниже статуса будущего мужа, и я даже слово сказать не имела права. Все – начиная от платья невесты и заканчивая блюдами, поданными к столу – было сделано по выбору Дарины. Мне кажется, представителей прессы в зале было больше, чем гостей. Ну как же: Карен, отпрыск древнейшего знатного рода, в процессе бесконечной борьбы с собственной матерью, женится на девушке статусом ниже себя. Такой брак заключается впервые за 150 лет! Сенсация! Спешите занять места в первом ряду. Я плохо спала перед самим мероприятием, очень волновалась за свой внешний вид. Наверное, все невесты волнуются, но у меня-то был особый случай. Во-первых, я очень четко понимала, что выхожу замуж, потому что так надо и я так решила. Я понимала, что улыбки Карена будут фальшивыми, поздравления будет принимать в большей степени Дарина Паттисон-Берри, чем я, а я буду скорее розой на торте, обязательным атрибутом, но не более. К тому же на свадьбе знати всегда присутствуют репортеры, а тут еще такое уникальное событие! Так что на этом мероприятии я буду не просто Риммой Козиной, а представителем купцов, лицом целого сословия. Мне надо было держать марку и не выставить всех нас невоспитанными невежами. Платье на меня село плохо, так как примерок было всего две. На дворе стояла промозглая, туманная осень, а у меня руки и плечи были голые, Дарина не предусмотрела накидки или шали. Меня все время дергали репортеры, слепили светом вспышек и софитов, ставили в разные позы. Так что я даже поесть толком не смогла. И вообще, все это больше походило на постановку пьесы, чем на свадьбу. Во всей этой кутерьме мне только и оставалось, что держаться за Карена. Куда он – туда и я. Мне кажется, сам обряд бракосочетания я в этой кутерьме как-то плохо запомнила. Это было просто еще одно действие, которое от меня требовалось: встань сюда, повернись вот так, руку на плечо Карена, а теперь продемонстрируй кольцо… Какая разница, если в один момент меня просят позировать под цветущей вишней в саду, а в другой – встать перед незнакомым мужчиной, который объявляет тебя женой человека, в которого ты влюблена. Я так напрягалась на собственной свадьбе, что пропустила момент «А теперь поцелуйте невесту». Я ведь провела немало дней, дрожа от трепета при мысли о том, что Карен меня поцелует, да еще прилюдно. Я представляла себе все, что угодно – от сладострастия до отвращения, но не то, что я этого момента просто не замечу. А ведь так и было. Вот так и вышла замуж Римма Козина, став Риммой Берри. От непрерывных улыбок у меня болели губы, косточки неудобного платья врезались в ребра, шпильки в волосах потихоньку начинали сползать, и я с ужасом думала, что вот-вот опозорюсь прямо перед камерами. Но в итоге этот длинный-длинный-длинный день закончился. Нас с Кареном усадили в свадебный автомобиль, и мы уехали в сторону замка Барнард. Первые минут двадцать пути репортеры и фотографы снимали нас, едущих в свой новый дом, со всех возможных ракурсов. Они, не стесняясь, кричали «Мистер Берри, посмотрите туда, леди Берри, обнимите мужа, помашите, улыбнитесь, покажите кольцо на пальце». Когда репортеры удовлетворились тем, как мы с Кареном смотрелись на своих фотографиях, они отстали. Тогда мы остановили свадебный автомобиль и пересели в более удобный дом на колесах, где нас уже встречали мои мама с папой. Все это время они незаметно ехали за нами по трассе на специально нанятом трейлере, пока мы были в объективе фотокамер. Также за нами следовала целая фура вещей, которые могут потенциально пригодиться в новом будущем доме в первое время. А вдруг там совсем чисто поле? Я бы не удивилась, если бы практичный папа положил туда складной дом. Карен вырубился прямо на диванчике, не снимая костюма. Я содрала с себя это мерзкое платье, переоделась, вытащила эти падающие шпильки и нормально поела (Ах, моя милая предусмотрительная мама) впервые за последние два дня. Мама открыла небольшую дверцу, и оттуда на меня посыпались все мои восемь золотых котов. Они меня не видели несколько дней и очень соскучились. Я задремала на кровати, обложенная зверями, а мои родители так и сидели в обнимку на диванчике. Мама положила голову Карена себе на колени и гладила его по светло-русым волосам. На место мы приехали через два часа. Было темно и очень холодно. Я проснулась, потому что вокруг что-то изменилось, и я не сразу поняла, что перестали шуршать шины. - Ну, хоть дорога ровная, - была моя первая мысль о новом месте жительства. Я ожидала худшего. Карен тоже только оторвал голову от маминых коленей. Сонно посмотрел на нее, подскочил, покраснел, она улыбнулась и вышла на улицу – разведывать обстановку. Карен потянулся, посмотрел на меня и удивленно сказал: - Ух ты, сколько кошек. Все твои? - Да. А у тебя нет аллергии, я надеюсь? Я хотела бы их у себя оставить. - Нет аллергии. Просто у меня не было никогда животных-компаньонов. А можно погладить? - Можно, - ответила я, а сама подумала «Вот и проверим, как они на тебя реагируют». - Эй, золотые коты, вот это Карен, и теперь он будет жить с нами, - сказала я им. Золотые морды с интересом повернулись в сторону нового объекта. Потом один, самый старший, спрыгнул с кровати, подошел к ногам Карена, понюхал ботинки и потерся об ногу. Потом поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. - У него глаза тоже золотистые! – с каким-то завороженным любопытством он уставился на животное, - Очень похоже на глаза моего отца. Это то немногое, что я помню сам: его улыбающееся лицо нависает надо мной, он смотрит на меня этими золотистыми глазами, а я сижу у него на коленях. Потом кот повернулся в нашу сторону, коротко мякнул, и все остальные спрыгнули с кровати и стали нюхать Карена и тереться об него. Он оказался в центре живого золотого ковра. - Ты им нравишься, - произнесла я, а внутренне выдохнула от облегчения. Если он нравился котам, значит, мне точно вреда не принесет. - Похоже на то, - сказал Карен и протянул руку, чтобы погладить золотистую спинку. Кот подставил бок для почесушек. Я наблюдала за Кареном. Его движения были неуверенными, как будто он не знал, что делать со всеми этими зверями. Но, похоже, ему нравилось их внимание. Неловкость между нами нарастала. Вот мы официально муж и жена. Но мы так мало знаем друг о друге! «О чем разговаривать? Как разговаривать? Первая брачная ночь?» – с ужасом думала я. Похоже, Карен испытывал те же чувства. Из неловкости нас вывел папа. - Вставайте, пора наводить тут порядок. И дел очень много. О, Карен, тебе мы тоже приготовили удобную одежду. Переодевайся. Если хочешь, прими душ. Но выходите уже, – сказал он, просунув голову в дверь домика на колесах. Я ожидала худшего: пустыря, развалин, но все же оказалась не готова к тому, что увидела. Замок Барнард имел долгую и славную историю. Во время предыдущей дележки острова Великобритания его построили люди, которым новый король Вильгельм пожаловал окружающие земли. Потом он переходил то в одни руки, то в другие, пока очередной лорд не перенес основную резиденцию в другое место. Камни замка разобрали, оставив только круглую башню. Эта башня, фундамент да домик привратника – вот что получил в наследство представитель новой знати в 2100-х годах, моряк с тех русских кораблей. Тогда каждый мог претендовать на замок, даже и на разрушенный. Те люди восстановили его по своему усмотрению: возвели каркас из металлических прутьев, а промежутки заполнили нетесаным местным камнем. Получилось строение высотой всего в два этажа. Неровные полы, узкие окна, но крепкая крыша над головой и звание «замок» - вот что представлял собой Барнард с 2130 по 2250. Жилым в те времена его можно было назвать условно, скорее, это была летняя резиденция одного из знатных родов. Этакая деревня для богатых. Но потом род захирел, в 1250 году последняя представительница вышла замуж за главу рода Берри, принеся с собой все свои владения, в том числе этот замок. А так как у Берри к тому времени уже была современная большая главная резиденция, и несколько загородных замков, и несколько коммерческих замков, то этот просто оставили на произвол судьбы. Никому и в голову не могло прийти, что этот славный и древний, но, честно признаемся, едва жилой дом однажды станет основной резиденцией главы старейшего знатного рода. Я вышла в темноту. Фары трейлера, свадебного автомобиля и фуры с вещами выхватывали из окружающего пространства небольшой освещенный круг. Кроме этого – ни огонька, ни живой души. Как будто мы на Марсе высадились, а не в соседнюю область приехали. Я-то привыкла к неусыпному морю света от окружающих лего-зданий, все-таки я выросла в столице! В свете фар было видно, что мы стоим на ровной асфальтированной площадке, а вокруг возвышаются груды камня и остатки стен здания. Здание изначально строилось в форме буквы П. Кое-где разрушенные стены были высотой мне по пояс, в одном месте они даже достигли крыши второго этажа. Но в целом более-менее сохранился только первый этаж левой части замка. Весь двор был завален кусками обвалившегося камня, везде опасно торчали ржавые брусья каркаса. Главный вход был перегорожен остатками деревянного пола или крыши: бруски были добротными, поперечные доски держались на основательных балках квадратного сечения. Вся эта конструкция криво висела на каком-то штыре, одной стороной касаясь самой земли. Ни отопления, ни воды в этом заброшенном разрушенном здании, конечно же, не было. Я уж не говорю об электричестве. У меня опустились руки. И здесь я теперь ОБЯЗАНА жить? На дворе октябрь, ни окон, ни дверей толком нет, скоро еще и снег выпадет! Что делать? Следом за мной из трейлера вышел Карен. Он уже переоделся и сонно потирал глаза. С мрачным удовлетворением смотрел он на разруху вокруг. Как будто все наши теперь уже совместные страдания причиняли ему какую-то извращенную радость. Один из грузчиков, что ехал вместе с вещами, позвал из едва освещенного угла двора: - Мистер Берри, господин Козин, я тут целую комнату нашел! И что-то вроде… входа. В самом дальнем конце левого крыла, действительно, обнаружилась неразрушенная секция – две комнаты на первом этаже, две на втором. Время пощадило и крышу над этими помещениями. Папа скомандовал: - Окна затянуть пленкой, дно от этого вот дивана поставить вместо входной двери, заднюю дверь перекрыть вот этим комодом. Вот эту мебель – в эти две комнаты, остальную – вон в ту секцию, где сохранился первый этаж. Рабочие быстро справились с задачей, кое в чем помогали Карен, мама и я. В итоге две комнаты притворились, что в них можно жить. Папа даже расчистил камин и сказал: «Дров полный двор. На пару недель точно хватит!» Коты наотрез отказались ехать домой с моими родителями. Они выскочили из трейлера как восемь золотых пуль и улеглись на матрац наскоро поставленной кровати. Я пыталась перенести их обратно в трейлер, но коты вцеплялись в покрывало когтями, и не давались. Как бы говорили «Все, теперь это наша кровать, никуда не поедем». Пришлось их оставить. А потом настало время расставаться с милыми родителями и встречаться лицом к лицу с новой жизнью. - Мама, как бы я хотела, чтобы вы остались! Что мне делать, мама? Это же сарай какой-то! Оставьте хотя бы жилой домик на колесах! - Нельзя, детка. Это традиция. Этой ночью вы с Кареном обязаны остаться наедине в новом родовом замке. Матримониальные законы знати очень строги. Мы бы с радостью вам обоим целое лего-здание отдали бы, но, увы, мы не можем. К тому же теперь твой статус выше нашего. Мы не имеем права даже ночевать вместе с тобой под одной крышей. Мы приедем еще, правда. И да – теперь твои звонки отслеживаются в специальной комиссии по делам знатных граждан государства Холлов. Мы сможем помочь тебе только в рамках оговоренного приданого. Дальше – сама. Надеюсь, ты справишься. Но, боже мой, Римма, этот замок… что же делать? А три месяца? А шесть? Мама покачала головой, обняла меня, села в ожидающий трейлер и процессия двинулась обратно. Мы остались вдвоем в полной темноте посреди двора разрушенного замка. Карен включил фонарик, и мы вошли в подобие жилого помещения, которое на скорую руку соорудили мои милые добрые родители. - Моя мама… - сказал Карен, - на этот раз превзошла себя. Я смертельно устал от ее интриг, от моего братца Ионы, от Патти Паттисона, от всех этих законов и ограничений. Я должен увидеть короля и потребовать обратно свое! Как можно жить в этих развалинах?! Утомление этого бесконечного дня навалилось на меня разом. Я устала от странной неприятной свадьбы, от улыбок на камеру, от темноты и холода, от развалин, воняющих гнилой соломой, и постепенно нарастающий тон Карена добил меня. Я разрыдалась. Села на ближайший подвернувшийся стул и уткнулась лицом в ладони. Слез было немного, но эти спазмы все длились и длились. Я понимала, что этим никак не помочь ни себе, ни Карену, но остановиться никак не могла. Потом к моим ногам прижалось нечто мягкое и теплое – котенок. Тот самый, которого я тогда погладила первым. Он терся и терся о мою ногу, пока я не протянула руку и не потрогала его за шерсть между ушами. Потом он запрыгнул ко мне на колени, а мои истеричные выдохи постепенно стали ослабевать. Я стиснула хрупкое золотое тельце, возможно, ему было даже больно, но он только мурчал. Потом я поняла, что запал слез иссяк и подняла голову. Остальные семь котов лежали большой золотистой кучей посередине кровати, но их головы и глаза были обращены ко мне. Мне показалось, что я читаю тревогу на этих пушистых мордах. Я сказала им: - Ну все, не тревожьтесь. Я уже успокоилась. Младший, иди к братьям. Ты совсем замерзнешь. К своему удивлению, я увидела, что Карен стоит возле меня и в растерянности просто смотрит, как я рыдаю. Потом он протянул руку, неловко похлопал меня по плечу, и грустно сказал: - Тут уж ты права. Твои коты тебя лучше могут успокоить, чем я. Прости, я не думал, что будет все так плохо. Римма, я не буду настаивать на консуммации брака. Пойдешь со мной в постель, когда сама захочешь. Да и я, честно говоря, сейчас вне себя от ярости, я сейчас как любовник так себе. Но эту ночь нам надо провести вместе. Таков закон. А к третьему месяцу, мы, может быть, уже будем жить в основной резиденции. - Слушай, нам необходим костер. Посвети мне, пожалуйста, я наберу дров. - Нет, ты поищи зажигалку в коробках с приданым для кухни, а дров я наберу сам. Это же я виноват, что ты сейчас здесь. Я и пойду мерзнуть на улицу. А ты оставайся здесь и присмотри…. за котами. Совместными усилиями мы разожгли костер в старинном камине, и помещение начало понемногу отогреваться. По крайней мере, стал выветриваться ужасный запах сырости. Снаружи шумел ветер, колыхал пленочные покрытия окон. Мы влезли в кровать, обложились котами, отвернулись каждый в свою сторону и провалились в сон. В ту ночь я спала от силы три часа. В холодных предрассветных сумерках меня разбудила возня Карена. - Ты… что делаешь? - Я думаю, Римма, что с этим не справишься даже ты. Поехали обратно, в МОЮ официальную резиденцию. Плевать на мать, плевать на Патти Паттисона! Здесь даже туалета нет. Это невозможно. При слове туалет у меня заныло в животе. Это было очень неловко. Даже пережитые совместно сложности не позволяли мне забыть, что, хоть я и люблю Карена, он чужой мне человек, кое-чего я не могу ему сказать вот так сразу. Увидев мое замешательство, Карен сказал: - Там справа есть сарайчик. Я за него прятался. Быстро справившись с утренними процедурами, я застала Карена собирающимся. - Карен, а если мы сейчас уедем и бросим этот… хм, замок, что тебе грозит? - Если найду способ поговорить с королем до 3 месяца – ничего. - А если не найде..те? – от неловкости я просто не знала, что говорить и как, и не знала, как теперь обращаться к Карену. - Слушай, давай хоть «ты» со мной будешь просто разговаривать, а? На «ты» и Карен. Договорились? - Лл..ладно. Так что грозит … тебе. И нам вообще? - Ну, если я ничего не добьюсь, а моя мать приедет с инспекцией сюда на 3 месяц, а она точно приедет, иначе зачем весь этот маскарад затевать, и найдет развалины, то этот замок и все его земли у меня точно отберут, а потом начнутся нескончаемые тяжбы с моей матерью. Но даже это лучше, чем… - Нет, я остаюсь. - Римма, дорогая, ты рехнулась? Тут воды нет, как ты превратишь ЭТО в жилое помещение за ТРИ месяца?! - У меня есть приданое. Мои родители были достаточно дальновидны, чтобы обеспечить меня стройматериалами на небольшой дом. Вот его я и построю. К тому же теперь я могу просить… тебя… о некоторой сумме денег на постройку родового гнезда. - Давай рассуждать логически. Даже если я найду часть денег и мы истратим все твое приданое, мы в лучшем случае сделаем… ну… загородный домик. А если я преуспею, а ты уже потратишь все деньги… - Мы получим отличный загородный домик. А если ты не преуспеешь? А если все будет очень плохо? Патти Паттисон как-то умудрился выбить у короля разрешение на то, чтобы сделать ЭТО твоей официальной резиденцией. Что еще он может? А вдруг ты не справишься за 3 месяца? - А ты-то справишься? Всего три месяца! Да еще зима на дворе… - Дорогой Карен. Я ни при каких обстоятельствах не хочу, чтобы ты ставил себя под удар. Наша свадьба в принципе была нужна, чтобы у тебя был тыл, непробиваемая защита. Твое доверие обязывает меня сделать все, что в моих силах. У меня раньше была мечта: я хотела стать учителем. Теперь моя мечта – не быть бесполезным балластом в твоей жизни, помочь и поддержать. Если мы оба не справимся, то потеряем деньги, свой статус и пойдем в работные дома. По отдельности. Я – в женский, ты – в мужской. Но это может ждать нас обоих в любом случае. Кого угодно может ждать. А до тех пор, пока у нас есть хоть какие-то средства, я помогу тебе. Я сделаю из этого дома что-то жилое. Возможно, мы пройдем инспекцию 3 месяцев с замечаниями, но у нас будет еще 3 месяца на их доработку – а там, глядишь, и король что-нибудь решит. - Римма, - Карен помолчал, - теперь я вижу, что ты действительно любишь меня. Спасибо тебе за это. Возможно, ты и права насчет замечаний. Инспекция 3 месяцев ведь не самая главная, да? - Мой папа ведь не зря строитель? - Ладно. Ты меня убедила. Только очень-очень постарайся. И я постараюсь настолько, насколько смогу. Так. Что теперь от нас требуется. Ежедневное общение по мобильному интеркому – чтобы подтвердить, что мы все-таки пара. Я дам тебе реквизиты счета, с которого можно будет брать денег на строительство, и сумму, которой ты будешь располагаться ежемесячно. Имей в виду, много у меня нет. К сожалению, с родителями ты не можешь общаться чаще, чем два раза в неделю. Они тебе теперь неровня, все это отслеживается. Но можешь общаться с подругой, если общение с кем-то заявишь в комиссию как необходимое для психотерапевтического эффекта. Главное, чтобы подруга согласилась. Все, я поехал. И ты тут времени зря не теряй. Пока. Глава 7 Карен собрался и уехал на такси в сторону города. А я осталась одна. Я, конечно, сказала все эти ободряющие и поддерживающие слова Карену, но мне было очень страшно. Страшно и одиноко. У меня в голове не было даже мыслей о том, как именно я буду справляться с поставленной задачей – превращением заброшенных развалин в человеческое жилье по стандартам нашего мира. Чтобы начать хоть с чего-то, я решила осмотреться. Когда я вышла из импровизированной двери своего вновь приобретенного дома, то увидела, что во дворе стоит старая разбитая машина, а в ней прикорнул незнакомый мужчина средних лет. Я подошла и постучала в окно. Мужчина встрепенулся, посмотрел на меня и изобразил подобие улыбки. При этом его лицо пошло такими глубокими морщинами, что мне показалось, что кожа его треснула. - Доброе утро, леди. Георг я есть. Гость говорил с сильным провинциальным акцентом. Его речь была русской, но слова он произносил на английский манер, в нос и со странными грамматическими конструкциями. «Р» была редуцирована, все согласные произносились с придыханием. Что сказать, деревенское население явно цеплялось за свои английские корни. - Здравствуйте, Георг, - вежливо поздоровалась я, - меня зовут Римма. Римма Коз… ой, то есть Берри. Брови Георга взлетели вверх. - Что вы, миледи, говорите? Разве могу я, просто крестьянин, звать леди Берри как есть по имени? - О, мистер Георг… Брови мужчины взлетели еще выше. - Мистер? Леди звать крестьянина «мистер»? Простите, но вы какая-то неправильная леди. - А я и есть неправильная. Я ведь из сословия купцов. Просто так вышло, что теперь я жена Карена Берри. - О, так это про вас все утренние газеты писали? Вчера на свадьбе вы были такой красивой… - Спасибо, мистер Георг. А что вы хотели? - Леди Берри… - Можно просто Римма. Я не хочу, чтобы я была «леди Берри». Тем более что мой дом теперь скорее груда камней, чем жилое помещение. - Леди Римма. Я есть хранитель замок Барнард. Я привез ежедневная дань хозяйке замка – три десятка утренних яиц и две куриные тушки. Если леди Римма захочет, жители деревни поменяют на равноценный другой товар. - Хранитель? - Официальный титул. Местный житель, который есть проживает неподалеку и есть знает особенности замка, местности и является уважаемым среди других жителей местности. - О, приятно познакомиться, уважаемый хранитель, - лицо моего гостя при этом просто просияло. Вероятно, вежливые обращения были не в ходу здесь. - А вы, мистер Георг, не могли бы мне объяснить, что это за ежедневная дань хозяйке? Я ведь недавно отношусь к роду знати, поэтому еще мало знаю. Георг покинул свою видавшую виды машину и полез в объемный багажник. Оттуда он вынул бумажную конструкцию с 30 яйцами и тушки двух ощипанных кур. - Это есть древняя традиция. Когда владелец замка живет в замке, статус ближайшей деревни повышается. Я когда услышал, что здесь будет официальная резиденция старинный род Берри, очень рад стал. Очень. Все соседи завидуют. И крестьяне выражают радость, принося то, что вырастили. В определенном количестве – и не больше. Тут хранитель моего замка нахмурился, как бы пытаясь сказать – большего не жди, дорогая леди Берри. - А это обязательно? – спросила я. Георг опешил. - А как же? – сказал он, - мы же должны как-то отличаться от соседей. Ваш приезд – радость. У нас теперь есть свой знатный человек. - Просто, мистер Георг… - я замялась, - вы наверное, знаете, что этот дом… он.. мало подходит для жилья. Вы принесли мне свежие яйца, а я даже… не знаю, где мне их сварить. Камин есть, но дров нет… И вообще я не понимаю, что это за строение. - Леди Римма, пойдемте я все быть покажу! Я тут все знаю и все умею. Он положил дары деревни и повел меня на экскурсию. - А тут прежние господа 150 лет назад изволили построить гараж. А вот этот прекрасно сохранившийся кусок пола, что теперь висит на одном штыре, когда-то служил полом для средней комнаты. Это все я узнал от прежнего хранителя, своего отца. Я слушала и ужасалась. Я обходила груды камня, кирпича, старалась не наткнуться на торчащие железные штыри и обломанные доски и думала – три месяца. У меня есть три месяца, чтобы сделать из этого нормальный современный жилой дом. Георг закончил экскурсию и спросил: - Я вижу, леди Римма есть опечалена? Состояние ее нового дома расстраивает ее? Это все есть поправимо. Камень есть – будут и стены! - Мистер Георг, просто… через три месяца здесь должен быть жилой дом с действующим водопроводом, нормальной кухней и теплоизолирующими стенами! А я даже не знаю, что делать! - Почему такая спешка? Зачем три месяца? Почему не подождать весны? - О, мистер Георг. Это все традиции знати. Уж не знаю почему, но раньше у знатных дам часто бывали выкидыши на 3 и 6 месяце беременности. Поэтому когда-то было решено, что именно в эти моменты для будущей матери очень важна поддержка старших женщин рода. Кроме психологической поддержки, женщину проверял врач, а ее жилище инспектировал специальный представитель комиссии по содержанию дома: достаточно ли ей тепло? Есть ли у нее все необходимое? Моя мать теперь ниже меня по статусу, поэтому по закону не может меня навестить. Меня навестит свекровь. Она очень не любит моего мужа, своего сына и, боюсь, привезет с собой такого проверяющего, который с миллиметровкой будет проверять площади, плотность стен, напор воды в кране и чистоту унитаза. А у меня этого всего нет даже! Я точно еще не беременна, но раньше это было частым явлением, что невеста зачинала в день свадьбы. Поэтому теперь через 3 месяца после церемонии бракосочетания к новоиспеченной жене приезжают мать, свекровь, тетка, бабушка, с врачом и инспектором по жилищу. Обычно это формальность, не более. Но в моем случае… - Так это есть хорошо, что ничего нет! Можно построить что угодно и как угодно. А вы не хотите ли посмотреть, как мы, простые крестьяне, со всем этим справляемся? Может, что и пригодится. Кстати, куда следует поместить яйца и куриные тушки? - Я… Ну не знаю… А можно я… скажем, отдам Вам, мистер Георг, яйца, а вы мне позволите в вашей печке курицу одну запечь? - Ко мне? Домой? Леди Римма? – растерялся мой хранитель.- Можно! Но там беспорядок! Ой, что это есть? – лицо Георга побледнело. К нам через двор, мерно вышагивая, приближались три моих золотых кота. Видимо, они соскучились в комнате и решили разведать обстановку. - Это золотые коты. Мои питомцы. - Это – КОТЫ? А они что, неживые? - Почему, живые. Эй, коты! Идите сюда, я вас поглажу, - позвала я. Те прибежали. С интересом стали разглядывать Георга, нюхали воздух от его рук. - Видите, вполне живые. Просто такая шерсть. Недавно их вывели. Георг с опаской смотрел, как его окружает лес золотых хвостов и спинок, – остальные мои питомцы решили посмотреть, что там такое интересное происходит. - А зачем так много нужно? – спросил хранитель. Я рассказала историю своей подруги и сватовства ее родителей. Георг неодобрительно покачал головой. - Мы здесь, где есть традиционное сельское хозяйство, котят топим, если не нужны. Но уж если оставил животину, будь добр, корми! Они полезные. Мышей ловят? Ловят. О пожарах предупреждают? А то! И няньки они отличные, есть у них преимущества! А усыплять – только если животное есть очень больное. Леди Римма! - Что, мистер Георг? - А давайте я оставляю вам яйца и тушку, одну поедемте у меня в печи сделаем, а вы моим детям этих котов покажете, а? Мы никогда таких не видели. Надо же, золотые коты! Какая есть красота и диковина! - Хорошо. Эй, коты! Кто со мной поедет? Поехали трое самых смелых. Когда хозяйка дома узнала, что Георг приехал обратно вместе со мной, леди Берри, она накинулась на него - Ах ты старый дурак! – при этом слово «дурак» на местном диалекте прозвучало как «туррьакь». - Как ты мог пригласить леди в неубранный дом! У меня ничего не есть готово! - Миссис… эээ, - тут я внезапно вспомнила, что не знаю фамилии своего хранителя, но никто не подсказал мне ни имени женщины, ни фамилии семьи, - Миссис Георг, - нашлась я, никто не возразил, - я сама напросилась. Мне надо посмотреть, как вы строите дома, чтобы восстановить свой замок. К тому же у меня нет даже печи, а в камине не очень-то приготовишь еды. Поэтому я хотела бы попросить вас разрешить мне приготовить вот эту куриную тушку в вашей печи. Миссис Георг, милая женщина лет 40 с бледно-голубыми глазами и начинающими уже седеть каштановыми волосами, какое-то время молча смотрела на меня в изумлении. Вероятно, она не ожидала, что леди Берри заявится к ней с такой странной просьбой, потом взяла две куриные тушки и сказала: - Вы идите ходить с Георгом, а я сама. Не хватало только, чтобы леди Берри быть готовила на моей грязной кухне. - Просто Римма, пожалуйста, миссис Георг. - Леди Римма. Хорошо. Будет готово через час. Дом у Георга был еще в старинных традициях – каменный, двухэтажный, под двускатной крышей. Окна были маленькие, дверь невысокая. Правда, там внутри имелся мобильный интерком и телевизор. Ну а в остальном хозяйство, скорее всего, мало отличалось от хозяйства крестьянина 19 века. Куры, коровы, овцы, собаки. Поля обрабатывались частично тракторами, частично вообще на лошадях. - А лошади-то зачем? – удивилась я. - Таков есть закон, - ответил мне Георг. – Надо чтобы часть земли пахали лошади. У четы Георгов (они так и не сказали мне свою фамилию, пришлось звать всех по имени главы семейства) было трое детей-погодков школьного возраста. Они пришли в полный восторг от золотых котов. Сначала дети обращались с ними, как с живыми игрушками, но все три кота дали понять, что не любят, когда их излишне сильно хватают и мнут, и игры стали более приемлемыми для котов. Миссис Георг приготовила вкуснейших жареных кур, пригласила к столу. Одну курицу целиком мы все съели за столом этого гостеприимного семейства, вторую хозяйка положила в корзину. Они обещали приносить мне уже приготовленное мясо, по возможности разнообразное, и немного овощей, в обмен на лишний десяток яиц. - Но даже двадцать яиц в день очень много! Что я с ними буду делать? - Нет! – отрезала миссис Георг. - Наша леди будет получать ежедневную дань как положено! Иначе соседние деревни смеяться над нами! Я забрала котов, и Георг отвез нас всех обратно в замок Барнард. Кое-что я почерпнула полезного из своей прогулки по владениям Георга. Я увидела, как при кладке стены неотапливаемого сарайчика для кур между двумя каменными стенами закладывалась солома для теплоизоляции, как для создания плит побольше крестьяне использовали деревянную обрешетку и обычный цементный раствор. Увидела и ветрогенераторы, которые обеспечивали деревню светом, и специальные артезианские скважины, которые добывали воду из-под глиняного слоя. - Значит, все не так плохо – подумала я и позвонила папе. - О, дорогая, я так раде тебя слышать? Как вы там с Кареном, не замерзли? – трубку взяла мама. Я рассказала, что Карен уехал, а у моего замка теперь есть официальный хранитель. - О, это так волнующе, - подключилась мама. – Кстати, ты чудесно выглядела прошлым вечером на фотографиях («А это точно было прошлым вечером?» – подумала я), во всех газетах твои фото. У нас телефон разрывается от звонков: всем надо непременно поздравить родителей девушки, которая из купеческого сословия перешла в знатное. Но Римма, а почему ты опять звонишь? Помнишь, не более двух звонков в неделю. Я не ожидала от тебя вестей так рано! - А я по делу. К папе. Мистер… Козин, - было очень непривычно называть его официально, - Я бы хотела нанять вашу фирму для обеспечения информационной и технической поддержки при строительстве замка Барнард. Что вы за это хотите попросить? - Дорогая… леди Берри, а что у вас есть? Может быть, мне вести переговоры с вашим супругом? - Боюсь, супруг на данный момент очень занят попытками встретиться с королем. А у меня есть восемь золотых котов, куча древних камней, то, что вы предоставили в качестве приданого, и два десятка деревенских яиц в день. - Деревенские яйца? А откуда? Вы кур там развести решили, что ли? Не опрометчиво – в середине осени-то? Я рассказала и про дань. - Ну на сказку похоже, если честно… У знатных свои причуды и преимущества. Алиса, а возьмем-ка мы два десятка деревенских яиц, а? И реализуем их новому ресторану. «Яйца по традиционной технологии! Только два десятка в день! Эксклюзивное предложение! Прямиком со стола знатной леди Берри!» - И нам, и нам оставить надо будет! Шестнадцать штук яиц в день! – вмешалась мама, - Никогда не пробовала настоящих деревенских яиц. Только обычные, с больших фабрик. - Так что, вы согласны с сегодняшнего дня оказывать мне поддержку на стройке за два десятка деревенских яиц в день? – прервала их мечты я. - Я согласен, леди Берри. Вечером пришлем курьера за платой за сегодняшний день. А теперь к делу. Какая такая помощь понадобилась тебе, малышка Римма? - Ну, мне нужны нормы и правила современного домостроения, определенные материалы, и, пожалуй, архитектор. Нормы и правила папа прислал меньше чем через час. С архитектором оказалось все немного сложнее. Никто не согласился бы работать бесплатно. Но и тут папа нашел решение: взял на стажировку студента старшего курса по имени Мао с договором: тот работает шесть месяцев бесплатно, а сделанный им дом идет в качестве дипломного проекта. И работа закипела. Глава 8 Ежедневно в шесть утра Георг привозил мне два десятка яиц и жареное мясо или рыбу. Во дворе уже ждал курьер от папы: он привозил новые материалы и чертежи и забирал яйца. Потом я наскоро завтракала и встречалась со своим архитектором. Мы обсуждали сделанное вчера, составляли планы на сегодня. Молодой человек оказался на редкость странным, но весьма находчивым. В числе его необычных привычек были: покраска волос в белый цвет раз в два дня, множество серебряных колец и браслетов на руках, стремление фотографировать чуть ли не каждый свой шаг и курение каких-то особых сигар в длинном янтарном мундштуке. При этом он сразу согласился жить в едва пригодных развалинах, аргументировав это так: «Я должен увидеть своими глазами, почувствовать кожей, что именно и как надо сделать. К тому же у вас тут неплохой хранитель. Георг знает много способов сэкономить время и материал. А как я буду с ним общаться, если буду жить в гостинице? К тому же если здесь соизволит жить леди, то и интеллигенту не зазорно». На рабочих нашлись деньги у Карена. Наши ежедневные разговоры случались обычно ближе к вечеру и больше походили на отчеты. Я уже заканчивала работу, Карен только собирался на всякие приемы и ужины, где мог поговорить с нужными людьми и попасть наконец к королю. При этом он продолжал управлять своими землями и заводами, которые благодаря женитьбе теперь полностью перешли в его владение. Неожиданностью оказался для меня звонок Гали. Через неделю после моего переезда в Барнард она поздравила меня со свадьбой, рассеянно расспрашивала о доме, местности, вздыхала, что тяжело переносит беременность. Потом, как будто услышав все, что была готова услышать, она перешла к сути дела. - Римма, ты. кажется, говорила, что хочешь себе ненужных зверей? - Да, а что такое? Хамелеоны вышли из моды? - Нет, пока они еще модные. У моих свекрови и свекра есть два серебряных кролика. Они вообще еще из позапрошлого сезона. Уже старые. Заберешь? Или усыпить их сразу? Теперь родители Андрея тоже хотят хамелеонов, как мои мама и папа. - Понимаешь, Галя, я теперь принадлежу к другому сословию, и не очень понимаю, как это можно сделать. Я даже от мамы подарки принимать не могу. - Ой, дружить можно с кем угодно. Ну ладно, пусть это будет подарок… на свадьбу. Так пойдет? - Хорошо, Галя. Только… у меня не особенно есть условия… Можешь прислать с ними корм и хотя бы клетку? - Римма, ты за кого меня принимаешь? Я же все-таки из сословия купцов, а не нищебродов каких-нибудь. Когда мы заводим животное, все – еда, всякие их игрушки - закупается сразу на год вперед. Я отправлю тебе все, что осталось. От котов присылать? Мама еще не выкинула их корм. - Присылай. Я тут, как видишь, столкнулась с достаточно большой проблемой. Денег не очень хватает. - Слушай, а ты… не жалеешь, что вышла замуж так сложно? – впервые с той ссоры в голосе Гали проявилась теплота. – Пошла бы за купца какого-нибудь. Там было бы, по крайней мере, все понятно, и с мамой можно разговаривать сколько хочешь. - Спасибо, Галя. Нет, я не жалею. Я люблю Карена. И хочу помочь ему так, как смогу. В конце концов, он однажды мою жизнь спас. Теперь я запишу тебя как подругу. Пусть этот комитет делает что хочет! Звони мне так часто, как сможешь. И я буду тебе иногда звонить тоже. - Завтра встречай кроликов. Потом еще один родственник Гали отдал мне животных с приданым и еще, и еще. В итоге у меня собрался целый зверинец: восемь золотых котов, два серебряных кролика, два синих как зимнее небо попугая, четыре мадагаскарских лемура, черепаха и двадцать каких-то блестящих рыбок. Я была невероятно рада, что все эти существа доставались мне вместе с клетками, аквариумами, кормом, подсветкой и инструкцией по уходу. Пришлось даже просить Георга разместить временно всех этих зверей в его сарае. Я стала уже бояться, что следующих зверей я принять не смогу и кого-то усыпят. И, как и все в моей жизни, решение пришло неожиданно. К Георгу в его сарай с экзотическими для этих мест животными стали приходить крестьяне из всех окрестных сел. Шли дети и старики, женщины и мужчины. И Георг предложил брать с них деньги. - Но, мистер Георг, вы же сами говорили, что крестьяне не особенно располагают деньгами. Тем более мы в районе традиционного земледелия. Были бы то автоматические станции… - А, придумал, леди Римма! Пусть они будут приносить… еду. Или что-нибудь. А? - Ну, раз уж у нас тут зоопарк, пусть построят, когда смогут, вольеры для зверей. У меня, кажется, есть еще земли, прилежащие замку? - О, леди Римма, очень много земель. И все без вашего разрешения есть нельзя использовать под сельское хозяйство. А можно мы так – я вам помочь зверинец делать, а вы мне сдадите в аренду вон тот пруд? Я буду гусей развести… Знаете, какие гуси есть вкусные! - Договорились! Пришлось Мао еще и проект зоопарка делать. А у меня появились свободные рабочие руки, которые были только рады помочь, подсказать, принести, если «уважаемая леди Римма» разрешит их детям ухаживать за «небесными птицами и живым камнем». И леди Римма разрешала. Дом строился на удивление быстро. Некоторое неудобство доставляла погода, но и тут Мао нашел способ справиться: закрывал участки с жидким еще раствором цемента большим шатром из полимерной пленки. И все плиты получались на славу крепкими. Стены решили сделать двойными, а пустоту в середине заполнили соломой. Папа предлагал сначала специальный утеплитель, но Мао сказал, что для древних замков – семейных резиденций нельзя использовать технологии старше довоенной эпохи. А это значило: никакого пластика. Что, конечно же, усложняло работу. Дары Гали имели и еще одну экономическую выгоду: в качестве наполнителей для туалета котов мне отдали три тонны цеолитовых гранул. Ну вот с таким размахом закупаются все богатые купцы, да. Не скупятся люди на запасы. Но котам мы этот цеолит не отдали, мы добавили его в бетонную смесь и увеличили объем имеющегося у меня в распоряжении материала вдвое. Папа честно прислал штукатурку. Во дворе замка стояли огромные контейнеры с надписью: «Смесь цементная штукатурная». Но даже в инструкции говорилось, чем и как ее разбавлять, чтобы получить много других полезных смесей – от самовыравнивающихся полов, до химически стойких к кислотам столешниц. И Мао взялся за дело с умом: превращал смесь в бетонные плиты новых перекрытий. Когда он увидел цеолит, он завизжал от восторга. - Рим, дорогая, твоим котам ведь столько не нужно, да? А мы утепленные плиты сделаем! Когда я пожаловалась, что мерзну из-за недостатка дров, местные крестьяне разволновались и кто-то из них сказал: - Почему леди Римма не есть сказать нам раньше! У нас стоят ненужные сараи! Разберем доски и принесем на дрова! Леди Римма будет тепло! - Так-так, уважаемые селяне, что за сараи? – встрял Мао. - Ну, вон там, на полях, стоят старые сараи. Принадлежат земле леди Риммы. Сто пятьдесят лет не используются. Есть покосились, продырявились. Ненужные есть никому. На дрова разбирать, леди Римма? - Дрова?! – вскинул брови Мао, - да вы что! Рим, дорогая, – сокращать мое имя до названия города он стал почти сразу, ему нравилось думать, что он строит Рим, - если тебе не нужно, отдай мне! Я тебе знаешь какой пол из них сделаю! Столетние доски, украшенные самой природой! Это же просто шик! Дрова. Тоже мне. Я тебе лучше печку отдам, грейся. А сам буду в своей палатке так мерзнуть. Только ты же мне дашь все сфотографировать, да? И сараи, и пол потом? - Дорогой Мао, я тебе вот что скажу. Если ты мне электрический ветряк тут поставишь, никому ничего не надо будет жечь в камине, да? И никто не будет мерзнуть. - Это же дорого! Хотя слушай… у меня мыслишка есть. Если ты согласишься на экспериментальный ветряк, то можно и за счет университета его поставить! Дело было в том, что университет, в котором учился Мао, давно мечтал свои разработки опробовать. Они учили инженеров, архитекторов, дизайнеров. Но все их проекты были просчитаны машиной, а реальных возможностей построить что-то не было ни у кого. Строительный университет обладал деньгами, но ввязываться в потенциально непредсказуемый объект не брался никто из купцов. Ну вот возьмем тот же электрогенератор. Студенты просчитали новые, более выгодные формы лопастей, но никогда не пробовали их в аэротрубе – только виртуальные испытания, просчитанные на компьютере. Как соглашаться на эту новую форму, если возможно, что первый же ураган сорвет винт? Но у меня не было выбора. И не было денег. Поэтому при следующем звонке Карену я попросила его выдать разрешение на экспериментальное строительство ветряка. - Ну уж чего-чего, а земли у меня очень много. Пусть строят. Если заработает, нам же лучше, - сказал Карен, и в моей команде прибавилось народу. Возле замка выросло целое новое палаточное поселение. Однажды ко мне прибежала расстроенная миссис Георг. - Леди Римма! Они все хотеть есть, эти ваши стьюденты! У меня столько хозяйство нет! Что делать? - Миссис Георг, а вам можно открыть… ну не знаю… кафе? - А леди Берри дает разрешение на открытие трактира и продажу там готовой еды? - Дорогая миссис Георг, леди Берри разрешает вам даже Эйфелеву башню строить, если вы прокормите всех этих голодных инженеров. И миссис Георг открыла трактир, с… конечно же, отчислением процента мне. Так я начала зарабатывать деньги уже в качестве леди Берри. Ах, Карен, мое сердце ныло при мысли о нем. Я знала примерный распорядок его дня. Он вставал в восемь утра, завтракал и отвечал на запросы от управляющих заводами и землями. Мой муж жаловался, что ему не хватает часов в сутках. Некоторые задачи требовали его немедленного вмешательства: например, ночью мог потечь контейнер с кислотой на заводе по переработке алюминиевого вторсырья, или внезапно прекращалась подача воды на бумажном производстве, или еще того хуже, на полях с пшеницей неожиданно падала температура ниже критической. В таком случае управляющему или директору требовался немедленный ответ, что делать. Конечно, сейчас везде есть протоколы на случай всяких происшествий, но на то она и жизнь, чтобы подкидывать новые задачи. Изредка такие редкие случаи происходили глубокой ночью. Но у Карена тоже есть пределы: по вечерам он крутился в высшем обществе, пробивая дорогу к королю, и возвращаться домой раньше двух-трех утра там по крайней мере невежливо. Если уж решил быть своим в каком-то обществе, надо соблюдать негласный регламент. А знать только просыпалась в полдень. Им ни к чему было ложиться спать раньше полуночи. Так что однажды Карен рассказал мне, что на время с полуночи до 8 утра он передает свое право решать разные вопросы директорам и управляющим. Два директора даже уволились, отказались принимать такую ответственность на себя, и Карену пришлось искать новых людей. А вы знаете, как непросто найти толкового директора для большого завода? Вот и он старался. После десяти утра у него в расписании стояли деловые встречи. Чаще всего он разговаривал с директорами, но выслушивал и просьбы простых рабочих и инженеров. А вечером готовился к балам и высшему обществу. - Может быть, ты оставишь хотя бы простых рабочих управляющим? – спрашивала я его. - Я не думаю, что это правильно. Понимаешь, даже самый дотошный директор не может предоставить мне всю картину происходящего на производстве или на полях. Иногда коллектив применяет методы психологического давления на какого-то одного человека. И такой человек должен иметь право сказать об этом мне. - Зачем тебе такие мелочи? - Если я не знаю, как живут мои подчиненные – а это именно они обеспечивают меня всем, что у меня есть – то я не знаю, как работает мой завод. Обновлять машинный парк безусловно важно, покупать новые технологии необходимо. Но без людей это все не заработает, с нерадивыми сотрудниками сломается или запылится в дальнем углу. Я должен знать, как живут подчиненные. А я для них, в свою очередь, самый главный судья. Они могут мне пожаловаться лично. Но если случай несерьезный, или я пойму, что работник сам виноват, то я увольняю такого человека без раздумий. Несколько раз приходилось принимать и вдов. - Вдов? - Понимаешь, если работник умирает на производстве по вине производства или другого сотрудника, то я как его работодатель принимаю на себя обязанность содержать его детей. - И много у тебя таких? - Официально – 231 случай. - Что значит «официально»? - Те дети, которые стоят на балансе в бухгалтерии. Им выплачивают определенную сумму, пока они учатся в школе. Если они поступают в институт, за них покрывается плата, но не больше лимита. Это немного, но для ребенка рабочего учиться в среднем вузе, по-моему, очень неплохо. Училище стоит намного меньше. Обычно они все равно выбирают профессию своих отцов. Остаются в своем сословии. Как только учеба заканчивается, выплаты прекращаются. - А значит, есть неофициальные? - Есть. - Это дети тех самых вдов, которые приходили к тебе? - Именно так. Обычно, если женщина рабочего сословия становится вдовой, ее поддерживает семья. Иногда родители и братья отца помогают растить детей, иногда ее собственные родственники поддерживают. Но бывает, что идти совсем некуда. В рабочем сословии не принято выходить замуж, если у женщины уже есть дети. И они идут ко мне. - Но их мужья, если я правильно понимаю, сами виноваты в том, что не соблюдали правила! - А ты, оказывается, жестока, Римма. Пожалуйста, не надо так думать. Они-то не виноваты, что вышли замуж за олухов. Да и вина эта не всегда бывает виной. - Так что же ты решаешь в таких случаях? - Я делюсь с ними собственной прибылью. Таких вдов у меня семь. Двадцать детей этих женщин получают ровно те же выплаты, что и официальные дети. - Двадцать? Ты содержишь двадцать детей за свой счет? Но у тебя же не было денег когда-то, чтобы даже заплатить за нормальное обучение себе! Ведь именно из-за этого ты перевелся в купеческий вуз! - Мои личные проблемы не должны касаться их. Они не виноваты, что Дарина Паттисон-Берри не любила своего первого мужа. - Ах, Карен! А ты, оказывается, добрый. Он содержал всех, обо всех заботился, мой красивый любимый муж. Обо всех кроме меня. Но я знала, на что иду. От того, что он вникал в дела обычных людей, я еще больше любила его. Даже несмотря на то, что в его руках я была всего лишь инструментом. Глава 9 Еще одним неожиданным аспектом моей новой жизни стали соседи. Надо сказать, об этом я не думала вообще. Нет, когда я была еще дочерью купца, я осознавала важность связей и знакомств. Но я ведь хотела стать учительницей, а не знатной дамой, поэтому друзей в этой области у меня не было вообще. А еще стройка и зверинец отнимали все мое время и силы. Вы ведь наверняка думаете, что я такая вся принцесса, в кружевном платье ходила по стройке и ручкой в перчатке указывала «фу, что это за гадость там валяется?» Нет! Я была полноценной боевой и строевой единицей. Правда, рабочие, нанятые Кареном, и крестьяне близлежащих деревень тщательно следили, чтобы я не делала ничего очень тяжелого и всегда носила перчатки и каску. Но если надо было что-то подмести, рассортировать камни, проследить за правильностью углов или организовать подъезд техники, то я всегда была наготове. Поэтому чаще всего я одевалась в рабочий комбинезон, тяжелые ботинки, каску и перчатки. Золотые коты на меня даже иногда обижались, что я мало уделяю им внимания. Убегали к реке (да-да, в моих владениях была и река!), днями пропадали где-то в зарослях, а домой приходили только поздно ночью, когда я уже спала. Наутро они были все мокрые, нечесаные и голодные, и приходилось уделять им какое-то время, чтобы они меня простили и снова грели ночами. Однажды ко мне подошел рабочий и сказал - Леди Римма, вас там какой-то щеголь разыскивает. Я пошла к воротам временного деревянного забора. Там стоял очень красиво одетый молодой мужчина. На нем были кожаная шляпа, модное приталенное пальто, начищенные до блеска черные туфли. Из-за ворота пальто виднелся пышный белый шарф. В затянутых в безупречные черные перчатки руках он держал белый как снег клочок бумаги. Когда к нему вышла я, одетая как рабочий, да еще и вся в цементной пыли, он посмотрел на меня очень свысока. Я даже почувствовала себя ниже ростом – вот как он на меня посмотрел. А ведь я высокая женщина! - Я желал бы видеть леди Берри, хозяйку замка Барнард, - высокомерно произнес гость. - Римма Берри, к вашим услугам, - снимая пыльные строительные перчатки, произнесла я. Тот окинул меня взглядом, в котором явственно читалось сомнение, помолчал, потом, видимо, решил все же поверить и сказал: - Леди Гэрриэт, хозяйка замка «Очи черные», приглашает Вас сегодня к себе в гости на чай, - и протянул мне письмо. Я взяла его, и, не читая, ответила: - Передайте леди Гэрриэт от меня глубочайшую признательность и сообщите, что я приеду в семь вечера. Раньше никак, - улыбнулась я, обведя рукой стройку за своей спиной. Молодой человек поморщился, как будто я допустила бестактность, потом молча поклонился и пошагал по дороге. К вечеру, когда все основные работы были закончены, и стемнело, я вымыла руки и лицо, надела свою лучшую шерстяную юбку, приличный свитер и попросила Георга отвезти меня в замок «Очи черные». Это был замок нового поколения, послевоенный. Сплошь из стекла и стали, сложной полигональной формы. Весь замок сиял огнями, а внутри было множество людей. Я заподозрила подвох, но все же постучала. Дверь открыл все тот же высокомерный молодой человек, что приходил ко мне с письмом. Он попытался скрыть удивление с отвращением, поклонился и коротко бросил мне: - Леди Гэрриэт сейчас прибудет. Ожидайте здесь. И я осталась стоять в огромной прихожей. Сделала пару шагов от двери, пару шагов обратно. И тут из двери справа появилась женщина. Она была лет на десять меня старше, ниже и немного полнее. Гладкие светло-каштановые волосы напоминали молочный шоколад, карие глаза прятались в тени роскошных густых ресниц. Но что такое? Она была одета в нежно-бирюзовое шелковое платье в пол, на голове – вечерняя прическа, на ногах – туфли-лодочки. Мой наряд был так далек от ее одежды, что я выглядела деревенской простушкой на ее фоне. Первым моим порывом было убежать назад и догнать Георга. Но вернуть его не было никакой возможности, и мне пришлось принимать свой позор до конца. Как и говорила мама, все эти выборы сделала я сама, даже назначила время своего прибытия в «Очи черные». Так что, как говорила моя мама, и последствия своего выбора тоже необходимо принимать в полной мере. - Здравствуйте, леди Гэрриэт! Очень приятно, что вы пригласили меня на чай. Супруга моего хранителя испекла этот яблочный пирог для вас, - и я протянула простую картонную коробку с обычным творением миссис Георг. - А это вы леди Берри? – женщина оказалась из франкоговорящего маленького государства, и произносила слова с сильным акцентом и грассирующей «эр». - Да. А что, не похожа? - О, бедное дитя, это все я виновата, c'est de ma faute! - Что-то случилось, леди Гэрриэт? Я опоздала? - Non-non-non! Я ведь слышала, что вы незнакомы с нашим кругом, но тут все так сложно, все эти условности! Эти крокодилы разорвут вас на кусочки. Пойдемте, дорогая леди Берри, вам надо переодеться. Леди Гэрриэт хлопнула в ладоши, на звук мгновенно появился давнишний молодой человек и не менее хорошо одетая девушка. - Василий, немедленно иди в обувную и принеси приличные туфли… 37 размера? – леди вопросительно посмотрела в мою сторону. - Тридцать седьмого с половиной, - ничего не понимая, произнесла я. - Василий, желательно розового цвета. Или … Или белые… - с сомнением произнесла леди. - Василиса, бегом в гардеробную, ищите все приличное, что еще не видели эти соседи. И приготовьте иголку и нитку – возможно, придется ушивать. А вы, - леди повернулась ко мне, - идемте в мои личные покои, я все объясню. Понимаете, леди Берри… - Римма. - О, чудесно, хоть один приличный человек! Марийон! – представилась женщина с легким реверансом, потом продолжила. - Так вот, понимаете, Римма, это же такое событие в нашей провинции – ваш приезд. Ваша история захватила умы всех вокруг. Знатный юноша не женился на девушке более низкого сословия уже 150 лет! Что же за необыкновенные качества должны быть у женщины, которая покорила главу старейшего знатного рода! Что за любовь должна у вас быть! Но вот ваша пара прибыла, лорд Берри не остался и одного дня, а вы впали в повседневные заботы! Ни одного приглашения в гости! Ни одного визита вежливости! Все подумали, что вы сумасшедшая или излишне заносчивая. Но не я. Все-таки я немного понимаю вас, мой дедушка на родине был тоже купцом, знатный титул он себе купил. Я сказала всем, что вы или не имеете возможности пригласить к себе домой, или вообще не знаете о необходимости взаимных визитов вновь прибывшей знати. И сказала, что сама приглашу вас, для начала на чай. Но, о mon dieu, вы сказали моему дворецкому Василию, что придете в семь вечера! Это же время ужина! И я подумала – тут я прошу у вас прощения еще раз, - что вы просите о приветственном ужине со стороны всего общества! А! Я так испугалась, что не успею – разослала всем приглашения, организовала банкет! 100 самых знатных людей округи! А Вы просто… Вы просто не могли прийти раньше! Теперь я вижу, что девушка в таком милом свитере не может быть заносчивым крокодилом, как эти местные аристократки. Но, боже мой, вас надо иначе одеть! А то все они отвернутся от вас. Василиса, вот и ты наконец. Что у нас есть? Меня одели в нежно-розовую длинную юбку и очень красивую белую кружевную рубашку. Василий принес несколько пар розовой обуви точно в тон юбки. Мне показалось, что у Василия с Василисой образовалась телепатическая связь, иначе откуда он мог знать, во что меня оденут? Позже выяснилось, что они брат и сестра и часто угадывают мысли друг друга. Марийон выбрала одну пару туфель для меня. Пока она хлопотала вокруг моей прически, Василиса наскоро подбивала рубашку под мою фигуру. - Если они увидят вас в МОИХ вещах, можете попрощаться с возможностью разговаривать с соседями. Этого всего на мне они еще не видели. Так что в любом случае – дарю. - Но Марийон! - Потом, все потом! Они сейчас от злости лопнут, что вы так опаздываете. Пойдемте. Она открыла двойные стеклянные двери в огромный зал, полный людей, и торжественно объявила: - Лорды и леди, позвольте вам представить нового члена нашего знатного сообщества, леди Римму Берри. Несмотря на напыщенную торжественность мероприятия, оно мне понравилось гораздо больше моей свадьбы. Только и слышалось отовсюду: леди Берри, а где вы учились? Леди Берри, а как вы познакомились с лордом Берри? Леди Берри то, леди Берри это. Что ни говори, а приятно быть в центре внимания. Мне показалось, что прием проходит хорошо и мои новые соседи доброжелательно отнеслись ко мне. Конечно, я замечала оценивающие взгляды. Были и неловкие вопросы, вроде: «Неужели вы живете рядом со множеством холостых мужчин совсем одна, без родственников мужского пола?» Я старалась отвечать всем как можно вежливее и без лишних подробностей. Раз уж я тут такая сенсация, меня под микроскопом будут рассматривать. Лучше не давать лишних поводов для сплетен. К одиннадцати вечера дом опустел, свет погас, занавески опустились. Марийон сказала: - А за вами что, никто не приедет? - Вообще, я хотела попросить вас отвезти меня. У меня нет своей машины, меня возит при необходимости хранитель замка Барнард Георг. - Тогда не беспокойтесь, пожалуйста, Римма. Проведите эту ночь у меня. - Вы невероятно добры, Марийон, но меня ждут мои золотые коты. - Что это за коты? И я рассказала ей всю историю, умолчала лишь о том, что нет между нами с Кареном любви. - Зверинец? – подняла свои тонкие брови женщина. - А стекло вам там не пригодится? - А что? - Ну, как вы видите, этот дом весь стеклянный. Стекло особенное, стойкое к ветрам, дождям, морозам. Но даже оно нуждается в замене. Однажды мой супруг заказал партию стекла другой марки, не такой, как обычно, и оно не подошло. Еще и неровное местами оказалось. Отдать обратно не имеет смысла: мы знали, что заказывали. Отвезти в переработку все не было времени. Так и лежит. Возьмете? В качестве… приветственного подарка. - О Марийон, я была бы невероятно благодарна! Но что мне теперь делать? Я ведь еще даже не достроила замок Барнард! Как мне принимать такую уйму людей? И как я могу отблагодарить вас за вашу безмерную доброту и заботу обо мне? - Если вы завтра пригласите меня на чашечку чая, я непременно приеду, все посмотрю и что-нибудь посоветую. В конце концов, нечасто встретишь такого искреннего человека. В этом болоте неправильно оформленную улыбку могут счесть за оскорбление. Может вы и не заметили, но три старых перечницы из наиболее консервативных не приняли ваше общество. Теперь вы будете обязательно присылать им приглашения, но они никогда не придут. Для остальных вы оказались несколько неотесанной, но милой новой соседкой. Так что посмотрим. Я хочу вам помочь. А мне что, выбрать какой-нибудь милый свитер, чтобы приехать к вам в гости? - Лучше скафандр. У меня очень грязно. - Так в котором часу мне прийти? - А в котором часу воспитанные люди пьют чай? - Воспитанные люди пьют чай тогда, когда это удобно принимающей стороне. Отбросим любезности – когда вам удобно, чтобы я пришла? - Часов в десять утра, когда мы завтракаем. - Отлично, тогда я захвачу корзину для зимнего пикника. Марийон Гэрриэт приехала на легком трехколесном велосипеде. Она была одета очень просто: крепкие ботинки, теплая куртка, шерстяные брюки. К багажнику ее велосипеда была прикреплена корзина со снедью размером с небольшой сарай. Я терялась в догадках, что она привезла для «зимнего пикника». - Доброе утро – жизнерадостно приветствовала она меня, помахав рукой в кожаной перчатке. - Надеюсь, со вчерашнего дня все благополучно? - Вполне, Марийон. Какой удобный у вас транспорт! А где такой взять? - О, если бы вы, Римма, не были такой хорошей, я бы приехала на выходном автомобиле. А у меня на родине, за Ла-Маншем, все только на таких и ездят. Здесь это не принято. Я иностранка, поэтому мне прощаются petites faiblesses. Но в гости на таком приехать я могу, пожалуй, только к вам. А транспорт и правда очень удобный. Где мы расположимся для завтрака? Я отвела ее в одну из комнат первого этажа, где уже были крыша, стены, окна, и пол – знаменитый, из сарайных досок. Я, если честно, очень боялась ее оценки. Мало ли что она скажет. Вдруг – «Ужас!»? И что мне тогда делать? Но Марийон была потрясающей гостьей. Она восторгалась всем, особенно скоростью выполнения работ. Мы поели на столе из моего приданого. Как я и предполагала, глядя на ее «корзину для пикника», Марийон привезла с собой еды на целую армию: котлеты двух видов, колбаски, яйца трех сортов, множество джемов, мед, несколько видов хлеба и целую зажаренную курицу. Когда мы поели, она сказала в притворном удивлении: - О, я думала, мы все съедим! Можно я угощу ваших рабочих? - Эти голодные инженеры едят даже рыбу, которую ловят сами и потом в печках пекут. - Отлично! Вы еще и добрая, Римма. Мне повезло: есть с кем поделиться своими настоящими мыслями. Теперь слушайте. Конечно, такого большого зала, чтобы вместить всех знатных дам и господ у вас сейчас нет. Но можно приглашать их всех на утренний чай, примерно как сейчас, часов в десять. У вас есть приличная одежда? - По типу той, что вы мне так любезно подарили вчера? - И еще лучше. - Немного есть. И если надо, будет еще. - Отлично. Тогда приглашайте их в порядке знатности и важности. Посылайте хорошо одетого человека с приглашениями, напечатанными на фирменном бланке. Желательно, чтобы был герб и подписи обоих супругов. Размещайте здесь: это очень удачная комната. Приглашать будете в таком порядке:… И я принялась записывать в мобильный интерком все нужные сведения. - Ах да, чуть не забыла. У господина Кротова очень капризный желудок, и его нельзя кормить ничем кислым. Никаких уток в яблоках и смородиновых коктейлей. И смотрите, чтобы на столе не было алкоголя. Он непременно выпьет, а его супруга непременно будет на вас за это сердиться. - О Марийон, я невероятно признательна! Хорошо, что моя мама такая предусмотрительная – у меня хотя бы есть столовые приборы, скатерти и прочее, что необходимо. Ну чем же мне вам отплатить? - Скажите мне имя и адрес мастера, который сделал этот пол. Это же что-то потрясающее! И притом невероятно оригинальное. А со стильными новинками в Холле слабовато. Это, пожалуй, будет вполне уместно в нашем охотничьем доме. - А он сейчас здесь. Это мой архитектор Мао. Позвать его? Марийон необыкновенно оживилась, глаза заблестели. - Неужели? Вот мне повезло! Я сама сейчас же пойду к этому чудо-волшебнику. Мао слегка опешил от напора Марийон. Она все спрашивала, что и как, сколько стоит, где он берет материал, и неужели делает все сам. Я со смехом предупредила его: - Мао, Марийон Гэрриэт – настоящая леди, так что зови ее как положено, а не как меня. - Рим, ты что, думаешь, я совсем неотесанный? Леди Гэрриэт, для меня знакомство с вами – высокая честь. Меня зовут Мао Тутли, и я к вашим услугам, – и он поклонился. После рассказа Мао о новейшей технологии превращения старых сараев в новый стильный пол вручную практически на коленке с помощью паяльной лампы и лака для дерева, Марийон сделала ему заказ. - В смысле… за деньги? – удивился Мао. - Римма, - обратилась Марийон ко мне, - мистер Тутли что, на вас БЕСПЛАТНО работает? Как вы этого добились? - Ну… так вышло, - и я рассказала историю и про Мао, и про экспериментальный ветряк. - Истинная дочь купца. Из всего делает выгоду. Это … впечатляет. Ну, пойдем ваш зверинец смотреть. Золотые коты Марийон понравились, черепаха вызвала неожиданно хищный интерес («А знаете, какой из них суп вкусный?»), птиц и лемуров она приняла прохладно. - Эта экзотика… по-моему, слишком вычурно. Простите мою прямоту, но очень… по-купечески. Я не обиделась. Ведь это была правда. А серебряных кроликов пришлось ей подарить. Она взяла их на руки, гладила их необыкновенный мех, говорила: - Смотрите, он на меня смотрит, как будто понимает, что я ему говорю. Vraiment, mon bon? Мы расстались, а она пообещала мне стекло для зверинца и попросила обратной машиной прислать приданое кроликов. Так что, как видите, моя жизнь была очень насыщенной. Как ни странно, сложнее всего было не наладить артезианскую скважину, не запустить впервые ветряк и не кормить ораву вечно голодных студентов, а найти красивого слугу без акцента для разноски приглашений и встреч знатных гостей. Пришлось нанимать человека из агентства, причем за немаленькую сумму. Карен был в ярости. - Ты завела себе СЛУГУ?! Зачем тебе слуга, Римма?! Да еще за такие деньги? Я могу два пособия платить вместо этого одного слуги! Я говорила о необходимости строить отношения с соседями, рассказала о стекле, которое нам подарила Марийон, но он не слышал. Я попробовала перевести разговор в другое русло и спросила, как его успехи. - Опять перебои с водой на бумажном производстве. Надо с поставщиком контракт разрывать и искать нового. Что у нас в стране, воды нет? – сухо сказал Карен и попрощался. От огорчения я решила позвонить Гале. Как ни странно, она меня утешила. - А эти мужчины мало что понимают в выстраивании отношений. Андрей тоже на меня иногда ругается. Говорит: «Зачем ты тратишь столько денег на новые наряды, чтобы принимать гостей?» У нас ведь знаешь, попробуй второй раз в том же выйди. Скажут – бедная. А ты что, Римма, решила там насовсем остаться? Смотри, какую бурную деятельность развела. - Ну, видишь ли, большинство из этих изменений сами собой происходят. Мне надо выполнить определенную задачу, чтобы дом стал жилым, чтобы было электричество, вода, ванная комната и современная кухня. Я что, заставляла Мао делать мне супер-пупер пол из сарайных досок? Нет, он сам. Я что, просила соседей о помощи? Нет! Просто я, видите ли, ошиблась с часом чая, вместо пяти пришла к семи, а там уже бал в мою честь. Ты представляешь, я пошла на бал в свою честь в шерстяной юбке! А что, могла мне попасться не милая и понимающая Марийон, а какая-нибудь заносчивая стерва? Тоже могла. Но не попалась. Кстати, Марийон очень понравились серебряные кролики. Там у тебя никто не отдает? - Ой, Римма! Да что ж ты вчера не позвонила! Моя тетя поменяла целых 13 серебряных кроликов на хамелеонов вчера! Я тебе не говорила, потому что кролики уже старые, да и куда тебе еще столько животных. - Галя, а нельзя как-то узнать, где они? – мое сердце разрывалось от жалости от мысли о том, что 13 здоровых красивых ухоженных животных уже мертвы просто потому, что «они уже старые». - Ну, знаешь, есть ветеринарный центр, куда их отдают на усыпление. Я тебе сейчас телефон дам, ты позвони. Может, кто и уцелел еще. А что там с твоим Кареном? - Как пчелка, весь в делах. Он столько успевает, столько делает для своих людей. Карен очень сильный. И добрый. - Ой-ой, кто это тут в своего мужа влюблен? У тебя даже голос потеплел. - Перестань издеваться, Галя. Он и правда достоин любви. Представляешь, он за свой счет содержит двадцать детей! - Это его дети? – испуганно переспросила Галя. - Нет, конечно, - со смешком ответила я и рассказала историю про вдов. - Невыгодно, - припечатала настоящая дочь купца Галя. - Я тоже так думаю. Но он сказал, что бросать этих женщин на произвол судьбы жестоко. Я же говорю, добрый он. И заботливый. - Я бы сказала, да боюсь ты обидишься. - Ай, ладно, Галя, я сама все знаю. И ты знаешь, что я знаю. Невозможно не любить такого человека. Понимаешь, невозможно! А когда любишь, сделаешь все, чтобы ему было хорошо. Вот я и делаю. Ты обещала телефон ветеринарного центра. Вот и давай его. Глава 10 Как только я договорила с Галей, тут же перезвонила в ветеринарный центр. Я набирала цифры трясущимися руками и молилась про себя: «Хоть бы еще живы, хоть бы еще живы». Я представляла, как они сидят там, эти бедные животные, в холодных стерильных клетках с кафельным полом и ждут часа смерти. Как они, еще вчера любимые и домашние, в ужасе от того, что не понимают, что происходит. Молилась про себя: «Я подарю вас самой лучшей хозяйке на свете, только будьте еще живы, пожалуйста!» Даже голос в стационарном коммуникаторе был стерильным и бесцветным. - Центр ветеринарного усыпления. Кого вам надо усыпить? - Я, видите ли, у меня тут есть подруга, она очень любит кроликов, а другая моя подруга, ну не та, которая кроликов любит, а… другая… - речь моя была сбивчивой, я задыхалась от волнения и толком не могла сформулировать, что хотела сказать. В итоге я продралась сквозь собственный рассказ и наконец спросила: - Вот те 13 кроликов, что отдала тетя моей другой подруги, вы их еще… не усыпили? Мне казалось, что между моим вопросом и ответом женщины с того конца провода прошла вечность. Я очень боялась услышать роковой ответ «Усыпили». Сердце бешено колотилось, моя голова разрывалась от крови, которая стучала в барабанных перепонках. Но потом голос, странно потеплевший, спросил. - А вас только те 13 кроликов интересуют? - А что, есть еще? – обескуражено спросила я. - Да, есть 20 серебряных кроликов возрастом от 2 до 3 лет, пара шоколадного цвета от 3 до 4 лет, три белоснежные от 4 до 5 лет. В неволе они все живут до 8 лет, так что не надо бояться возраста. Они еще порадуют новую хозяйку. - Э, а откуда они все взялись? – невпопад спросила я. - Вы мне сначала скажите, вы их возьмете? - Конечно, возьму, - не задумываясь, ответила я. - Тогда подождите. Женщина оставила динамик включенным, и я слышала, как она кричит кому-то в глубине ее загадочного стерильного помещения: «Кроликов не усыплять! Все слышали?» Когда она вернулась к коммуникатору, я спросила. - А кто у вас там еще есть? - О, прямо сейчас у нас 15 разных котов, в том числе еще совсем молодые золотые, 12 комнатных собачек, 10 птиц, в том числе один орел. Он был очень модным почти 10 лет назад, но содержать таких птиц сложно. Странно, что он вообще дожил до этого дня. Еще черепахи, полный аквариум рыбок и одна морская губка. Завтра привезут первых хамелеонов. Из моды начали выходить, - со вздохом объявила женщина с той стороны коммуникатора. - А вы можете… там сказать, чтобы никого не усыпляли? - Э… что? – женщина была явно озадачена. - Ну… я всех заберу себе. Даже морскую губку. Женщина заорала так, что у меня заложило уши: - Девчонки, всех забирают! Останавливай машину! - в этом голосе была слышна какая-то невероятная, буйная радость. Потом я целый день решала, как и что я буду делать. У меня своих денег толком не было, а я собиралась взять на себя ответственность за такое количество животных. Некоторых из них было очень сложно содержать. Но я не могла их там оставить. Тем более что у меня теперь было столько места. На следующий день я отправилась в город вместе с курьером моих родителей, который забирал деревенский яйца. Я отменила встречи с соседями и уволила своего красивого разносчика писем: теперь мне были нужны все деньги. Остановиться у родителей я не могла, поэтому пришлось жить в отеле для знати. Но навестить их я могла точно. После двухчасовой поездки я бросилась к маме в объятья. - Мамочка, я так скучала! - Мы тоже, Римма! Но тебя не было только два с половиной месяца. А уже столько произошло. Это что у тебя в волосах, пыль? - Стружка металлическая. Инженеры просили проконтролировать угол, пока они одну деталь подгоняли на ветряке. Обычно я утром моюсь перед приемом гостей, но вчера я доделывала всякие дела, легла поздно. Было очень неохота даже причесываться. - Милая Римма, давай я тебя причешу. Ты все-таки леди теперь. А вдруг кто-то увидит? - О мама, как я соскучилась по твоей ласке. На меня столько всякого навалилось! Тепло маминых рук согрело меня, и я внезапно поняла, в каком напряжении жила все это время. Мне было весело: новые люди, новые проекты, все как я люблю, но я очень скучала по тихим вечерам, по маминой заботе, по ощущению, что кто-то другой решает все твои задачи. В старшей школе я даже бунтовала против этих заботливых объятий: они меня душили! Я носила шокирующую маму огромную пластиковую бижутерию и сапоги с шипами. Я эту безвкусицу, конечно, переросла. Но потом настала пора учиться, и я захотела другой самостоятельности – от общества. Помните, я же мечтала стать учителем? Думала, мир буду преображать. А сейчас я боролась за соответствие нормам небольшого клочка земли, своего нового дома. И теперь, пребывая в уютном доме родителей, где все знакомо, где пахнет даже по-другому, я думала: «И где же та Римма теперь? Что я вообще делаю? Выйду за порог – а там меня звери ждут. С болью ждут, не зная, что они ждут меня, а не шприц со смертью. Дома хорошо, но надо спасать зверей». Напоследок я обняла маму, зашла в свою комнату, постояла там с закрытыми глазами и пошла в большой непонятный мир принимать свои собственные решения. Ох, не зря меня мама расчесывала! Когда я прибыла в ветеринарный центр усыпления, меня ждали репортеры с софитами. - Леди Берри, вы решили заняться благотворительностью? - Леди Берри, но мы знаем, что ваш муж испытывает финансовые трудности, почему вы берете всех этих животных? - Леди Берри, а что думает мистер Берри? И я отвечала на вопросы. Рассказывала, что относиться к животным как к вещам неправильно, рассказывала про холодный кафельный пол и страх. Осуждала моду на животных и чрезмерное потребление в целом. - Мой архитектор, например, запретил мне доски от старых сараев выбрасывать. И знаете какой пол сделал из них? Даже мои соседи сделали заказ на такой же. - А что еще вы не выбрасываете? – ехидно заметил один репортер. - Ну, например, цеолит для кошачьего туалета. И они все получили небольшую лекцию о современных методах реконструкции древних замков на скорую руку. Когда шумиха утихла, я встретилась с обладательницей сначала такого стерильного, а потом такого радостного голоса. Это оказалась женщина лет 35. Выглядела она молодо, но морщинки у глаз и рта говорили о постоянном напряжении. Она рассказала о ветеринарном центре и себе: - Видите ли, это работный дом для женщин. Я вот не люблю мужчин, сразу знала, что мне светит работный дом, поэтому выбрала специальность ветеринара. Думала – звери не люди, мы найдем с ними общий язык. Но в основном я занимаюсь усыплениями. Я ненавижу это делать, но мне приходится. По закону, если животное здоровое, молодое, и его отдают по причинам вроде «надоел» или «разонравился», то у нас есть 48 часов, чтобы попытаться его пристроить. И такое иногда случается. Приходят родители с детьми выбирать питомцев, приходят бездетные пары или пожилые люди. Но чаще всего эти животные снова возвращаются к нам. Мало кто готов заботиться о животном 10, 20, а то и 30 лет подряд: всегда есть обстоятельства. Так что рано или поздно через наши руки проходит любой питомец-компаньон столицы. Я слышала о 8 золотых котах, что вы забрали у Сейлингов. Это был очень храбрый поступок для того, кто раньше никогда не держал в доме животных-компаньонов. Как они все поживают? Я рассказала, что часто обижаются и шляются по ночам в зарослях у реки. - О, тогда вашим котам нужны прививки. Вот эти и эти – она протянула мне список. – Вы знаете, леди Берри, это впервые за долгое время, что центр полностью пустеет. И уж точно впервые всех животных забирает один человек. Поэтому я и позвонила одной знакомой журналистке. Она вечно в поисках сюжета. Она, видимо, рассказала редактору, тот еще кому-то, поэтому вас и ждал этот бедлам. Простите. Но надеюсь, ваша доброта поможет и животным. Люди задумаются, а надо ли вообще заводить кого-то только потому, что он МОДНЫЙ? Центр одолжил мне грузовик для перевозки животных, а та женщина, Ольга, поехала со мной. Она хотела посмотреть, как все эти звери устроятся. Я очень хотела встретиться с Кареном. Он был совсем рядом, в одном со мной городе! Но он обиделся на меня за слугу и за этот нынешний поступок. Я так хотела заглянуть в его золотистые глаза, хотя бы постоять рядом, ощутить тепло, исходящее от его тела. Сказал по коммуникатору «Я думал, мы соратники, а ты деньгами соришь». Еще сказал, что ему некогда, что его, похоже, в замке Барнард будет ждать не дом, а приют для купеческих животных, а я не оправдала его доверия. Мне было очень больно и обидно слышать эти слова. Но я решила, что, если выбор стоит между благосклонностью Карена и спасением почти сотни жизней, я выберу второе. Он добр ко всем, кроме меня. А меня бы устроила и доброта! И если он выбирает помогать вдовам своих рабочих, то я выберу помогать зверям. А насчет замка – это он зря! Он даже не приехал ни разу посмотреть, что тут происходит. И не знает, что в целом я уже готова к комиссии третьего месяца. Ну и пусть! У меня будут звери. Весь день я их устраивала в новых вольерах. Ольга помогала мне и рассказывала об особенностях содержания каждого вида. Как я была благодарна Георгу и Мао, что они так быстро сделали зверинец! Мао когда-то настоял на том, чтобы это было не маленькое помещение, а целый зоопарк. - Но мне не нужно столько вольеров! – сопротивлялась я. - У тебя есть и материалы, и место, и рабочие руки. Тебе что, жалко? – настаивал Мао. Как я была теперь рада, что он меня все-таки убедил. Деревенские дети с визгом радости разбирали небольших комнатных собачек – их я дарила, не считая. И всех предупреждала: это не ваши полуволки, которые стада пасут, это компаньоны, и обращаться с ними нужно соответствующе. Кроликов отослала Марийон, она пришла в полный восторг. А на следующее утро ко мне пришла делегация местной знати. Среди них, к моему сожалению, не было Марийон. Я пригласила всех в гостиную, наскоро собрала стол. - Леди Берри, - начала одна моя соседка, - мы удивлены и обрадованы, что в нашем обществе появился такой замечательный добрый человек. На языке знати «удивлены» означало «не одобряем». - Мы все прочитали в утренних газетах, что вы решили помочь животным. И захотели посмотреть на этих бедняг. Не покажете ли нам ваших новых питомцев? Я, если честно, даже не знала, чего они все ожидали. В речи явно проступали неодобрение и угроза. Может быть, они думали, что я набрала лохматых нечесаных тварей с городских улиц? Но нет, их встретили ухоженные купеческие звери, подстриженные, сытые и блестящие. И уже даже не грустные и растерянные как вчера. Одна дама сильно разочаровалась в том, что увидела и очень быстро удалилась. Остальные восемь женщин ходили между вольерами и задерживались то у одной стеклянной перегородки, то у другой. На всякий случай я решила запомнить, кто из моих соседей смотрел на каких спасенных мной зверей. Вечером позвонил Карен, значительно более бодрым голосом извинился и сказал, что мой поступок привлек внимание прессы, а кто на виду – того хотят видеть все вокруг. Поэтому теперь его приглашают в дом непосредственного приближенного короля. И еще добавил: - Знаешь, я, когда приглашение получил, сразу к твоим родителям поехал. Думал, вдруг ты еще там. Но ты уже уехала в Барнард. Мы разминулись. Но твои родители были, как всегда, милы, мне нравится у них. Там все очень просто. Не то что при дворе. Я думал, моя матушка мудреная, раз у нее слово «необычно» означает «недопустимо», но двор… здесь надо целый балет танцевать. Кстати, как дом? Уже все готово? Я давно не спрашивал. - Недочеты точно будут, но в целом – да, все готово. Осталось только придать готовым помещениям жилой вид. Ну, с этим-то я уж точно справлюсь. Приданое у меня богатое. Я же была выгодная невеста! - Знаешь, я удивлен. Я думал, это технически невозможно. А какая там планировка в итоге? Ты восстановила левое крыло бывшего замка? - Карен, приезжай и посмотри сам. - Прямо сейчас – никак, я вот-вот прорвусь на прием к королю. Еще встречи с директорами. Ты же знаешь, все расписано на месяц вперед. Но на проверку третьего месяца – обязательно! Я там два дня освободил, чтобы к тебе приехать. - Только смотри, чтобы вместе с матушкой не приехал. А то она будет у тебя спрашивать: «Карен, где ванная комната», а ты и сам не знаешь, - пошутила я. - Я обещаю. На сердце у меня потеплело. Я очень хотела увидеть его. От радости я принялась танцевать сквозь небольшую анфиладу пустых еще комнат, которые пахли свежим лаком для дерева, высыхающей штукатуркой, замазкой для окон и побелкой. За мной увязались мои золотые коты. Я упала прямо на пол и стала их всех гладить, чего не было уже очень давно: я все время была занята. - Как хорошо, что я вас встретила, коты! – сказала я им. - Вы мне принесли счастье. И тем животным тоже! И наверное, себе. Надеюсь, вы счастливы здесь. Хоть и стройка вся эта уже надоела, зато какие просторы! А какие яйца деревенские вкусные! Объедение! Только Карена и не хватает. Но он скоро приедет! Он обещал! И коты верили, как и я сама. На следующий день знатные соседки завалили приглашениями. Их дворецкие и лакеи уже в 8 утра образовали очередь и ждали ответа, когда же леди Берри навестит своих «друзей». Я расписала свой день до минуты. Но оказалось, что мистер Георг занят и не может меня везде возить. - Тогда довезите меня хотя бы до «Очи черные», мистер Георг. - А дальше? Вы, леди Римма, что, домой быть пешком пойти? - Нет, я пойду по всем окружающим гостям. Но не пешком, нет. - Ну, смотрите сами. Да и дождь, кажется, будет идти… Марийон я, похоже, застала врасплох. Ее горничная Василиса сказала, что леди Гэрриэт занята и вряд ли сможет принять меня прямо сейчас. - Милая Василиса, это очень срочно. Если она не в ванне и не с любовником, то пусть меня примет, пожалуйста. Хотя… даже если она в ванне, веди меня к ней. Голых женщин я не боюсь. После чего недовольная Василиса повела меня прямо сквозь этот стеклянный замок к задней двери, а там – к каким-то служебным постройкам. Леди Гэрриэт представляла собой довольно смешное зрелище. Одетая в очень просторный комбинезон из грубой синей шерсти, она валялась в кроличьем загоне на сене и расчесывала своих новых кроликов. Видимо, она не ожидала, что я все-таки настою на своем и так нагло вопроусь к ней. Поэтому, как только я вошла, она вскочила и попыталась соскрести с себя сено. - Римма! – строго сказала она. - Я не готова принимать внезапных гостей. Не люблю, когда вмешиваются в мои личные маленькие удовольствия. - Милая, дорогая Марийон! Прости, пожалуйста! Но это очень-очень срочно. Выручи меня, мне не к кому больше обратиться. - Что тебе понадобилось так рано? – Марийон наконец сняла с себя самые большие клоки сена и встала в приличную для леди позу. - Одолжи мне свой трехколесный велосипед. И я сделаю вид, что никогда не видела тебя в домашнем комбинезоне. Кстати, я рада, что тебе понравился мой подарок, - я указала на кроликов. – Можно я присяду вот сюда, на бревнышко? А ты ложись обратно. Что же ты так смущаешься меня-то? Я ведь и строю сама и котов своих из камышей тоже, бывает, вытаскиваю. Меня не смутит твоя возня с кроликами. Марийон расслабилась и упала обратно. К ней немедленно прискакал длинноухий питомец. - Трехколесный велосипед? – сказала она задумчиво, поглядывая на меня своими карими глазами из-под шикарных ресниц. - А зачем? - Ну… Сегодня у меня шесть визитов к соседям, а Георг меня повезти не может. - К соседям?! – ужаснулась Марийон, - на велосипеде?! в ТАКОМ виде?!! Давай я Василия тебе одолжу и машину! - Нет, дорогая Марийон. Я очень, очень признательна тебе за предложение, но мне пора четко заявить свою позицию. Я ведь даже лакея уволила, чтобы зверей содержать. Они хотят видеть леди Берри – они будут ее видеть. А что она чуднАя и ездит в гости к знати в удобных шерстяных брюках на велосипеде сама, ну что ж. Пусть будет чуднАя леди Берри. Не примут – мне уже ничего не страшно. Я уже выбрала помощь животным. Вот пусть и они тоже это поймут. - Вот это да. Ну что ж, тогда я ПОДАРЮ тебе свой трехколесный велосипед, а себе закажу еще один. Глава 11 Но заказывать пришлось… 40 штук сразу. Потому что когда странная, но знатная леди Берри поехала по 6 назначенным встречам на велосипеде, то все эти заносчивые знатные леди даже не посмели сказать «необычно». А все потому, что они хотели себе моих зверей и попасть в газеты. - Милая леди Берри, возможно ли попросить у Вас разрешения иногда видеть вот того пушистого кота? Я думаю, он очень понравится моим внукам! - О, уважаемая леди Z, я с удовольствием подарю его вам совсем! Это несчастное животное обретет любящую семью! Я ведь не могу уделять им всем одинаковое внимание. Я уверена, вы окружите его заботой и он станет еще лучше, чем был прежде. - О, вы невероятно щедры! Дорогая леди Берри, а вы часто разговариваете с репортерами? Я бы так мечтала, чтобы люди узнали, что я, леди Z, помогла спасти одного милого котика от смерти. Диалоги повторялись почти слово в слово, но вместо «внуков» иногда были «дети» или «муж», а разговоры о репортерах велись не так прямолинейно. А я сама шутила про свое безденежное положение: - Видите, леди W, я столько сил трачу на спасенных зверей, что даже приходится самой ездить по окрестностям на велосипеде. - Что вы, что вы, леди Берри, я нахожу этот вид транспорта весьма удобным. - К тому же он позволяет поддерживать фигуру в форме, - невинно добавляла я. И все эти чопорные леди, которые признали в разговоре с другой леди из весьма знатного рода, что им нравится велосипед, стали быстренько покупать себе по велосипеду. И кто же их мог им продать? Только леди Гэрриэт, на родине которой их изготавливали. И леди Гэрриэт не преминула заработать на этом немного денег. - Слушай, моя маленькая купчиха, все, что к тебе имеет отношение, приносит прибыль. Деньги к тебе так и липнут, - говорила она. - Да-да. Не успеваю в мешки складывать. В газетах появились статьи, что в такой-то области государства Холлов стало очень модно в благотворительных целях спасать животных-компаньонов, предназначенных для усыпления их прежними хозяевами, и ездить на велосипедах в качестве «легкой разминки». Все нужные имена появились в прессе, дамы были довольны, к некоторым репортеры даже приезжали для отдельных интервью. Те, конечно, стали очень собой гордиться. А клетки ветеринарных центров усыпления опустели по всей стране и даже за ее пределами. Раз уж знатные дамы не чураются выручать кошечек и собачек, купцы точно должны вторить этой моде. Я не знаю, как складывалась судьба все этих зверей. Может быть, их хозяева по-прежнему относились к ним, как к модному явлению. Но, по крайней мере, их перестали усыплять. Тем временем настал день Х – день приезда моей свекрови, который был назначен на 2 января, спустя ровно три месяца после свадьбы. Все, кто работал на меня, были отправлены домой праздновать Новый год, студенты-инженеры свернули свой палаточный лагерь и оставили только двоих, чтобы следить за процессами. Мао временно разместился в гостевом домике Марийон и продолжил разыскивать подходящие старые развалившиеся сараи. Карен не приехал. Новый год я отметила очень деятельно: надо было проследить, чтобы все было готово, вникнуть в инструкции инженеров, открыть каждый кран и проверить каждую розетку. А еще звери, которые требовали ухода. Хоть деревенские дети и помогали мне, расчесывая, кормя и развлекая всех, все равно их хозяйкой была я. Я даже не думала о новогоднем ужине. Мне казалось, я просто свалюсь от усталости, обложусь котами и засну. Но меня неожиданно уже под вечер позвали праздновать Новый год Георг и его семья. Меня очень тронула их забота, они даже подарок мне подарили. - Ну что вы, - отнекивалась я, - мистер Георг для меня столько сделал, что я отплатить вам не смогу никогда, наверное… А вы мне еще подарок сделали! Не стоило. - Леди Римма, вы сначала есть посмотреть подарок, потом отказывайтесь, – с улыбкой ответила миссис Георг, - и протянула мне конверт. Обычный конверт из грубой желтой бумаги. В конверте я нашла фотографию дерева: красивая симметричная ель примерно десяти лет стояла посреди какого-то леса. - Какая красивая! А что это? На память? Как открытка? Тогда подпишите, пожалуйста, всей семьей! Мне будет очень приятно. - Нет-нет, это есть фотография вашей новогодней ели! Мы ее вон в том дальнем лесу быть нашли, весной пересадим. Георг ей и место присмотрел: ну, на полянке возле вашего дома. Вы же не будете там ничего ставить? Вот. Будет она расти. Правда, красавица? - Спасибо! Чудесный подарок! Я очень рада и благодарна! Обязательно посадим, и всей деревней хороводы водить будем! - Всей деревней? А у нас уже есть деревенская ель. Есть растет у дальних соседей. Они быть о ней заботятся, а мы и сегодня хоровод пойдем под ней водить. А эта ваша будет. Хозяйская. И да, знатная и важная леди Римма Берри праздновала наступление 2367 года в окружении крестьян своей деревни: каталась в так вовремя выпавшем снегу, пила горячий грог, ела пироги, хватая куски прямо из печи, водила хороводы вокруг деревенской новогодней ели (ей было 150 лет, не меньше! Роскошное и огромное дерево), и вообще очень весело проводила время. Но потом фейерверк кончился, и леди Берри потопала домой: сушить насквозь мокрые вещи и обувь и наконец высыпаться. Коты негодующе посмотрели на мою мокрую одежду, один подошел, понюхал, и стал трясти лапами. А я разделась, завернулась в теплый шерстяной плед и села у окна: греться и смотреть, как падает большой пушистый снег. Слезы потекли из моих глаз непроизвольно. Я пыталась подавить их, но не смогла. Несмотря на уйму людей вокруг, мне было одиноко. Я так надеялась, что Карен все-таки приедет. Надеялась, что мы станем чуточку ближе. Я представляла, как было бы здорово провести этот деревенский вечер вдвоем. Я мечтала, что он посмотрит на меня по-другому, заметит женщину, а не опору! Мы могли бы понять друг про друга что-нибудь! Чтобы было что вспомнить! А то, кроме висения над пропастью в 30 этажей да неприятной для меня свадьбы, ничего и не было. Даже быть его однокурсницей было лучше, чем быть его женой! Неужели ему самому не хочется со мной просто поговорить! Но нет. Он прислал короткое сообщение «не приеду, новый год должен провести здесь» неделю назад, и все. После этого наше общение опять свелось к ежедневным отчетам: кто и что сделал. Я все так же наблюдала, как он управляется с огромной империей, а по вечерам порхает как бабочка на балах, видела, как два раза он находил решения довольно сложным и запутанным задачам на производствах. Он восхищал меня! Но я по-прежнему была только инструментом. Я давила и давила эти непрошенные слезы, а они все текли и текли. В конце концов, это положение вызвало злость. Почему я должна жалеть себя? Я что, маленькая беспомощная знатная птичка? Нет. Я сама сделала выбор и продолжаю делать его каждый день. Я прямо заявила придирчивым соседям: «Для меня животные важнее – буду ездить на велосипеде!» И что? Они сами теперь на великах гоняют. Еще и Марийон заработала на этом. Я построила практически в одиночку дом, собрав его из сараев и валявшегося вокруг камня. И что, плохой дом получился? Нет! Мне самой нравится тут жить! А технический университет, который проверяет свои исследования на практике только благодаря мне? А Мао, которого из-за того интервью забросали заказами на «пол из старых сараев», его тоже я прорекламировала! А деревня, которая так оживилась благодаря стройке? Так что нелюбовь Карена – меньшее из зол. Ну вот так, да. Сердце болит при мысли о том, что он меня игнорирует. Но я сильная, и я справлюсь. Жаль, конечно, будет, если моя любовь пройдет… Но ведь и это тоже выбор, правда? Я накрылась с головой пледом, все еще сидя на подоконнике у окна, вытерла слезы в своем теплом убежище и вынырнула на поверхность совершенно спокойная. Как бы там ни было, я встречу свою свекровь и встану лицом к любым проблемам и задачам, которые принесет ее визит. А Карен? Ну и пусть! У меня нет сил на его капризы. Я легла в постель уже совершенно уверенная, что справлюсь со всем, что бы меня ни ждало. Я выбрала эту дорогу – мне по ней и идти. Наутро я села на трехколесный велосипед и поехала развозить поздравления своим новым знатным соседям. В основном принимали открытки дворецкие и лакеи: в новогоднюю ночь знать веселилась до самого утра. Но почти все говорили: «Леди Берри, подождите вот в этой гостиной, леди и лорд N оставили вам тоже поздравления». Так что домой я ехала с примерно полусотней пожеланий удачно пройти визит третьего месяца, несколькими милыми ничего не значащими безделушками вроде елочных шаров и старинным тяжелым деревянным столом. Ну, в смысле я, конечно же, не тащила его на своем велосипеде. Его подарила мне леди Фэйр, как раз та, которая не приняла мое общество на балу у Марийон и которая теперь была счастливой обладательницей целого аквариума рыбок и морской губки («О, я всю жизнь мечтала о водных обитателях, но ничего о них не знала!»). Говорят, нынешнему королю она приходится то ли теткой, то ли двоюродной бабушкой. Она сама об этом молчала как рыба, но соседки сплетничали, что жить здесь – ее причуда, она могла бы быть и при дворе, якобы король ее лично звал, но она отказалась. Отказала королю, так и поверю, да. Записка гласила: «Этому обеденному столу 200 лет, он сделан из древнего бука. Я думаю, в Вашей столовой ему будет лучше, чем в моем хранилище. Пожалуйста, доставьте мне удовольствие и примите его в дар». Вечером мне доставили огромный, нет, не так, ОГРОМНЫЙ деревянный стол прямоугольной формы. У него были 8 массивных резных ножек, красивая рельефная юбка, а край столешницы, собранной из нескольких толстых досок, покрывала простая, но изысканная резьба. Я слегка обалдела, когда к моему дому подъехал фургон и двое молчаливых и угрюмых парней начали вытаскивать элементы стола. Они его тут же собрали в столовой, и быстренько укатили – продолжать праздновать Новый год. Его длина была, наверное, метров пять, а ширина – полтора. Если его сделали из одного дерева, то сколько лет было буку? Было заметно, что стол и правда долго-предолго находился в хранилище. Ведь если вещь пылится в каменном помещении сто лет, то никакая обработка не в силах снять этот налет времени. Пахло от старинного дерева сырыми стенами, капающей водой и пылью. Хотя было видно, что горничные леди Фэйр очень старались очистить его, он все равно имел вид давно не использованной вещи. Впрочем, меня не смущали эти детали. В конце концов, у меня пол был из покореженных временем досок сарая, почему у меня не может быть стола из хранилища? Тем более такого роскошного стола! А леди Фэйр была права: на фоне грубого камня и достаточно необычного пола этот стол выглядел великолепно. Как будто он тут так и стоял века примерно с семнадцатого и был создан вместе с замком. Ради такого невероятного стола я достала свой самый лучший фарфор и хрусталь, а также старинные льняные салфетки с ручной вышивкой и набор серебряных столовых приборов. Моя мама отдала их мне и сказала: «Они от моей прабабушки, очень ценные. Только для больших праздников». Ну что ж, если я пройду проверку третьего месяца, для меня это будет ОЧЕНЬ большой праздник. Так что… почему нет? Наверное, даже погода хотела нагадить Дарине Паттисон-Берри в ее стремлении нагадить мне. Потому что ночью с 1 на 2 января весь снег, который недавно нападал, растаял – на дорогах стояла страшная слякоть, а пейзаж, лишенный снежного покрова, стал совсем унылым. Да еще и ветер дул – пронзительный, влажный, промозглый. Для ветряка и моих экспериментальных аккумуляторов это было хорошо, на автомобиле в такую погоду лучше не ездить. Тем утром я проснулась совсем рано, я ведь волновалась. Да, я молодец, много сделала, но и нормы некоторые не до конца выполнила. Наверняка Дарина привезет самого злого проверяющего и самого нерадивого доктора. Когда во двор ближе к полудню въехала красивая современная и очень небольшая машина, в ней было трое: водитель, проверяющий и моя дражайшая свекровь. Она и правда превзошла себя и не привезла традиционного доктора. Когда она вышла, ее прекрасное лицо было чернее тучи. Оказалось, они по слякоти ехали очень долго, потому что водитель осторожничал, а проверяющий, его звали мистер Холин, оказался дотошным, придирчивым, строгим, но неподдающимся ни взяткам, ни эмоциональной накачке. Как я узнала позже, она всю дорогу расписывала, какая я змея, украла ее сына, чтобы войти в такой древний род, а сама купчиха купчихой, да еще и ленивая, и что я сама выбрала ужасный, едва пригодный к жизни замок Барнард из чистого каприза, назло ей, прекрасной и доброй свекрови, и что он должен приготовиться к худшему и, возможно, выгонять больных и облезлых зверей, которых я понабрала на помойке, из помещений, едва похожих на хлев. Мистер Холин на все это отвечал только: - Разберемся, леди Паттисон-Берри, разберемся, не волнуйтесь. Виновных накажем, достойных наградим, все будет по закону. Главное, не волнуйтесь, а то простудитесь еще. Одеты вы легко, так что поберегите себя. Одета Дарина и правда была совсем уж непонятно. На ней были туфли-лодочки, прозрачные чулки, красивое элегантное платье из голубого шелка, которое подчеркивало ее прекрасные синие глаза и очень легкий пиджак из синтетического волокна. Она не взяла с собой ВООБЩЕ никакого багажа, хотя по традиции должна была приехать на неделю. Я ведь удивилась: сколько удобных вещей может уместиться в багажник такой крошечной машины? К тому же где-то же едут с ними инструменты проверяющего. А Дарина вряд ли будет отказывать себе в комфорте. Я, если честно, ожидала грузовика. Но нет, она была в одной своей одежде, и все. Я думаю, она надеялась, что я не справлюсь – вот прямо сяду в жирную грязную лужу по шею при ней и ее строгом проверяющем, а она торжествующе сядет в свой дорогой автомобиль и покатит обратно, нанимать юристов для бесконечных тяжб с сыном. Но когда они после столь долгого и неудовлетворительного для нее путешествия вышли из этой неудобной для дальней дороги машины, их ждал вполне пристойного вида замок и пронзительный ветер. - Уважаемые гости, я вас очень жду. Пожалуйста, давайте я вас провожу внутрь: очень неприятная погода на улице. - Дражайшая невестка, без заключения уважаемого мистера Холина о том, что это так называемое жилое помещение пригодно для того, чтобы я там находилась, я туда даже один палец не просуну, - произнесла она, с ненавистью улыбаясь мне мягчайшей улыбкой. - Уважаемая леди Паттисон-Берри, а что же вы намерены делать до того момента? Посидите в машине? – ужаснулась я, глядя, как отчетливая гусиная кожа идет по ее фактически голым ногам. Она, видимо, так и рассчитывала поступить, но раз это предложила я, то она сказала нечто иное: - Нет, я прогуляюсь по округе. Никогда здесь не была, у нас с первым супругом было много других замков. Мне любопытно. - Позвольте я хотя бы предложу вам горячий чай или даже полноценный ланч? Я не настаиваю, чтобы вы заходили внутрь, но как-то надо согреться? Я могу накрыть во дворе, здесь ветер не такой сильный, - несмотря на то что я эту женщину не любила, мне было ее жаль. Стоять в шелковом платье на зимнем ветру внезапной оттепели 2 января я бы никому не пожелала. Видимо, ее бесило, что она просчиталась и с одеждой, и с планами, и с проверяющим, и даже с машиной. Несмотря на умение знати очень хорошо подавлять свои эмоции и управлять ими, ее злость проступала во всем: в выражении лица, в замкнутой позе, в нежелании даже выходить из-за автомобиля, чтобы бросить хотя бы взгляд на плоды моих усилий – новое родовое гнездо Берри. И от злости, что я, зная о ее чувствах и намерениях, все равно проявляла к ней доброту, она не согласилась. И… пошла гулять по дороге в сторону реки. Она даже не ежилась от холода. Ее прямая спина и уверенная походка говорили: я знаю, что ты на меня смотришь, и намерена показать тебе, как поступают настоящие дворянки. Мы с мистером Холиным переглянулись, я пожала плечами, одетыми в теплый свитер и шерстяное пальто, и он сказал: - А я вот не откажусь, леди Берри. - Римма. - Не положено по имени. - Леди Римма? - Ну, еще ничего. Но необычно. - Ну, так пойдемте же скорее внутрь. Осмотрите хотя бы основные помещения побыстрее, чтобы леди Берри-Паттисон к нам в глыбе льда не принесли. - Но все строго по закону! - Разумеется! Только быстрее, быстрее! Она замерзнет насмерть. И мистер Холин достал с заднего сидения большой и тяжелый чемодан. Внешний осмотр здания, проверка чистоты и температуры воздуха, устойчивости несущих конструкций и проверка прочности пола второго этажа заняло у него не более 15 минут. Он послал сообщение о первичной пригодности помещения для жилья. Для меня они были вечностью, потому что все это время я мысленно была там, на улице, рядом с Дариной в шелковом платье. Водителя я тоже пригласила внутрь, но он отказался. Тогда я отправила его в трактир миссис Георг с наказом покормить его бесплатно. Глава 12 Мистер Холин, видимо, тоже чувствовал пронизывающий холод, по которому «гуляла» сейчас Дарина, и делал все очень-очень быстро. Возможно, он проверил даже не все показатели. В итоге то, зачем Дарина вообще все это затевала, проходило гладко из-за ее же упрямства. Она приблизилась ко входу в дом неспешной походкой, но было видно, что ноги у нее вот-вот подкосятся. Я проводила ее в ее комнату на втором этаже, которую я уже подготовила, и стала лихорадочно соображать, во что же ее одевать. Хрупкая блондинка вряд ли будет носить вещи, даже теплые и удобные, которые подходят высокой атлетичной брюнетке. - Дражайшая невестка, не соизволите ли приготовить мне горячую ванну? – едва справляясь со стучащими зубами, выговорила Дарина, сохраняя при этом невозмутимый вид. - А вот здесь, уважаемая леди Берри-Паттисон, у меня для вас плохая новость: проточная горячая вода в доме отсутствует. Только тот объем, что умещается в баке водонагревателя. Этот хватит на быстрый теплый душ, но никак не на большую и горячую ванну. - Так ведите меня в этот теплый душ, дорогая леди Берри, - она смогла выдать вполне непринужденную улыбку. Я сопроводила ее в ванную комнату, дала, наверное, 10 самый пушистых полотенец, чтобы она могла хотя бы растереться как следует, и предложила свой самый теплый банный халат. По халату было видно, что я уже носила его, и, наверное, раньше бы она от отвращения только носом повела, но теперь она решила не обращать внимания на такие мелочи. Внизу меня встретил мистер Холин и сказал с подозрением - А вот про отсутствие проточной горячей воды поподробнее, пожалуйста, леди Римма. И я стала объяснять и показывать. Леди Берри-Паттисон, снова элегантная и наконец согревшаяся, спустилась через полчаса. Правда, одежда-то была та же самая: даже смены белья у нее не было. Дарина, наверное, спускалась вниз дважды в одной и той же одежде за один день, только пока жила в бедном имении своих родителей. Но выбора у нее не было: она сама поставила себя в такое положение, а выручить ее я никак не могла. - Дорогая леди Берри, я немного голодна, - Дарина снова взяла свой светский тон, - вы не предложите бедным утомленным путешественникам чашечку чая? Уже зная, что значат все эти светские непринужденные фразы на самом деле, я сказала: - Уважаемые гости, прошу всех в столовую. Несмотря на все негативные чувства, которые Дарина испытывала к своему сыну Карену и его жене, мне, она была по-настоящему удивлена. - Неужели в приданое входил этот потрясающий стол? Я что-то не припомню его в договоре. Я конечно не юрист, но по-моему, в документах были какие-то типовые многозадачные столы. А обеденного старинного не было, - даже из своего восхищения она умудрялась выжать потенциально опасные для нас с Кареном ситуации. - Нет, только его сервировка, - и я рассказала о щедром подарке своей новой соседки. Правда, я умолчала о фамилии соседки – сказала только, что это знатная дама и живет неподалеку. Мы втроем разместились за одним концом стола, причем свою свекровь я посадила во главу, мистера Холина по правую руку от нее, сама села слева. Все готовые блюда уже стояли чуть дальше – готовила я сама, иногда присылала пирог или жареное мясо миссис Георг. Подавала каждое новое блюдо тоже я сама. Светская беседа вилась вокруг моих новых знакомых, мистер Холин упомянул мой благотворительный жест с животными, и все в целом прошло благополучно. Потом мы до самого вечера ходили с более тщательной проверкой по всему дому. Мистер Холин все дотошно записывал в свой коммуникатор. Вечером я отлучилась на час на кухню, чтобы приготовить ужин, а мистер Холин пошел осматривать и проверять внешние стены дома. Дарина сослалась на головную боль и заперлась у себя в комнате. К ужину Дарина спустилась вниз в том же платье уже третий раз за этот день. Когда мы все встретились за столом, разговор велся вокруг норм и правил строения. В основном мистер Холин говорил о замечаниях и недостатках. - Я не вижу препятствий для жизни в этом доме. Леди Берри-Паттисон, вы можете провести вполне спокойно здесь неделю. Я бы даже советовал Вам здесь провести неделю, так как обычай этого требует. Ничего ужасного здесь нет, все соответствует нормам. Между прочим, леди Берри, вас уже осмотрел доктор? – проверяющий обратился ко мне. - О нет, мистер Холин, мы были все слишком заняты. Полагаю, он должен приехать позднее. Может быть, подождем его, прежде чем начнем ужин? А то человек приедет по этой ужасной погоде, замерзший, голодный, а мы уже поели. Получится нехорошо. Так что вы скажете, леди Берри-Паттисон? - Нет, доктора я планировала взять местного. Ведь явно же, что вы, дорогая леди Берри, не беременны, – сухо ответила та. - О, леди Берри-Паттисон, тогда я советую поторопиться с вызовом доктора. По обычаю, за которым я, между прочим, тоже обязан проследить, старшая родственница молодой женщины должна убедиться в ее благополучии в первый же день после своего приезда, – вмешался мистер Холин. – А то, что же, я напишу в отчете, что с лупой проверил здание, в котором живет молодая аристократка, а ее здоровье никого не беспокоит? Встала дилемма: я подавала еду, я водила везде проверяющего, и если бы я сейчас ушла искать доктора, с которым я была не знакома раньше, то ужин был бы скомкан. - Уважаемый мистер Холин, а если я обращусь к подруге, она знатная дама и живет неподалеку, это можно сделать? Так законом не возбраняется? - Кто ваша знакомая? – строго спросил мистер Холин. - Это Марийон Гэрриэт, леди Гэрриэт. Мистер Холин сверился со своим коммуникатором и сказал: - Запрета на это нет. Но и записей о таком тоже что-то нет. Раз уж у нас тут такая необычная ситуация, я скорее пойду на прецедент с тем, откуда доктор, чем на прецедент о его полном отсутствии. Я связалась с Марийон, она сказала, что у нее доктора нет, но есть у леди Фэйр. - Вы знакомы с леди Фэйр? – едва не поперхнулась чаем Дарина. - Да, уважаемая леди Берри-Паттисон. Ведь именно она та соседка, которая подарила мне стол. Дарина даже как-то отодвинулась от этого стола, как будто в нем внезапно обнаружился рой жужжащих злющих пчел. Меня эта реакция очень удивила. Ну, леди Фэйр, ну что такого? Вроде она здесь сама знатная, ну и что? А родственников у короля пруд пруди. Тоже ведь человек. О рыбках всю жизнь мечтала. Я позвонила на официальный коммуникатор замка Фэйр. Телефон взял дворецкий. Увидев, что это я, он недовольно скривился. Я не нравилась ему: втерлась в доверие к его драгоценной пожилой леди, еще эти рыбы теперь были на его попечении. Фу, в общем, а не контакт. Так себе. Тем не менее он изобразил вежливое равнодушие. - Чем могу помочь? - Вас беспокоит леди Берри. Не могла бы я связаться с леди Фэйр? - Нет, она уже отдыхает и предпочитает, чтобы ее не беспокоили в столь поздний час, - дворецкий сделал упор на слове «поздний». В моей душе смешались две тревоги. Если я не получу медицинский осмотр, будет нарушена традиция и кто знает, как на это посмотрит комиссия по знати. Не навредит ли это репутации Карена? С другой стороны, получается, что опростоволосилась леди Берри-Паттисон, раз явилась такой неподготовленной на проверку третьего месяца. Хоть все и знают, что Дарина конфликтует со своим сыном, сведения об эскалации конфликта и таком явном его проявлении ни к чему. И я решилась обратиться напрямую к дворецкому. - Уважаемый мистер Элиотт, возможно, помочь мне сможете именно вы, и ни к чему беспокоить леди Фэйр. Дворецкий удивился, что проявилось даже на его вышколенном бесстрастном лице, но соизволили пообещать позвонить доктору Фарроу. Через 10 минут мне звонила уже сама леди Фэйр. - Милая леди Берри, у вас затруднения? - О, леди Фэйр, я не имела не малейшего намерения вас беспокоить в столь поздний час. Мне жаль, что пришлось это сделать. - Не волнуйтесь, дорогая, с тех пор как в моей спальне стоят аквариумы, я больше не страдаю бессонницей. Поэтому поздние звонки перестали раздражать меня. Так зачем вам понадобился мой доктор, да еще в такой час? Кстати, как проходит ваша проверка третьего месяца? - Дело именно в ней, леди Фэйр, - я замялась, как достаточно тактично описать, почему Дарина не привезла доктора. Видимо, леди Фэйр почувствовала атмосферу, царящую здесь. Да и как ей было не почувствовать, если воспринимать тонкие нюансы взаимоотношений было чуть ли не единственным ее занятием на протяжении последних 40 лет! Поэтому она сразу перешла к делу: - О, я все поняла! Не так-то просто проверяющему поверить, что старинный замок может превратиться в современный дом всего за 3 месяца. - Э… - я не очень понимала, к чему клонит моя собеседница. - Наверняка проверка заняла больше времени, чем вы рассчитывали. - Да-да, и мы, понимаете… - Просто не заметили, что уже так поздно, а доктора все нет. - Спасибо, леди Фэйр, за понимание. - Дом, я полагаю, одобрен официальными властями? - О, почти без замечаний. - Хорошо, я отправлю вам своего врача. Для меня это ничего не значащий пустяк. Я заметила две вещи. Леди Фэйр ни разу не обратилась к Дарине и даже не спросила про нее ничего. Во-вторых, она сказала «ничего не значащий пустяк», что на языке знати означает «ты мне по гроб жизни должна». - Ах, Дарина! – злилась я про себя. - Быть должной леди Фэйр – та еще задача! Чтоб тебя волки съели по пути домой! Приехал доктор Фароу, очень быстро произвел медицинский осмотр, отдал официальный отчет проверяющему, выразительно посмотрел на меня и быстро удалился. Дарина скрылась в своей комнате. Вечером мистер Холин вспомнил про зверей. - Ах да, леди Римма! Тут же только ленивый не писал о вашем благотворительном жесте. А где эти все животные? Я вижу, что в замке никто не живет, значит, где-то еще? А можно посмотреть? - Ну, во-первых, мистер Холин, - сказала я, оставив наконец осточертевший светский тон, - вот конкретно в этом замке живут восемь золотых котов. Просто сейчас они опять на меня обижаются и шляются по камышам. Во-вторых, мой чудесный архитектор Мао Тутли уже построил вольеры. Все звери прижились нормально. Очень многим я нашла новых хозяев. Вы бы видели, с какими ужимками все эти знатные дамы разбирали кошечек и собачек. Попросить прямо нельзя, они будут чувствовать себя моими должниками. А вот зайти издалека – пожалуйста. Авось я догадаюсь, к чему они клонят. «Ах, моим детям так нравятся пушистые кошки! Вроде той, что у вас обитает вон в том вольере!» Конечно, я всех их раздала. Там им точно будет лучше. - О да, леди Римма! Я и сам порой устаю от этих светских недомолвок. – Я почувствовала, что он тоже немного расслабился и оставил официальный тон. - «Не могли бы вы пройти в эту комнату позднее?» - значит «пожалуйста, не ходи туда совсем, старый придирчивый козел», - на этих словах я засмеялась. - «А вы любите путешествовать? А я люблю! Мы на медовый месяц были на Гавайских островах!» значит «мы тут сами только что приехали, ничего не сделали, но ты прояви снисходительность». Я ведь знаете, просто за соблюдение закона. Ладно, там, у людей денег нет, какие-то проблемы. Бывает, я немного кое-чего не замечаю, если у семьи настоящие проблемы: родные умерли, например. Ну, понятно, что люди в шоке. Но чаще всего это просто лень. А после вашего случая я вообще на все буду смотреть по-другому. Я ведь знаю, на что был похож замок Барнард до вашего приезда. Это практически чудо. - Мне много кто помогал, так что это не только моя заслуга. Знаете, мистер Холин, мне надо становиться не «леди Риммой», а совсем просто «Риммой», надевать болотные сапоги и идти в камыши искать котов. Они гордые – сами точно не вернутся. - А можно с вами? – внезапно спросил мужчина. - Да. Вам болотные сапоги дать? У меня запасные есть. Пока мы, экипированные для походов по приречной слякоти, шли к излюбленному месту пряток моих котов, проверяющий сказал: - Вы, знаете, меня впечатлили. Я когда сюда ехал, вас жалел. Молодая девочка, из сословия купцов, из богатой семьи, выросла в неге и заботе – и тут такие проблемы. Про конфликт Дарины Паттисон-Берри с сыном все знают. Какое давление будет оказано на новую леди Берри в случае его женитьбы, тоже все понимали. Но вы справились просто блестяще. Вы наладили общение и со своими крестьянами и с соседними знатными дамами. А я, поверьте, знаю, что такое эти провинциальные сообщества знатных дам. Крестьян я сегодня тоже видел. И все говорили мне «Мистер проверяющий, леди Римма есть очень хорошая, и дом мы все строили». Они зовут вас леди Римма, значит, уважают. Я обязательно укажу это в отчете. Я поблагодарила его. Мы как раз дошли до реки, и я начала игру под названием «поиск котов». Я подошла к берегу и позвала: «Коты, пойдемте домой!» Тут раздалось шуршание где-то в камышах, которое как бы говорило: «Мы здесь, но приди и найди нас сама». И я полезла. Мяла камыши. Сапоги вязли в смеси жидкой грязи и корней растений. Животные не убегали со своих мест, ждали, пока я их найду. Но и не выходили навстречу. Когда нашлись все, мы дружной ватагой направились домой, одинаково грязные и мокрые. В этот раз они пришли к мистеру Холину, понюхали его, но не проявили особенного интереса. Как будто понимали, что он здесь ненадолго. Потом мы вернулись в замок, я долго мыла их в тазике на кухне, потом расчесывала по одному, потом мылась сама. Мистер Холин за мытьем и расчесыванием котов наблюдал с интересом и опять что-то записывал в коммуникатор. Сказал: - Вы очень заботливая. Вы сегодня много сделали, но уделили внимание каждому. Вы будете хорошей матерью. Пожелал спокойной ночи и удалился. Глава 13 Наутро мистер Холин вручил мне список недочетов и требований, которые должны быть соблюдены ко времени проверки ювенальным проверяющим. К шестому месяцу все в доме должно быть готово к проживанию предполагаемого младенца, а там очень строгие правила. К детям наша цивилизация относится очень серьезно. А Дарина не вышла из своей комнаты. От моей стряпни она отказалась, но я слышала, как она раздраженно говорит с кем-то по личному портативному коммуникатору. К обеду во двор въехал… ну не знаю даже как описать. По сути, это был трейлер. По факту – двухэтажный огромный тяжеленный дом на колесах. Оттуда вышли: личная служанка Дарины, один из поваров главной резиденции Патиссонов-Берри, лакей и девочка на посылках. Они несли ее вещи, лакей явно держал в руках поднос с едой. - Ну и ладно, - пробормотала я себе под нос и поехала с благодарностями к леди Фэйр. Когда я прикатила на своем трехколесном велосипеде, леди Фэйр тут же организовала чай. Она немного пожаловалась на свои больные кости, которые вот уже который год реагируют на такую погоду, а потом мы перешли к взаимным обменам любезностями по поводу предоставления доктора. Когда «нет, я настаиваю» и «нет, ну что вы» было сказано нужное количество раз, я сказала: - И все-таки, леди Фэйр! Что я могу для вас сделать? Как и положено, она начала издалека. - Я ведь тоже когда-то проходила весь этот нервный период проверки третьего месяца. Моя мать умерла, и ко мне тоже, как и к вам приехала свекровь. Я ей нравилась по политическим мотивам, но не нравилась как личность. Она была такая строгая дама со старомодными принципами «муж-дети-замок», а я балы любила. Балы я люблю до сих пор. Но вот беда, редко они проходят в наших местах. Леди Гэрриэт была настолько любезна, что пригласила меня на бал в вашу честь, но таких старух, как я, боюсь, только на скучные мероприятия зовут. Вот было бы здорово, если в каком-нибудь замке был большой бальный зал! – она мечтательно закатила глаза. – Я бы просто смотрела, как танцует молодежь – и была бы счастлива. После бесчисленных уверений, что никакая она не старуха и вообще я ей теперь до конца жизни признательна, я, озадаченная, села на свой велосипед и покатила к Марийон. Та была еще очень сонная, но меня приняла. - Что делать, леди Фэйр хочет, чтобы я построила бальный зал! - А да, это беда. Для приемов наши замки подходят, но больших крытых помещений нет. Такие только в городе и встретишь. Слушай, Римма, не получится – не волнуйся. Этого никто не требует от тебя делать прямо сейчас. Ты пройди, пожалуйста, проверку шестого месяца, а потом и о бальном зале можно подумать. Мао, кстати, сумасшедший какой-то. Пришел, глаза горят, и говорит: «Отдайте мне вон те сухостойные буки». Они мне уже три года глаза мозолят: засохли. Давно хочу спилить. Да муж не позволяет, говорит, им пятьсот лет. Пусть пока стоят. А когда ему Мао сказал, что из этих буков сделает какие-то там необыкновенные столы, то он даже согласился их спилить, но попросил один такой стол. Сарайное дело тоже процветает, - со смехом продолжила Марийон. – Я теперь эти доски продаю, все хотят суперпол от Мао. А старые сараи есть только у нас! - Продаешь? А мне что, тоже их можно продать? - Да ты что, Римма, их теперь вся округа собирает и несет Мао на оценку. Уже и случаи подделки были. Но Мао как-то смог отделить старинную древесину от новой. А у него заказов, наверное, на три года вперед. Еще и столы из буков… - Кстати, про столы. Хочешь посмотреть новогодний подарок от леди Фэйр? - Леди Фэйр? Стол тебе подарила?! Тем же вечером Марийон пришла ко мне в гости, да не одна, а со своим мужем, лордом Гэрриэт. Он был откровенно некрасивым: стареющий, очень невысокий, почти гном, с брюшком, с отчетливой лысиной на макушке, с мешками под глазами. Но он обладал талантом окружать собеседника атмосферой непринужденности. Поэтому уже через две минуты общения я перестала замечать недостатки его внешности. Весь вечер лорд Гэрриэт удивлялся, как это я, такая хрупкая и молодая, справляюсь со всеми этими сложностями, хвалил, какой красивый традиционный дом, смешно шутил про то, как леди Фэйр отрывала от сердца этот драгоценный стол, и всерьез одобрял мой поступок с животными. Он понравился золотым котам, и один даже заснул у него на коленях, пока мы ели. Было видно, что они с Марийон очень друг к другу привязаны, и я понимала почему. Дарина демонстративно отгородилась от меня и моих гостей, создав в своей комнате маленький филиал понятного ей мира. Вокруг нее вертелись ее слуги, а ее повар даже не разговаривал со мной, когда мы пересекались на кухне. Впрочем, мы встречались мало: слуги в основном обитали в своем чудовищном доме на колесах, припаркованном у нас во дворе, от меня им были нужны только коммуникации. Потом я рассказала о бальном зале. - А что, неплохо было бы, - сказал Яков Гэрриэт. - Да, но чисто теоретически. А где его, например, вообще строить? - Мне кажется, неплохо подошел бы двор замка Барнад, где сейчас стоит этот неприлично большой и уродливый трейлер. - Вряд ли гости захотят топтать асфальт! - Зачем же асфальт. Пол все же пригодится, я думаю. Но именно такого размера, как ваш двор. Они посмеялись и ушли, а я начала приготовления к следующей проверке – ювенальному строительству. За следующие пять дней Дарина изредка появлялась в гостиной – такая же, какой я видела ее в первый раз. Красивая, элегантная, слегка небрежная, одетая сплошь в шелка и надушенная. Она полчаса читала книги, бросала пару ничего не значащих фраз, а потом опять поднималась наверх. Я усердно приглашала ее к завтраку, обеду, ужину, гостям, но она так же усердно отвечала, что она не голодна или у нее болит голова. А ее слуги и день и ночь сновали туда-сюда, неся то одеяло, то одежду, то портативную ванну. - Попробовала бы она пять дней не есть на самом деле, - злорадствовала Марийон. Я звонила родителям, рассказывала, что прошла проверку третьего месяца. - Но, дорогая, - встревоженно говорила в коммуникатор мама, - мне пришел отчет доктора. Я же все-таки тебе мать. Ты похудела! И слишком много работаешь – тело на грани авитаминоза! Так нельзя! - Мама, - попыталась вяло отмахнуться я, но мама сломила меня своим напором. - А еще ты, оказывается, девственница! Карен что, отказался консуммировать брак? - Перестань, мама, - я залилась густой краской, потом добавила тише - мы решили подождать с этим. К тому же, я его не видела со свадьбы. - Как не видела? Это что же получается, я вижу его чаще, чем ты? - А он заходит к вам? – удивилась я. - А он не говорит тебе? – удивилась мама. – Он очень много работает над управлением своими владениями, он рассказывал про вечные проблемы. Главное, справляется же. Видела бы ты, каким светским франтом он становится по вечерам! Никто и заподозрить не может, что Карен не в постели до полудня валялся, как вся знать, а трудился как пчела. Мне кажется, он тоже похудел. Вы с ним два сапога пара. - Я на это надеюсь, - вздохнула я, а сама подумала «Только он этого не замечает». Потом я позвонила папе уже как официальное лицо. - Мистер Козин, - едва сдерживая смех, проговорила я в трубку, потому что ну непривычно было мне звать папу «мистер Козин». - Леди Берри! – весьма серьезно поприветствовал папа. - Я хочу сделать заказ на доработку помещений в соответствии с правилами ювенальной юстиции. - А это мы с твоим Мао уже обсудили. Мы построим еще один корпус перпендикулярно к первому, - перешел на свойский тон папа. – Ты же там у себя уже все покрасила, пол этот твой знаменитый… Чтобы старый корпус подготовить к ювенальной проверке, требуется слишком многое переделать: вскрывать, утеплять, что-то придумывать. И формально, кстати, так тоже лучше, ведь второй корпус не первый, он не обязан быть старинным замком. Можно тогда и современные материалы использовать. Как там твоя свекровь? Ничего? И мы какое-то время шутили про ее поведение у меня в гостях. Потом я позвонила Карену. Мы как-то очень формально общались все это время, звонили, здоровались, говорили что-то вроде «как дела?», потом жаловались, что оба очень устали, и «давай завтра». Он очень мало спал. Но теперь Дарина уехала обратно в свою обустроенную резиденцию, а я вздохнула с облегчением. Только теперь я поняла, в каком напряжении жила. Даже не встречаясь с ней, даже видя ее по полчаса в день, я все равно ощущала ее присутствие. Я тише ходила по комнатам, более натянуто смеялась в ответ на шутки гостей-соседей, хуже высыпалась и вообще чувствовала, как будто это я к ней в гости приехала, а не она ко мне. Первую ночь после отъезда дражайшей свекрови я спала, наверное, часов 16 подряд. И позвонила Карену совсем поздно. - Привет, Карен, - бодро начала я. - Ты что так поздно звонишь сегодня? – в полголоса ответил Карен. - Если неудобно, я позвоню позже. Или завтра. - Да ничего, я отойду. Просто я в гостях. Понимаешь, ты молодец, что прошла проверку третьего месяца. Но я все-таки добился какого-то резонанса. Говорят, король услышал о том, что я пытаюсь с ним встретиться. Это такой успех! Сейчас я на балу у очень важной особы. Мы были знакомы в детстве, сейчас она замужем за важным придворным. И я возобновил старинное знакомство, - он говорил тоном очень довольного человека, который достиг по меньшей мере двух целей одновременно. - Я рада за твой успех. Но мне хотелось бы, чтобы, ты хотя бы взглянул на свое новое родовое гнездо. Вдруг тебе и здесь понравится. И никакой король не потребуется. «И на меня взгляни тоже наконец», - подумала про себя я, - «даже мама говорит, что мы одинаковые. Как ты можешь этого не замечать!» - Да что ты, Римма! Этот замок Барнард на таком отшибе, там река и вечные туманы, а еще традиционное сельское хозяйство, сплошь необразованные крестьяне, - голос его на этот раз звучал удивительно жестко. – Я, отпрыск древнейшего рода государства Холлов, должен доказать, что я могу постоять за себя и ни в какую ссылку не поеду! Я очень много работаю, чтобы сохранить свою финансовую ситуацию, принимаю столько просителей, по вечерам удовлетворяю любопытство этой ненасытной столичной знатной публики! Что я, мало делаю? Я хочу взять свое! - Я понимаю тебя, - ответила я, стараясь не показать, что его слова обидели меня, и перевела тему в другое русло. – А мама сказала, что ты к ним часто заходишь. - Да, почти каждый день. Дело в том, что моя старая знакомая, у которой я сейчас в гостях, владеет лего-домом неподалеку от твоих родителей. Я знал это, но без связей к близкому придворному короля на прием не попасть. Неприлично писать жене придворного и как бы невзначай говорить «пригласи меня в гости, у меня дело к твоему мужу». Поэтому я старался как можно чаще бывать в этом районе, надеясь встретить ее. А предлогом были визиты к тестю. По статусу Лили выше меня, поэтому это она должна была меня сама пригласить. Как я планировал, так и вышло. Мы встретились сегодня, она сразу позвала меня на прием. Теперь я здесь. Надеюсь, муж Лили поспособствует моей встрече с королем. Мне начинало казаться, что «встреча с королем» - просто предлог оставаться в столице. Это было такое мероприятие… ну не знаю, как несбыточная мечта. Когда ты с ней оказываешься лицом к лицу, с этой своей мечтой, обычно не знаешь, что делать. Скажет ли Карен хоть слово королю, если все-таки попадет к нему на аудиенцию? Тут в наш разговор вклинился еще один голос, женский. - Дорогой Карен, - игриво вопрошала дама, - не про меня ли речь? - Про вас, дорогая Лили. Я рассказываю жене, как вы были любезны, что пригласили меня к себе на бал. Их голоса были полны игривого кокетства. Не видя их лиц, я уже знала, как они смотрят друг на друга. И мне стало очень-очень грустно. На меня Карен не смотрел так никогда. А ведь именно этого я и хотела: чтобы в его необыкновенных золотых глазах был огонь, когда он смотрит на меня. Чтобы его теплота была искренней. - Больше не смею тебя задерживать, Карен. - Да, поговорим завтра. Только позвони пораньше, а то мы с Лили и ее супругом поедем смотреть на залив. Мы уже договорились. - Тогда до завтра, - ответила я, удивляясь, как быстро у них там наладилась дружба. - Ах да, ты там, я смотрю, как-то деньги зарабатываешь? А тебе этих заработанных денег хватит, чтобы к шестому месяцу подготовиться? А то мне еще больше потребуется теперь, раз я так близко к своей цели. Придворные деньги не считают – и я не должен. - Этого я не знаю, Карен. Я стараюсь. Я очень-очень стараюсь. Он дал отбой, а я села на кровать и просто уставилась в пустое пространство. Ну что вот я могла поделать? Да, мне было больно. Я остро почувствовала, что еще люблю своего мужа, который относится ко мне в сто раз хуже, чем я к архитектору или хранителю замка. «Ты там справься как-нибудь сама, а я мило побеседую с Лили». И все. Я ведь чувствовала, что возможно, именно эта девушка кроется за словами «Если бы я выбирал сердцем, я бы выбрал другую». - Вот и выбирал бы свою Лили! – со злостью крикнула я в выключенный коммуникатор. Мне хотелось все бросить. Сделать ему больно назло. Оставить после себя руины. Чтобы к шестому месяцу все надежды Дарины оправдались, и мы опозорились. Но теперь я распоряжалась не только своей судьбой. Что будет с котами? А все усилия, которые приложили так много людей? А репутация Мао? А жизнь Георга? Нет. Я не имею права сдаваться. В конце концов, даже если мы все пройдем, Карен попадет к королю и выгонит Дарину с Ионой, Патти и Томасом в захудалый замок Чесски, я попрошу разрешения остаться жить здесь. Это мой дом. Все здесь сделано благодаря моим усилиям. А Карен пусть где хочет живет и с кем хочет флиртует. На следующий день у меня опять начались суетливые времена. Мао и папа придумали, как строить новый корпус, пригодный для ювенального проверяющего. И мы все дружно думали над переходом между старой и новой частями. Создать переход оказалось не такой уж банальной задачей. Формально это должен был быть все еще замок Барнард, но другой корпус. Если мы соединяли их угловым коридором, то это был все еще первый корпус. Если не соединяли вообще, то это было другое здание. Я отправляла папе все деньги, что зарабатывала на сарайных досках и трактире миссис Георг. Также я отдавала им 20 деревенских яиц ежедневно. Я, если честно, даже не знала, получает ли папа доход от работы на меня. У меня было подозрение, что он работает в убыток себе. Но я не могла за это отвечать. Купец ведь всегда принимает решение сам во время сделки. Глава 14 Тем временем мой зверинец потихоньку рос и жил своей жизнью. То один, то другой ветеринарный центр просил меня забрать зверей. Их теперь было намного меньше, чем раньше: купцы подхватили новую моду ЗАБИРАТЬ животных из центров усыпления, а не отдавать их туда. Но тем не менее разные обстоятельства всегда вмешиваются в чью-то жизнь. И некоторые животные-компаньоны оставались совсем без опекуна. Неожиданным, как и многое в моей жизни, образом ко мне стали обращаться заповедники из разных маленьких государств. Началось все с того орла. Чтобы удовлетворить модные тенденции и в погоне за наживой, охотники вылавливали иногда редких и исчезающих животных. Так что мой орел оказался каким-то очень редким. Но не все люди алчные скупцы, и кое-где понимают, что животный мир надо поддерживать и спасать. Поэтому некоторые мини-государства со смежными границами объединились, чтобы создать заповедники. К чести нашего современного мира, любые конфликты обходили эти заповедники стороной. В войнах прошлого не раз страдали растения и животные, охраняемые всеми мыслимыми и немыслимыми законами и структурами. Но не теперь. На территории бывшей Англии таких мест было маловато: слишком давно человек вторгся в каждый миллиметр этой островной земли. Кое-где сохранились пустоши и болота, но они просто остались невостребованными. Современный человек с гораздо меньшей жадностью потребляет планету. Благодаря технологиям и не надо прилагать сверхусилия, чтобы обращать вспять течение рек или осушать болота. Поэтому если где-то остался клочок нетронутой природы, никто не думает о создании заказника или заповедника, чтобы сохранить его. У государства Холлов слишком много других вопросов, требующих решения. А болото живет своей жизнью, оно не волнует нас. Забота об экологии не входит в круг нашего внимания. Люди одержимы статусом, все время показывают, что соответствуют всем требованиям современного мира. В этом и сила, и слабость нашей жизни. Мы не знаем, что происходит в соседней «деревне» и не стремимся это понять. Такова суть системы «большой деревни». Но мне, видимо, было суждено эту суть поменять. Представители заповедника где-то на Кавказских горах моей далекой прародины очень опечалились от того, что их драгоценных редких орлов просто усыпляли в государстве Холлов. Жаль, что именно сюжет обо мне предложил миру эту жестокую новость. Зато была от меня и польза: заповедник попросил передать моего орла себе. Ему было явно тесно в вольере, поэтому я с радостью согласилась. Не знаю, где он жил до того, но мое сердце сжималось, когда я смотрела, как он понуро сидит на своей жердочке. Мао построил для орла очень высокий вольер, но что эти жалкие кубические метры для птицы, которой нужна не одна гора. Жизнь его была грустной, но и усыпить я его не могла. Так что я сразу согласилась транспортировать птицу на родину. Потом я позвонила Гале, Галя – пяти своим братьям, те – партнерам и друзьям, и в итоге мы нашли в нашем небольшом государстве десять взрослых орлов, которые отправились обратно в дикую природу. Марийон позвонила своим родителям, те – своим знакомым, и все вместе мы отправили им уже сотню птиц. Мне прислали бумагу «Почетный гость высокогорного “Кавказского заповедника”» и саблю. Очень красивую, в серебряных ножнах. Угадайте, чье лицо появилось во многих газетах мира. Потом так и повелось. Лемуров я отправила обратно на Мадагаскар, оттуда мне прислали веточку кораллов. Черепаху – аж на Галапагосы, в ответ содружество островов прислало мне какую-то невероятную раковину. Она была такая экзотическая, что казалась пришельцем с другой планеты. И по всей стране стали ходить слухи. Не надо покупать экзотических животных, а тех, что есть, надо отдать обратно на родину. Леди из высшего общества все так делают. И купцам уж тем более так делать надо, чтобы от знати не отставать. В общем, пришлось моему папе еще и перевозку животных налаживать. Даже кто-то из богатой знати в качестве благотворительного жеста ему дал денег, чтобы все звери вернулись домой. А у меня появился шкаф с обменными дарами. Я поместила его в гостиной, где все соседки пили чай. Ну а кошечек, собачек, кроликов, канареек и прочих более традиционных животных-компаньонов я как-то тоже пристраивала. Мне писали разные люди со всей страны. «Моя дочь мечтает о гладком коте, но у нас нет денег»; «Мой сын хочет быть ветеринаром и очень любит птиц». Если в моем зверинце или каком-то ветеринарном центре находились такие животные, я их отправляла. Обо мне все время писали газеты. Один журналист даже умудрился снять меня во время работы: в каске, сапогах, потную и грязную. Но он написал очень доброжелательную статью и рассказал, что дочь купца, теперь леди, не гнушается работы на благо общества. После этой статьи мне звонила мама и ругалась: - Девочки не должны работать на стройке! Я чему тебя учила все эти годы?! А потом я случайно упомянула при Мао желание леди Фэйр, чтобы я построила бальный зал. - А! Эти знатные дамы со своими причудами. Я от них уже слегка устал, - сказал он, эффектно проводя по белым длинным волосам рукой, традиционно унизанной серебряными перстнями. - Поверь мне, знатные господа от своих леди не сильно отличаются. Как тебе нравится, что муж Марийон предложил сделать бальный зал прямо из этого двора. Говорит, размеры подходящие. - Что?!! – Мао вскинул руки и побежал отдавать какие-то распоряжения. На стройке внезапно стало тихо. - Что случилось, Мао? Я сказала что-то не то? – встревоженно спрашивала я, пытаясь догнать своего архитектора. - Видишь ли, я искал возможность объединить две части замка. Но теперь я понял! Смотри, - показывал Мао, резкими движениями обводя руками стройку, - старое каменное крыло расположится вдоль левой стороны большого куба, ювенальное – вдоль дальней. Остальные четыре поверхности сделаю из стекла. Я там под асфальтом нашел очень красивую древнюю брусчатку. Я все думал, как ее показать, жаль такую интересную фактуру прятать. Я выразительно посмотрела на Мао. - Да, я не сказал тебе! Думал, ты сердиться будешь. Я продолжала смотреть на него тем же вопросительным взглядом, приподняв для пущей убедительности бровь и скрестив руки под грудью. - Ну хватит так смотреть, мы случайно! Уронили балку железную, кусочек асфальта откололся. Под ним я увидел интересную фактуру, отковырял еще чуть-чуть и нашел брусчатку. - Отковырял? - Да я бы все равно заделала потом! Ну перестань! - Так что там с бальным залом, - смягчилась я. - Я сниму асфальт, а над брусчаткой построю стеклянный зал. Пол, две стены и потолок будут прозрачными. У гостей будет ощущение, будто на улице танцуешь. Таким образом, вход в этот зал будет вообще отдельным, а два крыла – старое и новое – объединятся одним общим пространством. Только надо кое-что в конструкции поменять теперь. Подожди, я мистеру Козину позвоню. Это всегда так: в голове у тебя идеальный стеклянный куб, а техническая сторона вопроса настаивает на соединительных рамах, укрепляющих столбах и коробах для вентиляции. Мао готовил проект как сумасшедший, не спал два дня, каждый три-четыре часа звонил моему папе и уточнял возможности современного строительства. Бедный папа из-за этого тоже не спал, но не жаловался. Одно дело построить типичный лего-дом, а другое – уникальный стеклянный куб. Я обрадовала леди Фэйр, что зал будет готов через два с половиной месяца. Та на радостях объявила что-то вроде благотворительного сбора по округе, и мне хватило на очень современное и прочное стекло. За дополнительными техническими решениями я обратилась к тому же университету, что и в прошлый раз. Ректор был немного озадачен, потому что у него больше не было денег, но за формальное почетное кураторство со стороны леди Бэрри (ну а куда леди Бэрри деваться было, скажите мне?) он объединился с другим техническим университетом и подогнал жилые характеристики моего замка до ювенальных норм. Все были довольны. К проверке шестого месяца Дарина явилась более подготовленной. Она приехала сразу в этом чудовищном двухэтажном трейлере, вместе со своей прислугой, кухней, одеждой и двумя проверяющими. 2 марта погода была еще зимней: снова дул пронзительный ветер, по небу тянулись серые тучи, влажный и промозглый воздух обжигал лицо. Но весенние ароматы уже пробивались в этом суровом ветре. И каждый лучик солнца говорил: «Скоро-скоро все зазеленеет и зацветет». Такого преображения Дарина не ожидала. Она не звонила мне, не интересовалась ходом работы, не спрашивала ни о чем Карена, для нее стеклянный куб и второе крыло были полным сюрпризом. Ювенальной проверяющей оказалась некрасивая низкая полная женщина. Она сильно красилась и везде таскала с собой огромный чемодан. Она проверила все углы, провела рукой по каждому плинтусу, влезла даже в сливную трубу раковины на кухне. И все время кривила свое некрасивое лицо так, что казалось, она съела паука. Видимо, она поверила Дарине, что я свинья-свиньей и меня надо в работный дом выгнать, но, увидев сверкающий стеклянный куб бального зала, удивилась. Написала длиннющую бумагу с двумя десятками несущественных замечаний (вроде «волосок домашнего животного-компаньона на подоконнике будущей детской») и отчалила восвояси. Доктор был какой-то странный: высокий, достаточно молодой, он все время дергался. Когда я спросила напрямую, он сказал, что его семья должна Дарине денег и она попросила его написать про мое здоровье позорный отчет. Но он ничего позорного не видит, кроме того факта, что на 6 месяц после свадьбы я все еще девственница. - Ну, так и напишите. Позор сыну Дарины Кроу, что он свою жену не любит, - пошутила я. Доктор скованно кивнул, и они вместе с проверяющей уехали. Как это принято, Дарина должна была остаться на 10 дней. На сей раз она и жила в своем трейлере. Чтобы сделать вид, что она все-таки в новую резиденцию своего сына приехала и вроде как гостья здесь, Дарина показывалась в гостиной на полчаса каждый день. Чай приносила ее служанка, одета моя свекровь была с прежней элегантностью и вела себя подчеркнуто, ужасающе вежливо. На пятый день был запланирован большой праздник: мои соседи (вернее, соседки), умирали от желания посмотреть, что же такое натворила эта бунтарка новая леди Берри и на что некоторые из них пожертвовали деньги или материалы. Признаюсь честно, я очень боялась этого дня. Меня, конечно же, выручала Марийон. Но я не могла полагаться на подругу вообще во всем: мне было уже стыдно ее о чем-либо просить. Ибо у меня кончились свободные деньги. На счету, который оставил Карен, ничего не было. Все, что я зарабатывала в качестве леди Берри, исчезало мгновенно. Карен тратил настолько легко, что мне было странно, что он ничего не просит у меня. Звонила всегда ему я, отвечал он кратко, и в голосе чувствовалось напряжение. Я говорила ему, что мне он может рассказать вообще все, со мной он может быть собой, но Карен отвечал только: «Римма, спасибо, но я справлюсь». Он мне по-прежнему не доверял, и это тоже ранило меня. Я совсем бы упала духом, если бы у меня были на это время и силы. Я сделала все, чтобы пройти проверку шестого месяца, и я ее прошла. С блеском, как говорили мои самые добрые соседки. И больше не надо было ни о чем просить короля, но Карен все не возвращался. С конца февраля он отвечал всегда: «Позвони позже, я занят», - и сбрасывал вызов. Когда я отправляла ему фотографии стройки и своего стеклянного куба (формально он был НАШИМ стеклянным кубом), он кратко писал: «Посмотрю позже». Я была вынуждена попросить Марийон помочь с организацией фуршета на бал, хотя очень не хотела этого. Да-да, вы все точно знаете, что балы исключительно для танцев и общения. Есть на балу считается неприличным. Но вы удивитесь, сколько денег уходит на еду и напитки во время обычного провинциального бала для знати. Чтобы все это было организовано на требуемом уровне, нужна не только снедь, но и повара, и официанты. И как-то незаметно эти возвышенные леди в изысканных платьях уминают тонну еды и сто бочек различного питья. И все ненароком, невзначай. «Ах, мне так жарко. Дорогая, у тебя нет бочонка хорошего красного вина?» «О, а я и не заметила, пока танцевала, что проголодалась. Пожалуй, съем эту бычью ножку». «Дорогуша, бал чудесный! Но мой супруг не успел пообедать. Боюсь, если он не перекусит, то не видать мне танцев. Нет ли у тебя канапе из целого осетра и батона белого хлеба?» Я, конечно, преувеличиваю, но для меня все выглядит так. У меня бал, а я на мели. Что делать? Пришлось просить. И милая любезная Марийон сделала для меня фуршет, позвала своего повара и наняла для меня официантов, но я чувствовала: это даже для нашей дружбы слишком. Больше я не могла попросить ее вообще ни о чем, иначе это нанесло бы ей оскорбление. Да и слухи все равно поползли. Как же так! Жена наследника богатейшего рода государства Холлов, а деньги на ЕДУ берет в долг у соседки?! В общем, я была вся на нервах. Мао носился с финальной доделкой, мистер и миссис Георг сбивались с ног, чтобы поддерживать свое хозяйство и трактир, другие жители деревни помогали со зверями, я бегала между пятью местами одновременно и отвечала на разрывающийся от звонков интерком. Мама и папа тоже обещали приехать. Как и положено, ровно на один день, чтобы не оставаться ночевать в моем доме. Мама нервничала и изводила меня вопросами про платья и прически. Она не верила, что «чем проще, тем лучше» и «бери пример с Дарины Кроу». Ах да, была же еще Дарина. В те полчаса, что она проводила у меня в гостиной, я получала ушат помоев. Естественно, в самых изысканных выражениях. Я слушала, что я не леди, а типичная купчиха, сама веду дела, что недопустимо для леди, неправильно общаюсь с Кареном, измену мужа заслужила, и вообще все плохо. - Спасибо за чудесный вид из окна за сегодняшним чаепитием. Не хочется ли вам отдохнуть? Ведь вы ТЕПЕРЬ леди, а столько внимания уделяете неважным мелочам. Вся эта стройка – забота мужчин. Я вот об этом даже думать бы не стала. - Предстоящий бал так волнует меня. Я уже продумала образ и выбрала прическу. Моя горничная отрабатывает на манекене. Я думаю, вам тоже надо тщательно подготовить наряд. Соберется ТАКОЕ общество, а то ВДРУГ и Карен приедет, а вы вся в расстроенных чувствах. Если целый день готовить или строить, можно не заметить, что к рукам прилипли очистки, а в волосах осталась штукатурка. - Я восхищаюсь вашей выдержкой. Столько времени проводить с этими ПРОСТОЛЮДИНАМИ и не потерять рассудок от их необразованности, грубости и черствости. И все это с любезнейшей улыбочкой. Я кипятилась, отвечала: «Ах, как вы правы, леди Патиссон-Берри, все эти заботы так утомляют», - и надеялась, что моя ненависть не слишком явно написана на лице. Да, эта женщина умела вызывать ненависть. И со мной Дарина, скорее всего, еще сдерживалась. Теперь я испытывала к Карену еще большее сочувствие, ведь он боролся с ней всю жизнь. Умудряясь попутно управлять огромным наследством отца. Этот мужчина по-прежнему вызывал во мне восхищение. Что и говорить, моей любви он был достоин. Но отчасти я понимала и его скрытность. Вероятно, для него это был единственный способ обороняться от неприятных людей. Меня он едва знал, наш брак был всего лишь выгодным союзом. Я делала для него много, но вдруг я была бы неосторожной? Сказала бы какому-нибудь репортеру слова, которые могли навредить его репутации? С другой стороны, ведь был же он самим собой с моими родителями! Что там творится в его душе? Наконец, наступил день бала. Марийон и ее повара сновали туда-сюда. Официанты приноравливались к переходам и ступеням, миссис Георг помогала мне со скатертями, столовым серебром, подносами и подсвечниками. Крестьяне из деревни переносили в бальный зал стол миссис Фэйр. Мао возился с проигрывателями: сейчас это было более модно, чем живые музыканты (кстати, у Марийон на балу в мою честь был именно проигрыватель). Потом прибыли мои родители. Они ахали, охали, восхищались и теряли дар речи. Экскурсию для мамы проводил папа, у меня уже не было на это времени. Он знал, как все должно выглядеть по чертежам и фотографиям, но своими глазами увидел впервые и тоже восторгался. Вокруг трейлера Дарины царило особое оживление: ее служанки бегали туда-сюда особенно рьяно. Должно быть, она будет сногсшибательна. За полчаса до официального начала бала я узнала, что своим присутствием нас почтит и Патти Паттиссон. Но это меня уже не особенно волновало: я так устала и задергалась, что мне было плевать, кто там сегодня приедет, хоть сам король. Глава 15 Мама помогла мне одеться, расчесаться, погладила по плечу (на голове были локоны, их нельзя было мять). - Римма, у меня нет слов. Для меня же ты маленькая девочка, вот такая, - она показала от пола метр, - которая своими наивными голубыми глазами смотрит на меня и спрашивает: «Мама, а почему из-за папы где-то идет война?» И посмотри, какая ты сейчас! - Уставшая? – невесело пошутила я. Я уже не хотела ни бал, ни гостей, ничего. - Сильная. Могучая. Я всегда думала, что Валентин – гений, раз умудрился внести своим изобретением лего-домов вклад в перераспределение ресурсов. А ты… Ты не просто настоящая леди, ты помогаешь живым существам. Ты возвращаешь домой лемуров, черепах, и всех-всех-всех. Ты спасла уже бесчисленное количество котов, собак, кроликов и птиц от смерти. Ты подала пример целой стране, а может, и всему миру. Я тобой горжусь. Если честно, я думала, что твоя мечта быть учителем в этом обществе излишне идеалистична. Надеялась, что ты встретишь хорошего человека, выйдешь замуж. Но ты вон какая у меня выросла. Я горжусь тобой и немного удивлена, что у меня получилась такая дочь. - Спасибо, мам. Хорошо, что ты приехала, - я зарылась в ее плечо, - я так скучала. Я так УС-ТА-ЛА-А-А! Я хочу лечь и спать-спать-спать. Целый день просплю, не поверишь! - Надо, детка. Соберись, хотя бы до десяти вечера! А потом я тебя уложу, поглажу по голове. Поглажу всех твоих котов. Где они, кстати? Я их не видела. - Обижаются на меня, черти золотые. Я им, видите ли, внимания мало уделяю. Увидишь их – погладь. Я только утром и слышу, что они прыг-прыг-прыг с кровати один за другим, поедят – и в свои любимые камыши у реки. Приходят, когда я сплю уже. Не слышу. - А Карен? Обещал приехать? – голос мамы стал особенно деликатен. - Нет. Мы не очень-то много говорили последние несколько недель. Он очень занят, голос постоянно напряженный, ничего не говорит мне. - Ты, наверное, страдаешь. Ты ведь еще любишь его. Иначе не стала бы столько делать, не стала бы так выматываться. - Да, еще люблю. Он самый лучший, работоспособный, добрый, великодушный человек на свете. Но этот человек не замечает меня. Не хочет замечать. Или ему некогда меня замечать. Похоже, моя любовь уже безнадежна. Все, пошли, сейчас первые гости подъедут. Мама, ты выглядишь очень элегантно! Зря ты волновалась! Все наши леди от зависти умрут, глядя на твой наряд и на твою фигуру. Ты прекрасна. А потом начался бал. Я впервые была хозяйкой бала. Если вы не знаете что это такое, то я вам сейчас объясню. Во-первых, вы все время стоите в дверях. Встречаете каждого и называете по имени. Отводите каждую пару в соответствующий кружок. Запоминаете, кто что сказал, и говорите следующим гостям: «О, мистер N, а мистер M сказал, что у него новый садовник. Вы же интересуетесь ландшафтным дизайном? Леди N, а вас я давно обещала познакомить со своим дизайнером Мао». И всем говорить примерно 300 раз за вечер: «Спасибо, я старалась. Надеюсь, вы не разочаруетесь» на замечание: «Дорогая леди Берри, великолепный зал. Это просто потрясающе». И все это с милой улыбкой и непосредственно, чтобы каждый думал, что ты только что придумала позу и ответ. При этом надо следить, чтобы ни одна шпилька не выпала из волос, ни одна складка платья не легла мимо, отвечать по ловко спрятанному интеркому повару, когда подавать какие напитки, поддерживать бедного Мао, которого буквально рвали на куски с его суперполом из сарайных досок, периодически опираться на плечо мамы и курсировать, курсировать сквозь все прибывающую толпу с неизменной грацией. И отвечать на колкие вопросы: «Поздравляем с прохождением проверки шестого месяца! А Мистер Берри прибудет? Его мы тоже хотим поздравить». Поэтому когда в девять часов зазвонил интерком, я с прилипшей к губам легкой улыбкой рявкнула в интерком «Да». И услышала очень взволнованный голос Карена. - Римма, привет, у тебя там мероприятие? - Да, Карен. Слушай, я очень устала, а мне еще два часа надо для вежливости хозяйкой бала побыть. Давай завтра поговорим, а? - Нет, мы поговорим сейчас. Позавчера я встретился с королем. Он заинтересовался моим случаем, и теперь я присоединился к его свите. Прямо сейчас его величество объезжает сельскохозяйственные районы неподалеку от Барнарда. И он хочет увидеть замок. Для нас с тобой, для меня это огромный шанс добиться своего. Еще и моя мать у тебя сейчас, так что, возможно, вопрос решится прямо там, на месте. Мы прибудем через час примерно. С королем будет сопровождение, около ста человек. Там есть где их разместить, чтобы они в грязи не утонули? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя все готово и место есть. Я задумалась. - Есть площадка, где был палаточный лагерь инженеров. Там и простейшая инфраструктура проведена. Горячей воды нет, но есть где отдохнуть – скамейки, столы… - Отлично. - Но Карен! Король! Что же делать?! Я не готова! У меня тут сто человек гостей, бал! - Это даже хорошо. Пусть бал продолжается как ни в чем не бывало. Королю нравится, когда ближайшие соседи ладят между собой. Матушка и Патти Паттинсон там? - Да, соизволили вылезти из своего чудовищного дома. - Трейлер на видном месте стоит? – об этом он уже знал из наших разговоров по интеркому. - Прямо перед входом. Вообще-то многим гостям мешает. Но я не смогла ее уговорить передвинуть его, она встала намертво. Говорит, что раз мы заняли асфальтированную площадку, то она встанет на грунте, который выдержит вес ее… э… трейлера. - А куда делась асфальтированная площадка? - Теперь тут бальный зал. - Черт, Римма! Все эти новшества могут разрушить мнение его величества! Он ждет традиционный замок с бойницами! Ну да ладно, теперь уже поздно. Что есть, то и есть. - Я присылала фотографии, - сухо напомнила я, - мы соблюли все нормы, папа и Мао все рассчитали, мы просто… - Нет времени на подробности. Жди нас. Я никому ничего не сказала. Клянусь, я постаралась даже в лице не измениться. Но через 20 минут начали прибывать новые гости. Которые были одеты куда более вычурно и изысканно, чем самые первые. Внезапно на моих знатных соседках появились их лучшие бриллианты и жемчуга, хотя только что, когда я их приветствовала, этого всего на них не было. Потом мне показалось, что я не элегантно курсирую между соседями, а протискиваюсь между всеми представителями знати из округи. Сначала повар панически шептал в мой интерком, что кончилось красное вино. - Подавайте шампанское. - Но уже слишком поздно! - Уважаемые мсье Шато, мне кажется, если сейчас мы подадим пиво из трактира миссис Георг, то выпьют и его. Надеюсь, красное вино кончилось НЕ ВСЕ? - О, э… Пару бутылок я припас на всякий случай, - изящно грассируя, неуверенно добавил мсье Шато. Все знали, что король любит красное вино. Потом сквозь толпу протиснулся потный от усердия мистер Георг. - Леди Римма, они все с ума посходили! Куда я поставлю столько автомобилей? Все хотят к вам на бал! - Направляй на площадку инженеров. Ставь параллельно друг другу, чтобы потом выехать было можно. И да, как-нибудь зарезервируй там место еще на сто машин. - На площадке инженеров? Да хоть двести! Но туда ведет гравийная дорога! - Что делать. Да, миссис Георг еще не закрыла трактир? - Нет, а что? - Пусть не тушит огонь в печи: нам потребуется много свежих пирогов этой ночью. Ох, как мне пригодились потом эти пироги. Сквозь толпу, изящная и невозмутимая, как всегда, протиснулась Дарина с Патти Паттисоном подмышкой. Нет, это, конечно, он придерживал ее за руку, по всем правилам этикета. Но выглядело это именно так: вела однозначно она. - Дражайшая леди Берри, я рассчитывала на менее людное мероприятие. Вы правда пригласили столько гостей? - Не уверена, леди Паттисон-Берри. Мне кажется, все радуются новому большому бальному залу. Здесь нет такого в округе. К тому же многие из присутствующих посодействовали его появлению. Я им обязана. - Как посодействовали? – ухмыльнулся Патти Паттисон. Мне кажется, окажись в его руках не прелестная ручка Дарины, а какая-нибудь металлическая вещь вроде ключей или ножа, он бы непременно стал эту вещь вертеть в пальцах. Очень характерно и профессионально вертеть. - Уважаемый мистер Паттисон, вот леди Фэйр организовала сбор денег, этот бальный зал вообще ее идея. Вон там танцуют леди Марийон Гэрриэт с мужем Яковом. Они предоставили мне свою персональную скидку на это особое стекло. Не буду утомлять вас обоих подробностями, но многие и многие люди постарались, чтобы этот зал появился. - Как? – Дарина вскинула свои хорошенькие бровки к идеально уложенным золотым волосам, - Вы пользуетесь … БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ? Но… Но… Но знать должна оказывать помощь, быть меценатами, а не принимать подачки других! - К сожалению, по-другому у меня не вышло. К тому же местное общество вовсе не против того, что я попросила их помощи и приняла ее, не правда ли? – я выразительно повела глазами вокруг. Тут меня отвлекли сообщением о приближении большого количества автомобилей. Я попросила слова. Все в зале замолчали. - Уважаемые гости! Я от всей души благодарю вас за то, что вы подарили мне и нам всем такой замечательный праздник. Если бы не вы, замок Барнард был бы совсем другим. Надеюсь, здесь будут часто проводиться подобные встречи. Этот зал специально создан, для того чтобы он был наполнен светом и людьми. У меня для вас важное сообщение. Через пять минут сюда прибудет его величество король государства Холлов со своей свитой. Также сюда прибудет мистер Берри, мой муж. Я надеюсь, что вы не сильно обеспокоены этой новостью. Я прошу всех вас выйти на крыльцо и поприветствовать короля, и благодарю вас за этот жест как знак уважения к замку Барнард и его скромным хозяевам. Раздались приветственные выкрики. Удивленных тоже было немало, но все же большинство моих гостей знали о высочайшем визите. Вот так и распространяется информация между знатными людьми провинции. Не успела я получить сообщение от мужа, как через 15 минут об этом знали больше половины присутствующих. Ах, какое наслаждение я испытала, когда Дарина побледнела. В коммуникаторе, мгновенно оказавшемся в ее руке, я более чем уверена, был набран номер шофера трейлера. Она думала, что будет раздражать моих гостей своим бесцеремонно поставленным трейлером, но меня никто не винил. А вот себя она показала не с лучшей стороны: как упрямая и взбалмошная леди, которой плевать на удобство окружающих. Но что ей было до мнения провинциальной знати. Она уедет отсюда по окончании этих 10 обязательных дней и никогда не вернется. Но теперь… теперь ситуация изменилась. Ее трейлер увидит король и весь двор. Все поймут причину этого поступка мгновенно. Ибо именно скрытые причины поступков и обсуждаются 23,5 часа в сутки при дворе. Еще полчаса уходит на обсуждение любовных предпочтений короля. Но водитель трейлера не обязан быть на месте все время, и Дарина не дозвонилась. Я видела все нарастающий ужас в ее прекрасных голубых глазах. Но потом за дело взялся Патти Паттисон. Он снял неудобный пиджак, засучил рукава, и грубо расталкивая знатных леди в утонченных нарядах, продрался к выходу. За руль он сел сам. И все же. И все же он не смог полностью скрыть позор, которого так страшилась Дарина. Громоздкий и тяжелый трейлер застрял на углу старинного крыльца замка, за которым Патти Паттисон попытался спрятать машину. Когда мы все вышли на крыльцо (длинный деревянный помост перед одной из стеклянных стен замка), дорога, ведущая сюда, была вся залита огнями сотни машин, в которых ехали король и его свита. В это время года свет вечера гаснет довольно рано: в восемь уже садится солнце, а в девять становится темно. Но все же в десять вечера в ясную погоду еще можно заметить полоску зеленоватой зари на западе – там, где солнце зашло за холмы. К этому времени в домах давно включается свет, но на открытом пространстве небо не кажется черным. На фоне этих огней от сотни машин вокруг нас наступила кромешная тьма. Даже ярко залитый светом зал за нашими спинами как-то померк. Он казался своим, уютным, тогда как свет этих фар был резче надвигающейся судьбы. Вообще, это неожиданное известие добавило адреналина в мою кровь, но за час волнение выветрилось, и осталась только усталость. И еще немного страха – но приглушенного, как будто вывалянного в вате. Мне было все равно, что будет со мной, что скажет король, как я встречу Карена, которого не видела полгода, и смотреть на это будет не одна сотня глаз. В этих машинах я видела тьму и работу. Прежде всего, необходимость размещать еще Бог знает сколько людей. Одна машина ехала впереди всех остальных. Нелепый трейлер Дарины только тронулся с места, освобождая дорогу для разворота, а этот автомобиль уже выпускал своего пассажира. Карена. У меня было только одно мгновение, чтобы взглянуть в его глаза, прежде чем давать распоряжение водителю, куда ехать парковаться. И я смотрела, чтобы увидеть хоть какую-от искру – нет, не любви, но хотя бы интереса. Я смотрела в глаза незнакомца. Такие любимые золотые искры в глазах принадлежали неизвестно кому. Вымотанному и нервничающему незнакомцу, который чего-то очень ждет. «Странное сочетание чувств», - промелькнуло у меня в голове. Потом был короткий разговор с водителем: куда ехать, просьба оставить фары на недолгое время включенными, чтобы другие машины могли припарковаться тоже, распоряжения насчет воды, столов для обслуживающего персонала. Потом пришла пора официальной встречи двух супругов, теперь уже под пристальным взглядом как минимум двухсот пар глаз. - Приветствую Вас, мой дорогой супруг Карен, в нашем родовом гнезде. Грациозный реверанс. Руки не подала. Щеку не подставила. Пусть знает. - Благодарю вас, супруга Римма, за теплый прием и радушие. Благодарю и вас, уважаемые гости, что почтили наш скромный дом своим великолепным присутствием. Только на секунду блеснуло искреннее удивление в его глазах при виде огромного стеклянного куба, двух разных по сути зданий, одно из которых было средневековым замком, а другое – будущей детской, построенной по довольно современным стандартам. Он неглубоко поклонился и подал мне руку. Рука была мягкой и теплой. Я касалась Карена впервые со дня свадьбы. - Уважаемые гости, - продолжил Карен, - сейчас к нам присоединится Его Величество король государства Холлов Борис третий. Пожалуйста, оставайтесь здесь. Он некоторое время поискал глазами в толпе, скрыл удивление и как можно мягче произнес: - Я бы хотел увидеть матушку. Уважаемая леди, вы здесь? Бледная Дарина выступила из-за спин гостей. Что само по себе было довольно странным жестом, ведь она должна была приветствовать сына по правую руку от меня. - Приветствую тебя, мой сын лорд Берри, - несмотря на прорывающееся волнение, Дарина была грациозна и очаровательна, она присела, подставила щеку для поцелуя (естественно, символического) и скользнула влево от него. - А мой драгоценный отчим, мистер Паттисон здесь? - Да, - с милым поворотом головы ответила Дарина, зло зыркнув в сторону трейлера, который неуклюже ворочался на углу стеклянного куба и все никак не мог повернуть на узкой грунтовой дороге. - Надеюсь, он присоединится к нам, чтобы встретить Его Величество. Я внезапно почувствовала присутствие своих родителей. Слегка повернув голову, я увидела, что они оба стоят за моим правым плечом. Они стояли молча, взявшись за руки. Папа был нахмурен и сосредоточен, а мама едва не лишалась чувств от напряжения, но стояла неподвижно. Остальные гости тоже замерли. Только и было слышно, как в нарастающем шуме приближающегося кортежа кто-то вздохнет глубоко, да позвякивают в ушах бриллианты один о другой. Глава 16 Что ни говори, а королевский кортеж состоял из самых современных и классных машин. Двигатели работали почти бесшумно, шины и то шуршали громче по грубому асфальту. Патти Паттисон бросил попытки развернуть трейлер, выскочил и бегом присоединился к Дарине. Когда он встал слева от нее в один ряд с Кареном и мной, я заметила едва уловимое движение Дарины: она отодвинулась от него. Нельзя сказать, что она сделала шаг, но она как будто оттолкнулась от его присутствия. Это был очень явный признак недовольства, только непонятно: Патти или собой? Потом машины начали прибывать одна за другой. Сначала вышли пажи, которые с легким поклоном обращались к Карену с просьбой разместить машины. Карен с моей подачи неловко махнул рукой в сторону грунтовой дороги, сообразительные пажи пошли выкладывать световые указатели. Потом вышли придворные, и один за другим выстраивались справа и слева от нас с Кареном, в соответствии со своими рангами и значимостью. Мы с ним и наши родственники оказались в центре полукруга людей, который образовался вдоль одной стены стеклянного куба замка Барнард. Все остальные гости стояли за этим полукругом. И наконец прибыл экипаж короля. Это была комфортабельная и большая современная машина, но я не сказала бы, что она была очень дорогой или какой-то особенной. Король оказался молодым и высоким. Ему было лет тридцать, пышные русые волосы спускались до воротника простой и практичной рубашки. На нем была легкая куртка, удобные спортивного кроя штаны и крепкие ботинки. Его лицо можно было бы назвать красивым и даже женственным, если бы не жесткое и собранное выражение. Приятный овал лица с чуть заостренным подбородком, самую малость раскосые глаза, нежный румянец на гладко выбритых щеках – и все равно этой красотой нельзя было очароваться. В его глазах читалась власть и жестокость. Когда он вышел из машины, гарольд провозгласил: - Его Величество король государства Холлов, Борис Третий! Все склонились в поклоне. Я присела очень, очень низко, настолько, насколько это было возможно в таком платье. - Приветствую вас, лорд и леди Берри, - раздался нежный, почти музыкальный голос. Стали в нем не было, но мне стало страшно. По-настоящему страшно. Этот голос нес в себе смерть любому не подчинившемуся. - Я прошу прощения за это внезапное вторжение. Но я был неподалеку с инспекцией земель традиционного хозяйства и решил посмотреть на этот замок, вокруг которого столько слухов. - Просим посетить наш скромный дом, Ваше величество, - с грацией и отточенностью пригласил Карен. - О, я вижу у вас бал! Прошу прощения, что нарушил ваши планы, лорд и леди Берри. Уважаемые гости четы Берри! Я приветствую вас и прошу принять меня в ваши ряды как обычного гостя на балу! Пожалуйста, не стесняйтесь меня и празднуйте дальше! Лорд Берри, я прошу вас, пожалуйста, проведите небольшую экскурсию по вашему владению. Оно меня очень интересует. О, леди Патиссон-Берри и мистер Паттисон! Благодарю за радушный прием в новом родовом гнезде вашего сына. Дарина с грациозностью присела в реверансе, а Патти неуклюже и коротко поклонился. Но мне показалось, что он ПОДМИГНУЛ королю. Потом все вошли в зал, Мао вновь запустил музыку, официанты надели свои самые парадные улыбки и с новым рвением стали курсировать между гостями. К нашим гостям добавилась знать из кортежа короля. Но еда, так любезно предоставленная Марийон, уже подходила к концу. Это была катастрофа, я не знала, что делать. Когда из толпы навстречу нам вынырнула леди Фэйр, я слегка опешила. Но лицо короля, кажется, озарила искренняя улыбка, он почти неформально поприветствовал ее. Оказалось, что она была при дворе его дедушки (отец нынешнего короля так и умер, не дождавшись трона: дедушка Бориса Третьего правил очень долго) и помнила его самого еще совсем маленьким мальчиком. - Я ненадолго украду у Вас леди Берри, ваше величество. А лорд Берри может пока показать его величеству ювенальный корпус. - Прямо по курсу, - прошептала я Карену, - два этажа, анфилада комнат, ничего сложного. Устройство современное. - Римма Берри, вам нужна помощь, - ринулась с места в карьер леди Фэйр, как только мужчины двинулись осматривать замок. - Уважаемая леди Фэйр, уверяю вас… - На эти любезности нет времени. Я точно знаю, что у вас кончается банкетная еда и вино. Сейчас из моих запасов сюда принесут мясо, сыры, рыбные блюда, несколько бочек красного вина и шампанского. Я уже дала распоряжение и поговорила с вашим поваром. Ему надо только успевать нарезать и подавать. Официанты готовы. Двух бычков с моей фермы уже ведут на убой для свиты, что сейчас располагается на вашей инженерной площадке. Мой дворецкий, а также Василий и Василиса, Марийон Гэрриэт посланы на помощь вашему хранителю, он один не справится. Очагов достаточно, запечем парное мясо, немного овощей на огне – и они продержатся несколько часов до утра. А утром что-нибудь придумаем. - О, леди Фэйр, я так признательна! – я была готова расплакаться. Я устала, издергалась, и эта помощь была как поток живительной влаги в умирающей от жары пустыне. Я ведь чувствовала, что единственная отвечаю за все, а тут такая поддержка. Чувствовалось, что леди Фэйр умеет командовать и организовывать, что теперь я не одна. - Ну-ну, леди Берри, - она вновь перешла на более официальный тон, - не плачьте, макияж потечет. Можете положиться на свою старую соседку. Клянусь, она мне подмигнула. Чопорная леди Фэйр, которая когда-то отказала мне в доме, подмигнула мне. Потом из толпы вынырнул король в сопровождении Карена, Дарины и Патти, которые как будто прилипли к Карену. Патти при этом довольно бесцеремонно расталкивал моих гостей и свиту его величества. - Дорогая супруга Римма, - с вежливой улыбкой, в которой читались панические нотки, обратился ко мне Карен, - его величество был настолько любезен, что одобрил наш ювенальный корпус и попросил провести экскурсию по старой части замка и вольерам. Учитывая, что Карен вообще не очень хорошо понимал, где что находится и о каких таких вольерах идет речь, он держался просто отлично. Но я видела, что он боится оплошать и ударить в грязь лицом. На виске билась паническая жилка, а руки грозили вот-вот затрястись. - Ваше величество, вы очень добры к нам. Позвольте присоединиться к вашей небольшой экскурсии. Потом мы почти час ходили по старой части замка, король довольно подробно расспрашивал про технологии быстрого строительства аутентичных стен, которые мы применили, с важным видом прошелся вдоль вольеров с животными, выслушал рассказ про кроликов для Марийон, орлов для Кавказского заповедника и золотых котов. - Кстати, а где они? – неожиданно спросил Карен. - Где-то в замке. Может быть, в своих любимых камышах. Или под ветряком. - Ветряк? Вы поставили себе ветряк для добычи электричества? А можно посмотреть? – оживился король. - Да, ваше величество, конечно. Была уже полночь, когда мы вышли из стеклянного освещенного теплого зала во тьму мартовской ночи. Король негромко отдал какие-то приказы, и его свита засуетилась: навели свет, приготовили какие-то раскладные дорожки. Оказалось, что у короля не только комфортабельный личный автомобиль был, но и всякое походное снаряжение в нескольких небольших грузовых машинах. На мое явное удивление он ответил, приподняв бровь: - Да эти сельские районы всякое могут показать. Я и в коровнике уже ночевал. А что делать? Надо же знать, что все в порядке, чем именно живет страна. Я включила неяркое техническое освещение на ветряке, и мы поднялись на несколько витков шаткой железной лестницы: я, Карен, король и Дарина с Патти. Огромные лопасти мерно вращались у нас над головами, вырабатывая электричество. - А откуда вы берете воду? Из реки? - Артезианская скважина, ваше величество, - отвечала уже я сама, презрев всяческие придворные приличия. Вообще-то отвечать должен был Карен, но он не знал этих подробностей. - Надо же, как быстро вы разместили всю мою свиту. Они там уже едят что-то! А ведь еще час назад вы не знали, что мы приедем. Неожиданно встретить такую четко организованную работу. Что это? Костры? - Это база для палаточного лагеря инженеров, ваше величество. Чтобы быстро построить ветряк и наладить скважину, нужно очень много технического персонала. И всех этих голодных инженеров надо чем-то кормить. Так что на этой площадке оборудованы столы, места для готовки, подведена вода. Правда, только холодная. - Пойдемте вниз! Я тоже хочу то, что они там так вкусно жарят! - Хорошо, ваше величество, - ответил уже Карен. Я распорядилась насчет столового серебра и приборов: не мог же король есть руками, в конце концов. Папа с мамой сходили за ними сами, мама настояла на своем лучшем старинном наборе вилок и ножей. Наш ночной пикник был довольно веселым. Присоединилась и леди Фэйр (вообще-то, мы ели ее бычков). Никто особенно не зажимался и не стеснялся: откуда-то взялись и гитары, кто-то принес пледы. Внезапно все бриллианты и шелка исчезли, и появились удобные сапоги и теплые куртки. Одежда его величества, видимо, задала тон к удобству. Да и погода была мерзкой: в марте еще почти совсем зима. Я немного расслабилась, когда из темноты, мерно вышагивая и отсвечивая глазами, выплыли все восемь моих золотых котов. Видимо, их привлек мой голос и запах мяса. Я их всех погладила, хотя они и были немного грязные после прогулки, они съели по кусочку жареной говядины, и я попросила всех их больше не кормить. Вдруг им плохо станет? Потом они потерлись о ноги Карена, и он рассеянно погладил их. Дарину они проигнорировали, на Патти Паттисона нашипели, папу с мамой обласкали. А потом пошли нюхать короля. - О, это те самые? Золотые? - Да, ваше величество. Осторожно, они могут и укусить. Какие-то люди из окружения короля сразу придвинулись ближе к нему и приняли несколько напряженные позы. При слове «укусить» они среагировали мгновенно. Это была личная охрана. Но Борис Третий сделал нетерпеливый жест рукой им. И медленно протянул руку котам. Сначала коты нюхали воздух издалека. Их золотые усы смешно дергались туда-сюда, когда она проделывали эту процедуру. Потом один из них, самый старший, медленно-медленно переступая лапами, двинулся вперед. С королем он вел себя как с хищником размером побольше. Мне кажется, встреть такой кот в джунглях пуму, которая мирно отдыхает, он вел бы себя так же. Нос впереди всего тела, голова наклонена, уши настороженно наставлены вперед, глаза неотрывно смотрят на руку. Потом он понюхал руку, лизнул, тиранулся шерстяной головой о пальцы – и отошел. Вроде приветствия, очень вежливого, но однократного. Я думаю, кот испытал к королю уважение и страх. Но, как и я, он бы не стал другом такому человеку. Возможно, именно таким и стоило быть королю. Остальные подошли смело, так же лизнули пальцы, тиранулись головами и вернулись ко мне. Уселись в одну большую кучу вокруг меня и на коленях и давай вылизываться. - Они что, дрессированные? - Нет, ваше величество. Просто они… Очень хорошо чувствуют человека. К вам они проявили большое уважение. Но не стали навязываться. Они чувствуют ваш статус. - А к лорду Берри они как относятся? - Очень тепло, но слегка отстраненно. Они еще не очень к нему привыкли. - За полгода брака? – усмехнулся Борис Третий, в свете костра его глаз хитро блеснул в мою сторону. - О… э… - стушевалась я, - дело в том, что Карен был очень занят, а я строила это родовое гнездо… - Да расслабьтесь, леди Берри. Все при дворе в курсе происходящего. Ладно. Все мы порядком устали. Я бы хотел какое-нибудь место, чтобы преклонить голову. Лорд и леди Берри, найдется у вас коровник? - О, ваше величество, мы отведем вам ювенальное крыло, - вступила Дарина, - Если вы соизволите быть так любезны и окажете нам честь быть гостем под нашим кровом. - Соизволю, леди Паттисон-Берри, - коротко бросил король и встал, чтобы отдавать приказы насчет оснащения его временного жилища. Надо отдать должное его команде: через двадцать минут в нашем еще не обставленном здании появилась сносная спальня. Вокруг на матрасах расположились ближайшие придворные. Я проводила последних гостей, и некоторые члены королевской команды расположились на принесенных с собой пледах прямо на полу в бальном зале. До утра остались дежурить только ребята из личной охраны. - Леди Берри, - напоследок коротко кивнул мне король, - Я даю вам позволение разрешить своим родителям из другого сословия остаться на ночь под вашей крышей. Желаю утром видеть их за завтраком. Ночь была очень неловкой. По праву хозяина Карен остался в замке. Он воодушевился успехом построенного за полгода замка, без конца хвалил мои строительные достижения и строил планы на будущее. Весь его энтузиазм тонул в тишине: я молча раздевалась и вынимала из волос дурацкие шпильки, которые за этот вечер надоели мне до чертиков. Спрашивать его о его жизни без меня у меня не было ни физических, ни моральных сил. Мне хотелось только поговорить с родителями и уснуть. Я расстраивалась, что я могу наконец-то провести время с мамой и папой, но вынуждена общаться с незнакомым человеком. Человеком, которого я люблю, да. Но у него есть своя жизнь, которой он не очень-то делился со мной все это время. При этом моя жизнь последние полгода была поставлена на служение ему же, а он мной совсем не интересовался. Поэтому когда я сказала еще одетому Карену: - Слушай, я маму еще нескоро увижу, а у нас с тобой вся жизнь впереди. Можно ты в эту ночь поспишь с папой в одной комнате, а мама переночует здесь, а? - он быстро согласился. Мама расчесала меня, уложила спать, погладила и помыла всех котов. Потом говорила мне что-то доброе и успокаивающее, а я уже видела начало сна. Ах, милая, милая мама. Ты была со мной, когда я спала. А я столько хотела обсудить! Несмотря на поздний ужин, подъем был ранним. Когда мама разбудила меня в девять утра, наших мужчин уже не было в их комнате, а в бальном зале-кубе вовсю шел завтрак. Уж не знаю, кто выручал меня на сей раз. Может, сам его величество? Но все присутствующие весьма уверенно поглощали овсянку, омлет и чай, которые, я была в этом уверена, еще вчера отсутствовали в моих совершенно пустых кладовках. К нам с мамой подошел незнакомый мне молодой человек и предложил: - Леди Берри, миссисс Козина, вы хотите есть? Сырники уже закончились, но кое-что еще осталось, позавтракайте с нами. И мы присоединились. Одна дама из свиты доверительно сообщила мне, что его величество завтракает пирогами из местного трактира. - Да неужели?! – удивилась я и помчалась разыскивать Карена, дожевывая на ходу вкуснейшую овсяную кашу с изюмом. Глава 17 Я нашла его на инженерной площадке. Он разговаривал с парой. Она была юна, молода и очень отличалась от меня: Невысокая, кругленькая, на щеках ямочки, короткие черные волосы буйно вьются, яркие карие глаза блестят. Он был представителен и стар: почти лысая голова только кое-где была прикрыта белоснежным пушком, но выцветший рот был насмешлив, а в бледно-голубых глазах блестели искры живого юмора. Я узнала их сразу, это были Лилия и Эрик Броудены. «Так вот ты какая, Лили», - невесело подумала я. Диссонанс трио бросался в глаза. Лили с восторгом смотрела на Карена, Эрик громко шутил и искренне смеялся. Несмотря на разницу в возрасте, они были похожи своим неуемным весельем. А Карен, наоборот, озабоченно хмурился, неловко пожимал плечами и натянуто смеялся их шуткам. Я бы хотела понаблюдать за ними еще немного, но заботы, завтрак, стройка и король в гостях требовали немедленного внимания. Поэтому мне пришлось набраться смелости и все-таки вклиниться в эту беседу. - Уважаемый супруг Карен! -А, да-да, Эрик, Лили, позвольте представить мою жену Римму Берри, - Карен испытывал явное смущение, знакомя меня с ними, – Римма, это достопочтенный Эрик Броуден со своей женой Лили Броуден. Эрик ближайший советник его величества, - при этих словах Эрик кивнул самодовольно, а Лили – снисходительно. - Мы все вчера знакомились в такой суматохе, - невозмутимо ответила я, – очень приятно познакомиться поближе, леди и лорд Броуден. - Эрик и Лили, здесь все свои, - тряся кудряшками заявила женщина, и рассмеялась, как будто рассказала очень смешной и пошлый анекдот. – Мы вот зовем лорда Берри, - она опять хихикнула, - Кареном. Надеюсь, вы позволите звать вас Риммой? - Мне это доставит только удовольствие. Тогда без церемоний, - с нежнейшей улыбкой произнесла я, приседая в неглубоком реверансе. Потом я обратилась к Карену: - Прошу прощения за вторжение, но я вынуждена узнать у тебя, а возможно, и у Эрика с Лили, сколько еще его величество собирается пробыть здесь. Еще меня очень интересует, ответил ли король на твои запросы. Также мне надо понять, откуда брать деньги хотя бы на обед: наши счета пусты. Еще ты должен сказать мне, когда в следующий раз ты планируешь приехать сюда и как скоро надеешься отсюда отбыть ко двору? Просто есть некоторые соседи, которым уже не терпится познакомиться с лордом Берри, а не только со странной леди Берри. Боюсь, откладывать твою встречу с ними будет уже невежливо. - Ой, дорогуша, тут все ТА-А-АК серьезно, пойдем, - увел супругу мистер Броуден. Я ожидала чего угодно: злости, равнодушия, стыда за мое неприемлемое при дворе поведения, но только не смущения. Карен ответ глаза, поправил рукава удобной рубашки в клетку и произнес: - Его Величество что-то говорил насчет времени после завтрака. Так что ответы на некоторые вопросы мы получим очень скоро. Насчет остального… Его величество мне благоволит. Если он захочет, я поеду с ним. Расположение короля бесценно, - эти слова он произнес тоже со странной удрученностью. Но я решила пока проигнорировать его состояние, меня волновали насущные и куда более важные вопросы: - Я понимаю, желание короля - закон. Если надо будет – поезжай, с соседями я справлюсь. Но что насчет денег? Ты не знаешь, но еду за вчерашний вечер нам предоставили две леди – леди Гэрриэт и леди Фэйр. - Как? Ты попросила их помочь… в смысле… с поварами? Не понимаю, что ты имеешь в виду, - Карен наконец оторвал взгляд от пола и уставился на меня в недоумении. - Я имею в виду, Карен, что эту еду они предоставили нам за свой счет. У меня не было денег, чтобы оплатить банкет на балу. Если свита короля останется на обед, нам с тобой не миновать позора. Просить соседей о большем я просто не могу. - Да ладно тебе. На балу вообще есть неприлично, - он все еще недоверчиво смотрел на меня. - Конечно, именно поэтому вчера на еду было потрачено в общей сложности три мои месячные дохода. - Мне казалось, что ты хорошо зарабатываешь! Я, если честно, удивлен. Я помню эти развалины, и свисающий вниз кусок пола, и заваленный разбитыми камнями двор. А теперь – прелесть, а не дом. Скоро мы все поймем. Если Борис Третий даст мне разрешение конфликта, мы выселим кое-кого туда, где им самое место, сами поселимся в современном большом поместье, больше мне никто не будет мешать с проверками и заморозкой счетов – со всеми соседями рассчитаемся. Карен тараторил без остановки. У меня было ощущение, что он заговаривает наши проблемы. И куда делся тот сосредоточенный полный забот мужчина, чей образ я так старательно себе рисовала все эти месяцы? Передо мной стоял школьник, который оправдывал отсутствие домашнего задания тем, что тетрадь съела собака. Я решила надавить на него. - Я никуда отсюда не уеду. Это наша резиденция, я ее создала, мне здесь нравится. Я останусь здесь, - спокойно произнесла я. – К тому же наши уважаемые соседи помогали мне не в долг, а в качестве дружеского жеста. Поэтому они ждут в ответ не денег, а уважения. Мы с тобой должны… Пока я говорила, нервная усмешка сошла с его губ, а в глазах нарастало раздражение. Потом он нахмурился, потер указательным и большим пальцем переносицу, покачал головой и в сердцах крикнул. - Боже, как вы все мне надоели со своими проблемами, - и выбежал на улицу. Он выбрал странное время, чтобы устраивать сцены. Карен убежал, так и не ответив на вопросы, а я осталась посреди зала. На меня навалилась вся усталость прошедшего периода. В голове пронеслись сцены стройки, ранние вставания, обсуждения с Мао, папина помощь, общение с Марийон и всеми соседками, выбор марок стекла и типов утеплителя, Георг и его жена, звери, белые кафельные плитки в центре усыпления животных. И еще пустые кладовки и толпа придворных на инженерной площадке. Вокруг повисла тишина. Множество людей наблюдало нашу публичную ссору. «То-то будет, что обсудить в завтрашних газетах», - подумала я. В эту немую сцену вмешался гарольд, который возвестил появление его величества. Все внимание перенаправилось на дверь, ведущую в ювенальный корпус. Но далеко не так быстро, как мне хотелось бы, головы повернулись в ту сторону. Они не забыли. Это был не тот же человек, что вчера так весело распевал песни у костра под гитарой и держался за перила освещенного слабым дежурным светом ветряка. Это был Король с большой буквы. Два человека несли за ним символы власти. Облаченный в парадную мантию, он буквально излучал власть, а его красота затмилась жесткостью, которую я заметила вчера. Ему поставили какой-то походный… трон. По-другому описать красное бархатное кресло я не могу. Конечно, это был не парадный трон из официального дворца с позолотой и алмазным шитьем. Просто красное кресло. Но оно было как-то так сконструировано, что сразу становилось понятно: это трон. И взгляд Бориса Третьего пронзал зал, он как будто влезал в головы своих подчиненных, выявляя ложь и самые глубинные чаяния. От этого взгляда становилось страшно, от него невозможно было укрыться. Король знал про тебя все, и любая деталь могла дать ему информацию о твоих желаниях и страхах. Когда король уселся на это кресло, гарольд снова пропел: - Его Величество король государства Холлов Борис Третий решил сегодня судить и выносить приговоры. Необходимые для этого лица присутствуют. Секретарем нынешнего судилища назначается… - потом шел список из примерно десяти обязательных должностей с указанием знатных граждан, которые выполняли эти функции. Каждый занимал соответствующее место и брал соответствующие предметы. Когда эта утомительная процедура закончилась, король провозгласил. - Я получил два противоречивых запроса от представителей одной и той же древнейшей семьи государства Холлов. Оба эти представителя требовали довольно радикальных мер. Итак, я вызываю на королевский суд Карена Берри, лорда Берри и Дарину Паттисон-Берри. Карена, все еще красного от бурлящего в нем гнева, позвали с улицы к трону короля. Дарина, привыкшая, что после полуночных балов знати на следующий день она может спать до обеда, отсутствовала. Очевидно, ей сообщили, что ее ожидает сам король: она явилась через десять минут, одетая в элегантное платье, в бриллиантах, но причесанная наспех и почти не накрашенная. Ее прекрасные голубые глаза были опухшими, едва подчеркнутые тушью ресницы слиплись, и в глазах этих плескались надежда пополам со страхом. Через 30 секунд после нее в зал влетел Патти Паттисон, одетый прилично, но небрежно. Если вчера Дарина была на пике своей светской красоты, и лишь слегка проступало наружу ее удивление, то сегодня ее явно застали врасплох. - Итак, когда все участники спора явились на королевский суд, начинается разбирательство. Дарина Паттисон-Берри, бывшая Дарина Чесски, бывшая Дарина Берри, бывшая Дарина Кроу, просит его величество короля рассмотреть возможность конфисковать владения ее сына, лорда Карена Берри, в связи с… (король пошелестел бумагами, которые ему в руки сунул секретарь) чем-нибудь серьезным и передать во владение ее сыновьям Ионе Чесски и Томасу Паттисону. Оные лица присутствуют при суде? - Нет, ваше величество, - проговорила Дарина, показывая свою знатную выучку. - Оные лица являются совершеннолетними? - Нет, ваше величество, - одновременно ответили Дарина и Патти Паттисон. - Тогда я назначаю официальным представителем Ионы Чесски его мать, Дарину Паттисон-Берри, в прошлом Дарину Чесски, а официальным представителем Томаса Паттисона – его отца Патти Паттисона. - При этом Карен Берри просит выселить свою мать, отчима и двух сводных братьев из основной резиденции, находящейся в столице, чтобы сделать своим родовым гнездом после женитьбы, которая состоялась немногим более, чем шесть месяцев назад. Также Карен Берри просит меня запретить его кровным родственникам вмешиваться в дела его наследия и компаний. Карен Берри подтверждает, что владеет этим имуществом как единственный сын и наследник бывшего владельца. Подытожим, - он передал бумаги обратно секретарю. Хм. Непростая ситуация, непростая. Мать хочет отдать законную собственность сына другим сыновьям от последующих браков. А сын просит выселить мать из замка, где она, ее мужья и дети жили много лет. Борис Третий помолчал, пересел поудобнее на троне, поправил мантию и продолжил: - Вчера я увидел замок, который своим приказом передал Карену Берри в качестве нового родового гнезда. Увидел его таким, каким его увидели вы все. Но также я увидел, каким он был полгода назад, когда молодожены лорд и леди Берри въехали в него. Уверяю вас, дамы и господа, это была груда развалин: камни, куски торчащей стали и щепки дерева. Тот, кто преобразил этот замок или гений или обманщик. Уважаемый мистер Берри, кто построил замок Барнард в таком виде, в каком мы наблюдаем его сейчас? - Моя супруга Римма Берри, бывшая Римма Козина, ваше величество. - Леди Римма Берри, это вы построили этот замок в его нынешнем виде? - Нет, ваше величество. По залу пронесся шепот удивления. - А кто же этот загадочный человек? - Если ваше величество позволит, их очень много. Во-первых, это мой отец, Валентин Козин. Он предоставлял информационную поддержку и расчеты. Во-вторых, это хранитель замка Барнард, мистер Георг, крестьянин, который помог быстро и без потери качества возродить аутентичные стены по старинным технологиям. В-третьих, это архитектор Мао Тутли. В-четвертых, это мои соседи, знатные леди Марийон Гарриэт и ее супруг, а также леди Фэйр и все, кто пожертвовал деньги или материалы, которые пошли на строительство этого зала. В-пятых, это множество инженеров и студентов двух технических университетов, которые обеспечили научную и физическую поддержку для постройки ветряка, скважины, обогревателей и других важных систем дома. Также это семья моей подруги Галины Сейлинг, - от ужаса я забыла ее нынешнюю фамилию, - которая отдала мне некоторых животных и их приданое. И наконец, это все крестьяне ближайшего селения, которые своим трудом помогали строить Барнард, - я понимала, что говорю невежливо, выдаю в себе женщину, далекую от двора, но я не могла приписать все заслуги себе. - Это все? – вежливо поинтересовался король. - Нет, не все. Финансовую поддержку постройки этого замка осуществлял мой муж, Карен Берри. - Вы очень скромны, леди Берри. Но все-таки думаю, что этот дом – ваше детище. Ибо вы его опора и идейный вдохновитель, и все эти люди не оказались бы здесь, если бы не ваша воля. Потом король обратился к Дарине: - Леди Дарина Патиссон-Берри, назовите конкретную причину, по которой вы считаете своего сына Карена Берри недостойным всего того имущества, которое он получил от отца? Потому что у меня на руках двенадцать различных прошений, и во всех названы разные оплошности и нарушения мистера Берри. - Ваше величество, позвольте моему мужу говорить за меня, ибо только мужчинам пристало говорить в вашем присутствии. - Не позволю. Мистер Патти Паттисон не является его кровным родственником, а вы его мать. Вот и скажите мне, что такого в личности лорда Карена Берри не позволит ему управлять компаниями своего отца? Пока что я вижу обратное: он вполне успешно справляется с задачей. Между прочим, под началом лорда Берри есть и стратегически важные для страны объекты вроде сельскохозяйственных угодий. Так что я пристально слежу за всем, что может принести государству Холлов вред. Или, как в данном случае, пользу. Волнение Дарины выдавали только стиснутые кулаки. Она явно была растеряна и при этом пыталась сохранить достоинство и изящество. - Понимаете, ваше величество, - я доверяла составлять бумаги супругу. Поэтому могу сформулировать мысли немного неловко, за что заранее прошу прощения. В моем старшем сыне много недостатков. Я люблю его как сына, он хороший человек, но плохой управляющий, - ее голос обретал уверенность. - Из-за этого компании моего мужа, предыдущего лорда Берри, могут развалиться. Ваше величество уже отметил, что некоторые из этих объектов стратегические. Если ими управлять неграмотно, то стране будет от этого плохо. В то же время мой сын Иона способен брать на себя ответственность, за это я ручаюсь. Он был бы хорошим руководителем. Он собран, целеустремлен и учится на одни пятерки. - И это все причины? - Да, ваше величество, - помедлив, ответила Дарина. В этот момент Патти Паттисон судорожно вцепился правой рукой в локоть безвольно висящей левой. Учитывая, что он стоял слева от жены, получалось, что он инстинктивно отгородился от нее. Вероятно, по этим вопросам короля он понял больше, чем я. Что чувствовала я, стоя перед королем на официальном королевском суде? Наверное, затаенный страх. То есть вот так прямо открыто я ничего не боялась: я была готова даже в работный дом пойти. Грехов, стоящих опалы, ссылки или казни, за мной не водилось. Но я боялась человека, который сейчас в парадной мантии восседал на красном походном троне. Еще я чувствовала такое сильное волнение, что голова кружилась. Мое сердце билось как бешеное, но я сдерживала судорожное дыхание. Я волновалась за этот дом, за всех, кто был со мной связан, за всю ту жизнь, которую я себе построила в последние шесть месяцев. Может быть, все и складывалось случайно, но складывалось неплохо. Несмотря на то, как со мной обходился Карен, я волновалась и за него. Что он будет чувствовать, если его мечты пойдут прахом? - Здесь ли купцы Валентин и Алиса Козины, родители леди Берри? – продолжил король. - Здесь, ваше величество, - выступил вперед удивленный папа. Я ведь помнила, что король разрешил ночевать им со мной. Но даже и не думала, что они ему зачем-то понадобились. Моя тревога усилилась. - Чьи эти столовые приборы, которыми я вчера пользовался? – казалось, голос короля сгустился, приобрел более насыщенную интонацию. И это ужасало. Он вопрошал с гневом и нажимом. Всех накрыла волна удивления и непонимания. Мне стало страшно. Выступил папа. - Мои, ваше величество. Это было приданое моей супруги. - Да, мистер Козин? И от кого же ваша супруга получила этот набор в наследство? От родителей, без сомнения? - Этого я не знаю, ваше величество. - Миссис Алиса Козина, тот же вопрос. - Ваше величество, это столовое серебро досталось мне в наследство от бабушки. - И как же звали вашу бабушку? – все эти вопросы вызывали недоумение, а тон, которым они задавались, показывал всю серьезность и глубину намерений короля. Устрашающих намерений. - Шарлотта Ванденбург. Вокруг Бориса третьего как будто туча рассеялась. Серьезно, его аура посветлела. И мне перестало быть так страшно. - О, друзья мои, вы даже не представляете, что сейчас произошло! – развеселился король. – Я сейчас вам расскажу, к чему все эти вопросы. Наследников престола по-прежнему учат старой науке геральдике. Для вас всех это пустое слово, гербов больше нет. А я знаю, что за герб выбит на этих вилках и ножах. Это герб последних королей старой Англии. Если бы этот набор серебра был украден, то я бы, пожалуй, расстроился. Но он находится в этой семье по праву. Шарлотта Вандербург была потомком знаменитой королевы Елизаветы Второй. Значит и вы, любезная миссис Козина, королевских кровей. Боюсь, у вас претензий на трон больше, чем у меня! Я ожидала увидеть все, что угодно на мамином лице: растерянность, удивление, страх, боль, но только не облегчение. Как? Она, оказывается, все это знала и молчала? А вот папа был буквально в шоке. Он во все глаза смотрел на маму, как будто первый раз в жизни видит эту женщину. Короля такая ситуация, похоже, забавляла. - Лорд Берри! – обратился король к моему мужу. - У вас хороший вкус. Вы думали, что выбираете в жены просто богатую и во всех смыслах выгодную невесту из сословия купцов, а выбрали потомка старых королей. Вам очень-очень повезло, – настала очередь Карена смотреть на меня с большим удивлением. Я уставилась в ответ с не меньшим удивлением. - А теперь постановление. После этих слов любой звук в зале стих. Это означало, что сейчас будет вынесен вердикт, подтвержденный личной подписью и большой печатью самого короля. Ах, как ловко этот человек манипулировал нашим вниманием. Сначала отвлек нас от главного конфликта своими странными вопросами о столовом серебре, а потом резко перешел к главному. - Постановляю, - ударами молота вколачивал Борис Третий слова в наши уши, - признать Валентина и Алису Козиных дворянами с присвоением дворянства их дочери Римме Козиной, ныне леди Берри по рождению. Постановляю, - грохотал голос короля, - отказать в просьбе обоим членам семейства Берри, Карену Берри и Дарине Паттисон-Берри, в удовлетворении их просьб. Дарина однозначно волновалась. Именно к этому моменту она стремилась всю свою жизнь, этого страстно желала ее душа с момента появления на свет Ионы Чесски. Судя по тому, как окреп ее голос в процессе разговора с королем, она уже была уверена в своем успехе. Но решение Бориса Третьего удивило всех. Дарина не выдержала напряжения и начала медленно оседать. Патти Паттисону пришлось очень крепко взять жену за талию, чтобы та не упала. Но глаза Дарины были открыты – она не упала в обморок. Карен напрягся как струна в этот момент, потому что понимал: это не все. - Постановляю, - еще один удар молота, - лорд Карен Берри, ваше право владеть и распоряжаться всем наследством вашего покойного отца отныне предоставляется вам в полном объеме. Однако, если ваше управление будет неэффективным или каким-то образом скомпрометирует себя, вы ответите по закону. Карен коротко поклонился. - Дарина Паттисон-Берри, отныне я запрещаю вам вмешиваться в финансовые дела сына. Теперь ваш голос носит только совещательный и рекомендательный характер. Постановляю: вашим младшим сыновьям по наследству достанется только то, что им оставили и оставят – он бросил взгляд на Патти Паттисона, - их отцы и вы лично из своих собственных владений, в том числе из вдовьей доли. Постановляю: родовым гнездом лорда Карена Берри и леди Риммы Берри остается замок Барнард с обязательным проживанием не менее семи месяцев в году. Суд окончен. Глава 18 Потом все вокруг внезапно начали куда-то двигаться. Секретарь понес на подпись королю только что созданные бумаги, люди из его свиты уже убирали кресло-трон и снимали с Бориса парадную мантию, другие отодвигали и складывали столы, выносили походную мебель короля. Я растерянно стояла посреди этого бедлама, когда ко мне подошел человек из свиты короля. - Леди Берри, его величество хочет поговорить с вами наедине. - Да, хорошо, - на автомате ответила я и как кукла пошагала за посланцем в комнату ювенального корпуса. Король подписывал какие-то бумаги, разложенные на подоконнике уже опустевшей комнаты. Вокруг суетились люди, вынося последний походный инвентарь короля. - Ваше величество, - присела я в реверансе. - Леди Берри, мне очень понравилось, как вы восстановили старый корпус замка Барнард. И главное, все как будто в 17 веке построено! Учитывая срок выполнения работ, я впечатлен. Скажите честно, кто это все делал? - Архитектором и руководителем работ был Мао Тутли, а подсказывал удобные способы сэкономить хранитель замка Барнард, мистер Георг. Это он научил нас соломой прокладывать стены, использовать паклю, заливать раствор в деревянные обрешетки. Это крестьяне так делают для своих хозяйств. А хозяйства-то традиционные. - А можно с ним поговорить? - С мистером Георгом? - Да. - Конечно можно. Он живет неподалеку, в местном селении. - Эй, Крэйг! – позвал король. - Пойди в местное селение и найди мне некоего мистера Георга. Только без шумихи, - потом он повернулся ко мне и продолжил. - Леди Берри, я ценю ваше гостеприимство. Надеюсь, необходимость принимать у себя такое количество людей не утомило вас. - О, ваше величество… - Да ладно, я знаю, что утомило. Мне леди Фэйр все рассказала (и когда успела, старая лиса?). Насчет претензий на трон. Вы же не будете ни на что претендовать? Я только и смогла, что помотать головой. Я постаралась быстро справиться с собой, глубоко вздохнула несколько раз. Пока я приходила в себя, он продолжил: - А то казню, - он игриво погрозил мне пальцем, а мне снова стало очень страшно. - Вообще, я давно хотел что-то такое сделать – восстановить замки, раздать дворянам. Есть же достойные люди, которые ценны для короны, но мне нечего им предложить. А если будут способы восстановить эти замки, будет разработана технология, то я смогу существенно укрепить свои узы с дворянством. Вы, леди Берри, знаете, сколько таких Барнардов на территории государства Холлов? Нет? А я знаю. Их двести. Это же сколько сил я могу привлечь на свою сторону, а? Так что мне очень нужен этот ваш мистер Георг. - Ваше величество, у него есть хозяйство и семья, пожалуйста… - О, да все с ним будет отлично! Я просто попрошу его выступить в академии строительства, рассказать свои чудо-методы, встретиться с реставраторами, и все. - Ваше величество, традиционное хозяйство требует очень много времени от крестьянина. Пожалуйста, не открывайте его во время сезона! - Уж его семью я смогу обеспечить годок, если потребуется, - вокруг него вновь прорезалась слабая аура властности. Перечить ему дальше я не посмела. - Да, кстати, леди Берри, я планирую породниться с вашей семьёй. Насколько мне известно, в королевстве Холлов больше представителей Виндзоров нет. Ваши родители и вы – единственные. Так что если у вас родится мальчик, я женюсь, пожалуй, на матери Беатрисы – это моя дочь, ей уже пять лет, и поженю наших детей. А если девочка – то я женюсь на ней сам. А вот если у вас совсем не будет детей… ну что ж, значит и претендентов на трон не будет. Меня ужасала его прямота. Я представила себе жизнь этой еще не существующей даже в проекте маленькой девочки, которую Борис третий возьмет в жены, я была уверена, очень рано. Бесконечные интриги, эскорт из подлиз, корыстников и завистников, почти сразу роды, невозможность побыть наедине с собой. Меня, взрослую женщину, пугали Борис Третий и его жестокость, а уж ребенка это точно подавит. К тому же разница в возрасте. А он так спокойно об этом говорил, как будто… Как будто это проще, чем отрубить голову. Потом прибыл насмерть перепуганный мистер Георг, который запинался, мялся и не знал что сказать. Перед королем он сразу стал заикаться и стесняться своего деревенского английского выговора. И я увидела чудо. Борис Третий, который держит в страхе всех своих приближенных, превратился…в крестьянина Бориса. - Ай, мистер Георг, что есть такое смущаетесь! Я есть простой человек, как вы, как леди Римма здесь. Скажите, леди Римма? - Не бойтесь, мистер Георг, его величество и правда обычный человек. - Да, леди Римма, ой, то есть леди Берри, ой, то есть я есть хотел сказать… - Да, мистер Георг, - продолжил Борис, - я есть восхищен вашими строительными навыками. - Правда? – выпучил глаза мистер Георг. - Правда. вы меня очень выручите, если будете рассказать всем этим ученым выскочкам, как есть надо правильно строить старинные замки. Как вот замок леди Риммы. Это есть очень, очень добротная работа. Все должны знать, как есть все делать правильно. - Ай, да мистер король… - мистер Георг опешил от собственной наглости. Но его величество даже вида не подал, что что-то не так. - Да-да, мистер Георг? - Мы-то что, есть крестьяне, нам давно известно несколько секретов, да. Ну, там: побольше соломы, поменьше камня. - Отлично-отлично есть, Мистер Георг. Я весь внимание! - Ну, понимаете, мистер король, когда мы с леди Риммой быть строили Барнард, у нас же было всего мало – времени, материалов…. Контакт между ними был налажен. Я больше была не нужна. Я поклонилась и вышла в стеклянный куб. Я застала странную сцену. У самого выхода мой муж Карен Берри прощался с Лили. Ее пожилой супруг стоял поодаль и делал вид, что слушает какую-то придворную даму. Карен настойчиво что-то говорил Лили, активно жестикулируя, а ее голова поникла. Он взял ее за руку, поднял подбородок, поцеловал в щеку. Сначала он показал Лили на меня, потом сделал жест в сторону Эрика. Лили бросила на меня взгляд, полный слез, и уныло поплелась к мужу, а Карен бодро пошагал ко мне. Ее муж отреагировал тут же: извинился перед дамой, которая, похоже, и так знала свою роль. Лили припала к груди старого лорда и, никого не стесняясь, рыдала. Эрик Броуден утешал свою молодую жену скорее как отец, чем как муж, но был вполне искренен и сочувствовал ее горю. Я даже не знала, что чувствую. Мне было и больно, и любопытно одновременно. Когда он подошел ко мне, мы вместе какое-то время смотрели, как Броудены садятся в свой автомобиль. Я заговорила первой: - Для меня ваши отношения загадка. – Я думала, вы с Лили любовники, но ее муж так спокойно на это реагирует. Он даже искренне жалеет ее. Ты что, ее бросил? В этот момент гарольд возвестил. - Его Величество король государства Холлов Борис Третий! Борис, уже облаченный в походный костюм, выбежал из нашего ювенального корпуса в стеклянный куб бального зала. Остановился перед нами. - Лорд и леди Берри, я благодарен вам за гостеприимство. Я с удовольствием остался бы еще на недельку, но, увы, поездка-то официальная. Обещайте, что пригласите меня в гости еще раз! Мне так понравилось! - О, ваше величество, почтем за честь, - поклонился Карен. - Все официальные бумаги вы получите примерно через неделю. До свидания. И он выскользнул в прохладу солнечного мартовского дня. От вчерашней бури не осталось и следа. Их отъезд был похож на отлет стаи журавлей: все четко знали свои позиции в клине. Возможно, они покидали места своих стоянок вот так уже несколько десятков раз, ведь король проверял агрорегионы своих владений второй месяц. Сначала двинулась в путь машина короля, потом транспорт каких-то самых важных приближенных, затем придворных рангом поменьше. В конце со стоянки выехали несколько трейлеров с походным снаряжением (где-то в глубинах одного из них лежал разобранный на части походный трон, и свернулась в ожидании своего часа парадная судейская мантия короля). После отъезда кортежа немногие гости-соседи, которые решили продолжить бал у нас до утра, тоже разъехались по домам. В Барнарде остались только мы с Кареном, мои родители да чудовищный трейлер Дарины и Патти Паттисона нелепо торчал на углу. Из этого трейлера вышел, как ни странно, именно Патти Паттисон. - Карен, - его голос был непринужден, а весь его облик говорил о том, что проигравший признал свой проигрыш и теперь просит победившего о малом, - ты не мог бы выручить нас? Трейлер застрял. Карен долгим-долгим взглядом наградил Патти Паттисона. Потом, видимо, решив, что с его противника хватит презрения толпы, сказал - Это, скорее, к леди Берри. Римма здесь все до последнего гвоздя знает. Римма, поможем Патти? Он впервые назвал этого человека только по имени. И впервые в его голосе прорезалась настоящая теплота. И я наконец поверила: у нас все будет хорошо. После всех напряжений прошлого дня мы очень устали. Я была измождена настолько, что мне было все равно, что мы будем есть, где возьмем деньги, что значат решения короля. Я хотела только спать. Я буквально только и успела, что снять это нелепое официальное платье, в которое я втиснулась с самого утра. Хорошо еще, что Борис Третий не потребовал официального вида, а то пришлось бы еще накладывать макияж, делать прическу-башню. Я проспала до вечера. Когда я проснулась, за окном была кромешная тьма, вокруг меня кольцом лежали все восемь моих котов, в камине уютно потрескивал огонь. Я села на кровати, потянулась, погладила котов, потихоньку вытянула из-под них одеяло, чтобы спустить ноги на пол, и потопала в ванную комнату. Там я наткнулась на Карена и от неожиданности ойкнула. - А, я сейчас, - оторвавшись от своего отражения в зеркале, произнес Карен. Он был одет в легкую домашнюю рубашку и простые хлопковые брюки. Я разочарованно вернулась в комнату и уселась прямо на пол у камина. Не такой я хотела встречи с ним. Ведь он был моей любовью, а я тут лохматая, сонная, голос как у простуженного крестьянина. Эх, не такое впечатление я хотела на него произвести, совсем не такое! Карен заглянул в спальню и пробормотал: - Приходи ужинать, там все ждут нас. Дверь за ним закрылась, а я спрятала лицо в руки. «Не хочу выходить, не хочу! Мне и тут хорошо!» - думала я. Но потом мой живот напомнил, что я, кроме овсянки, ничего и не ела с утра, а слово «ужин» звучит очень уж заманчиво. Прохладная вода из-под крана в ванной комнате освежила кожу, я почувствовала, что наконец-то проснулась. Но тело ныло. У меня было ощущение, что меня вчера долго били, потом я три часа рыдала, лежа на жестких камнях, а потом еще танцевала балет на песке. В голове шумело, двигаться приходилось предельно плавно, а повороты головы вообще давались с трудом. Потом я выбрала простое домашнее платье и вышла в столовую. За старинным столом сидели леди Фэйр, Карен, мама, папа, Марийон и Яков Гэрриэты. Глава 19 - О, спящая красавица явилась! Ну и видок у тебя, дорогуша, - проворковала Марийон, - а я рассказываю, как ты на мой первый бал явилась как простая деревенская девушка. Твою юбку шерстяную надо под стекло положить и в музей сдать, чтобы все знали, что леди – это не только шелка. - О, а вы тут едите? – я внезапно поняла, что с легкого завтрака, собственно, ничего и не ела, а вчера, будучи хозяйкой немаленького бала, едва что-то положила в рот. Я почувствовала зверский голод. - Дары твоей собственной земли, - серьезно проговорила мама, - Карен в трактире милейшей леди Георг купил. - Миссис Георг настаивала отдать бесплатно для леди Берри, но лорд Берри заплатил, - сказала леди Фэйр. «Интересно, что бы это могло значить?» - подумала я. Карен кивнул: - Заплатил. Так надо. Садись, ешь и поговорим, - приглашающим жестом обвел Карен стол. Пока я утоляла голод пирогами, жареной курицей и прочими вкусностями, я не очень-то замечала, что вокруг ведется непринужденная беседа. Дружный искренний смех, с выражением рассказываемые истории я слышала как будто издалека. Потом, когда мама принесла с кухни чай, я наконец вклинилась в разговор. - О чем беседуете? - О тебе, - повернулся ко мне удивленный папа, - я только что рассказал, как ты в детстве прочитала книжку про динозавров, соорудила из диванной подушки себе коня, надела на голову кастрюлю и заявила, что ты рыцарь, который идет убивать динозавров, чтобы спасти принцессу и получить царство. - Царство леди Берри и так получила, правда? – задумчиво глядя на меня, произнесла леди Фэйр,- но только сражалась она отнюдь не с динозавром. - Между прочим, леди Фэйр, у вас такие хорошие отношения с его величеством, - вклинилась я. - А, это давняя история. Вы наверняка знаете, что принцы и принцессы по традиции воспитываются не самими родителями, а другими знатными семействами. Борис рос именно в моей семье. Я тогда жила в столице… - мечтательно протянула она. - То есть вы фактически его мама? – спросила Марийон. - Леди Гэрриэт, у него есть мама, покойная принцесса Мария. Я всего лишь воспитательница, - строго произнесла леди Фэйр. - Его величеству повезло, у вас отличные отношения. Да, кстати, мама, что это за история с королевской семьей? – спросила я, желая перевести разговор в другое русло. - О, дорогая, я даже представить себе не могла, что все так выйдет. Во-первых, мы потомки самой младшей ветви королевской семьи. У знаменитой королевы Елизаветы Второй младшим сыном был принц Эдвард. Он был законопослушный, тихий, редко всплывал в прессе, и мало кто вообще думал о нем, когда были скандалы у старших детей четы. Мы происходим от младшего сына младшего сына королевы Елизаветы. Когда началась глобальная война, члены королевской семьи пострадали очень сильно: их убивали, чтобы они не претендовали на трон, когда новые короли получали его по праву победителя. Часто убивали немилосердно. Наш род сохранился только потому, что на момент войны единственная дочь виконта Северна Джеймса… - Младшего сына младшего сына? – уточнила я. - Именно. Так вот, она училась в школе верховой езды в Холле. И когда русские корабли вошли в порт, она затаилась, уехала в деревню к одной учительнице. Там была простая ферма по выращиванию лошадей, и мало кто мог заподозрить, что убирает навоз и возит сено член королевской семьи. Девочке было всего десять лет, а она уже увидела жестокость мира: всех ее родных одного за другим ловили и убивали, она лишилась семьи, родни, имущества, статуса. По ее дому стучали грубые сапоги русских солдат… Она осталась с семьей женщины, что спасла ее, вышла замуж, родила детей. И только этот набор столового серебра оставался с ней все это время. Но совсем забыть свой статус она не смогла. Как не смогла ее дочь, и сын дочери, и так до нашей бабушки Шарлотты. Я в свое время твердо решила: никто не будет знать о моем происхождении. А набор вилок и ножей… Кто бы мог подумать, что нынешний король разбирается в геральдике! А так, ты бы ничего и не узнала. Но, Римма, это же такая опасность! Быть особой королевских кровей… - Да я счастливчик! – пропел довольный папа, который смотрел на маму так, как будто видел впервые. В его глазах светилась любовь и восторг. - Ты и так счастливчик, - игриво ударила его по руке мама. - И я счастливчик, - внезапно вмешался Карен. Я вздохнула, набралась смелости и сказала. - А может и не совсем. Король сказал, что если у нас будут дети, то он женит свою дочь на нашем сыне или женится сам на нашей дочери. Если честно, я страшусь обоих вариантов. Я была бы рада учительствовать в школе, но королевский двор – другое дело. Все эти большие игры, кажется, не для меня. Я думаю, Карену необходимо знать об этом, прежде чем принимать дальнейшие решения. Пока я говорила, Карен скрестил пальцы, оперся локтями на стол и поставил подбородок на эти высоко поднятые руки. Когда я закончила речь, он так и остался на некоторое время, уставившись в полированную столешницу стола. Его нежные щеки заливал румянец, а выражение глаз невозможно было прочесть, потому что ресницы скрыли их в своей тени. Потом Карен обвел взглядом комнату. - Прежде чем принимать дальнейшие решения, и вы все тоже должны кое-что знать. Когда я женился на тебе, Римма, я думал только о выгоде. Когда не можешь принять наилучшее решение, принимай наименее плохое. Единственная дочь богатого купца с характером и волей стала для меня таким решением. Я хотел, я должен был жениться на другой. Я был влюблен в нее с детства. Мне казалось, она отвечает взаимностью. - Дорогой, ты о Лили говоришь? – неожиданно вмешалась леди Фэйр. - Да. Я ожидала услышать в его голосе нежность, горечь, ярость, но не отвращение. Мне становилось все более интересно услышать, что же он скажет. Даже боль от этого признания отступила на задний план. - Лили – подруга моего детства. Когда я был еще достаточно юн и впечатлителен, она единственная поддерживала меня. Милая понимающая девушка казалась мне нежным цветком среди пустыни лжи, напряжения и вечной войны. И я влюбился, что более чем естественно. Я стремился к Лили всей душой, думал, что она неповторима, строил планы, как мы объединимся и сбежим куда-нибудь подальше. Она же, несмотря на нежный возраст, мыслила более трезво, чем я, и не поддалась чарам любви. Вероятно, женщины более практичны, в чем только за сегодняшний день я убедился трижды. Она была нацелена на выгодное замужество, а привлекательную внешность использовала как капитал. Поэтому когда ее замуж позвал пожилой, но очень богатый и влиятельный Эрик Броуден, она согласилась не раздумывая. А меня оставила в копилке приятных воспоминаний юности. Я был уверен, что она ненавидит старика, с трудом утешает себя его деньгами. Я надеялся, что когда встречу ее, ее старый богатый муж устроит мои дела, а она его потом бросит. Я мечтал о том, как мы будем вместе всегда. Да, Римма, я забывал, что женат на тебе. Но как ты стала инструментом для меня, так и я стал инструментом для нее. Я расплатился ровно той же монетой. - Ну, знаете… - прошептала Марийон. - Что же дальше? – глаза леди Фэйр блестели неподдельным любопытством. - Эрик Броуден носит один секрет: он не может удовлетворить женщину в постели, хотя и не импотент. Возможно, это одна из причин, по которой он крайне амбициозен. Броуден использует любую возможность для продвижения. Раньше ему хватало хитрости, чтобы скрывать свои интриги ото всех. Но со временем он стал терять хватку. Поэтому он женился: молодая, пышущая здоровьем Лили отвлекала внимание двора и давала бесчисленные поводы для безобидных сплетен о ее любовных похождениях, а не о его финансовых махинациях с казной короля. Поэтому он весьма спокойно и даже с радостью смотрел на то, что его жена спит с другими мужчинами. Когда им подвернулся я, Лили как раз грустила из-за некрасивого расставания с прежним любовником. Я освежил Лили. Красивая и довольная Лили порадовала Эрика, умасленный Эрик представил меня при дворе, а я нашел способ получить аудиенцию. Да, признаюсь, я думал, что влюблен. Старые воспоминания наслоились на похоть, и я потерял голову. К тому же данный союз помог мне достичь цели. Она пела, что будет со мной всегда, что это любовь. А потом я подслушал ее разговор с Эриком. Они были заодно. Лили в курсе всех темных делишек мужа, любовников выбирает с его подачи, а любит только власть и деньги. И Эрик ей это дал, обретя в ее лице верную союзницу. Через пять минут после делового разговора с Эриком она опять пала в мои объятья и смотрела медовым взглядом. Это отрезвило меня. Я понял, что они с Эриком делали. Они использовали твою, Римма, популярность, чтобы прикрыть свои очередные махинации. - Как это? – в один голос спросили все сидящие за столом. - Я же целых два месяца ходил под окнами Лили, чтобы встретиться с ней. Но она соизволила узнать и пригласить меня только тогда, когда имя леди Берри, - Карен сделал жест ладонью в мою сторону, - появилось во всех газетах. Таким образом, получается, что Эрик и Лили как бы представили королю такого несчастного меня и такую героическую тебя. Заслужили очередные очки. Как я мог быть таким наивным? Как я мог не видеть всей корысти и черноты ее души? Какое-то время после разоблачения я притворялся влюбленным. Одно дело – народная любовь и популярность в газетах, но навлечь на себя гнев могущественного Эрика Броудена равнозначно провалу. Мы обманывали друг друга по кругу: она делала вид, что влюблена, я делал вид, что верю. Наконец я удостоился рассмотрения дела самим Борисом Третьим, но он все тянул с ответом. Вероятно, ждал удобного случая. - Как вчера? – спросила я. - Как вчера. - Я пробовал отцепить Лили, но она не отпускала. Я думаю, они нарочно не давали мне приехать сюда, в Барнард, чтобы в нужный момент я показал искренние эмоции перед королем. Он бы растаял и оказал милость не только мне, но и Эрику. А Лили… Я должен был догадаться уже давно: она меня отвергла как ненадежного кандидата с сомнительным будущим еще тогда. Настоящие влюбленные так не поступают, - Карен уставился в мои глаза. Я этого взгляда не выдержала. Я уже и не надеялась на его внимание, и он меня смутил. - И что же делать? – тихо произнесла я. Остальных людей в комнате как будто не было. Он рассказывал все это мне. Наверное, он интуитивно чувствовал, что им всем можно доверять. А может, просто устал таить свои чувства. - Я думаю, что это решать тебе. Ты же королевских кровей. Я все рассказал как есть, ты можешь развестись со мной. Пожалуй, этому даже Борис Третий обрадуется, сам тебя в жены возьмет. - Я королевских кровей только со вчерашнего дня. А ты мужчина. Я привыкла, что большие вопросы решают мужчины. И вообще, не хочу я за Бориса Третьего замуж. Я хочу за тебя. Последнюю фразу я выпалила по инерции. Будь я спокойной рассудительной Риммой, я бы никогда не сказала этого, тем более при других. Но теперь я расстроилась и из-за измены Карена с Лили, и из-за боли, которую она ему причиняла. Наверное, я еще не совсем пришла в себя после этого сумасшедшего бала. Карен посмотрел на меня с надеждой. - Ну а вы, лорд Берри, берете замуж леди Римму? – как всегда вовремя встряла леди Фэйр. - Беру, - сказал он, не отводя глаз от моих. - Ну вот и отлично! – весело провозгласила Марийон. – Справили три месяца, шесть, бал, короля приняли, можно и свадьбу закатывать! Все, кто сидел за столом, как будто выдохнули от облегчения, и стало понятно, в каком напряжении они слушали наш диалог. - Но как же быть с нашими детьми? Я, если честно, не очень хочу отдавать нашу будущую дочь за короля Бориса, - в моей голове точно творился полный хаос, раз я задала такой вопрос. При этом Карен едва заметно улыбнулся. - Да ты погоди, дочь, - совсем уж внезапно вмешался папа, - для начала этих детей надо родить, вырастить до сознательного возраста, а там еще посмотрим, что будет. - Между прочим, я с Валентином полностью согласен, - вмешался Яков Гэрриэт, а я отметила про себя, что они все тут уже по именам друг друга зовут, и когда успели? - Время – фактор мощный и непредсказуемый. Вы живите, а потом будет видно, что и как. К тому же быть королевой не так уж и плохо. - Я предлагаю тост, - произнесла Марийон, - за свадьбу Карена и Риммы Берри. Потому что я чувствую, что они именно сегодня впервые встретились и поженились. Карен, если я не увижу через неделю счастливую Римму, которая бежит со мной делиться всеми подробностями, клянусь, я тебя убью. - А я, пожалуй, оживлю и убью еще раз, - вмешалась моя деликатная, милая мама. - Давайте выпьем за свадьбу Карена и Риммы Берри, - провозгласил тост Яков, и мы все выпили. Послесловие Я знаю, вас всех интересует, переспали ли мы наконец. Отвечаю – да, тем же вечером. Но мне не понравилось. Но потом, конечно, понравилось. У нас родились две дочери, Анна и Арина, и мы решили на этом остановиться. Мистер Георг весьма успешно выступил в строительной академии и положил начало новому, так называемому традиционному стилю реконструкции. Король Борис Третий подрядил моего отца, чтобы тот восстановил 200 старинных замков из руин, и начал раздавать их новым дворянам. Его власть, мощь и влияние росли, что очень не нравилось соседям. Соседи затеяли новую локальную войну с применением яда, который вполне успешно убил Бориса Третьего через шесть лет после описываемых событий. Таким образом, мой папа стал первым в истории человеком, чья профессиональная деятельность дважды вызвала локальные конфликты и перераспределение ресурсов. На престол взошла новая королева, мать той самой внебрачной дочери Бориса, Беатрисы. Она поклялась, что Борис тайно женился на ней ровно за неделю до своей безвременной кончины, что правдой быть не могло, так как Борис вполне явно высказал намерение жениться на нашей с Кареном дочери Анне. Но меня такой выход вполне устроил, так как Борис становился все более и более жестоким, и обещал стать настоящим тираном, что не могло не огорчать меня. У Марийон и Якова появились близнецы, мальчишки-сорванцы, чьим любимым развлечением с полутора лет стало битье стекол замка «Очи черные». Что, конечно же, невероятно огорчало родителей. Мои золотые коты тихо скончались один за другим в положенный им срок. Я искренне горевала, они были моими настоящими верными друзьями. К моему величайшему разочарованию, их порода очень быстро вымерла. Мои коты, и все представители их вида, не предназначенные к разведению, кастрировались. Если бы это было не так, по всей округе бегали бы пушистые комки золотого меха. Но, увы, их разведение оказалось очень трудоемким процессом, который все заводчики бросили, как только они перестали так дорого стоить. Но у меня были другие звери на попечении, о которых я с не меньшей охотой заботилась. Но таких близких друзей у меня, конечно, больше не было. Карен и Патти нашли общий язык, а с Дариной Карен больше не разговаривал ни разу в жизни. Иона получил должность при дворе и не скрывал конфликта со старшим братом. Томас рос активным и любопытным мальчишкой, который иногда приезжал в гости в Барнард вместе с Патти, но никогда – с Дариной. Вот, вероятно, и все, что я могу рассказать о том, как купеческая дочь впервые за 150 лет вышла замуж за дворянина, какой выбор ей приходилось все время делать, и что из этого получилось.