60 килограмм пустоты

-Госпожа Эспар? - аккуратно выделяется из-за двери точёный голос моей бойкой ассистентки Дианы. -Можем продолжать. Вы готовы? -Да, иду. - обреченно вздыхая, блокирую пустой безновостной телефон и, спокойно поднимаясь с места, иду сквозь нежно-кремовые коридоры в небольшую уютную студию без зрителей. Ее нечеловечески оккупировало множество людей из профессиональной съемочной группы журнала Glamour. -Софи приехала? - вымученно устало роняю, усаживаясь на свое место за крошечным стеклянным столиком, в мягкое кожаное горчичное кресло, напротив одного из самых известных интервьюеров последних лет - Иветты Брокли. Девушка неплоха собой. Одета с иголочки - в ореховый брючный костюм, из-под которого выглядывает жемчужная атласная блуза с (вполне себе предсказуемым для такой ответственной серьезной дамы) завязанным бантом. -Нет, госпожа Эспар, она задерживается, приедет к фотосессии. Просила прощения. - доносится ответ взолнованной Дианы, пока ко мне заново прикрепляют небольшую черную петличку-микрофон. -Элизабет Эспар, - почти благоговейно обращается ко мне журналистка (вроде бы даже и моих лет) за пару секунд до съемки. -По правде говоря, не могу выразить, как я рада, что вы решились дать интервью именно нам. После стольких лет... - в ее глазах плещется огонь восхищения и явно какого-то неопределенного ожидания. -Кадр. Три, два, один. Съемка. - с эхом пропел постановщик, сидя у мониторов, за большим количеством операторской техники. В мгновение настала смертельная тишина, оставляющая нас с Брокли наедине, исключая из этого странноватого альянса прочую съемочную группу. -Элизабет, скажите, на европейскую политическую арену Вы вышли несколько лет назад, хотя, изначально, как известно, господин Эспар не пророчил Вам будущего в этой сфере. - шла вторая часть съемок интервью, но, тем не менее, все еще чувствовалось, как девушка напротив нервничает, ерзая в кресле. -Это факт. В чем, собственно, вопрос? Чем я занималась до политики? - спокойно спрашиваю, расслабляясь в кресле и закидывая ногу на ногу. -Эм...да. - почему-то уже который час подряд у меня создаётся странное впечатление, что интервью здесь беру я. А не наоборот. -Признаться честно, обещала себе не затрагивать каким-либо образом отца, и первая часть нашей беседы это подтверждает. Но сейчас, упоминая о столь личном, не могу не разоблачить в какой-то мере собственную персону. - внезапно вся съемочная группа вместе с Иветтой удивленно покосились на меня, затаив дыхание. -В 25 я закончила Оксфорд. - странно, что далее фразы в голове словно умерли, оставляя единственную повиснуть в воздухе пустым незаконченным безызюмным фактом. -Да, это впечатляет. Но самое интересное и, пожалуй, сенсационное, узнать, что Вы делали между университетом и политкарьерой? - мгновенно подхватила мою растерянность ведущая. -Должна сказать, ничего. Я была этим ничтожно модным сейчас словом - "фрилансер"... - в секунду, вспоминая те годы, буквально переношусь в них, вростая в ту атмосферу беззаботной свободы и нахальной безответственности. 8 лет назад На дворе стояло теплое, плотное, колючее солнце в начальном летнем месяце. А я только получила долгожданную корочку об окончании неплохого университета в сфере международных отношений. 'Нахрена мне все это?' - кляла себя в очередную пересдачу сложного курса. Последнее время отец тащил почти за уши на учебу, без конца шантажируя страшным заточением под домашний арест (без права выбираться не то, что на какие-нибудь вечеринки или в клубы, а вообще выходить из дома, превращаясь в конченного изолированного овоща), или угрожая безденежьем, что кажется в какой-то мере равноценной бедой. Гнушаясь тем, что платить за меня профессорам он больше не намерен. Ведь в это время мне, как никогда часто (по сути каждый день) любилось пробежаться по магазинчикам, вроде: Сhanel, Dior, Prada, Gucci, Tiffany и по многим другим домам слишком кричащих марок и брендов, побаловать себя очередной ненужной безделушкой. С плотным кошельком, точнее, денежной бесконечностью карт никогда не было проблем. Поясню - мой отец политик международного уровня, человек обеспеченный настолько, чтобы радовать свою единственную дочурку непрерывными походами по магазинам, ресторанам и поездками во все концы мира по первой же просьбе. Несложно догадаться, что к своим 25-ти я выросла не пренебрегая всеми благами жизни и, как часто это бывает, с подпорченными ориентациями человеческих ценностей. Не удивляйтесь столь подробной рефлексии. Все это говно я переосмыслила за какие-то 2-3 года. Скажете, подобного не может быть? И такие, как я, не поменяются никогда? Что ж, у меня простой ответ на все выпады: если есть ради кого меняться и чувствуешь эту потребность - то возможно абсолютно все. Конечно, на самом деле, моя душевная очистка проходила сложно, ломанно, если не сказать хуже, ведь этого по началу совершенно не хотела и пыталась всячески откреститься при любой попавшейся возможности. -Хей, сучка, я собираюсь как следует отметить окончание этой чертовой оксфордской лачуги! Да, сначала в "Аir", а дальше видно будет. Заедешь за мной к 10-ти. - по громкой связи я договорилась с Зои - лучшей подругой о вечерне-ночном слёте в парочку крутых клубов города, чтобы порядочно или даже беспорядочно напиться в честь такого мирового события, как освобождения из цепкого плена и мерзких лап учебы. Безусловно, та ночь была поистине грандиозной: море хорошего дорогого алкоголя, громкая взрывная музыка, постоянно танцующие стробоскопы вокруг, шумная толпа молодых людей, среди которых попадались и клеились весьма привлекательные парниши. Потому логично предположить, что ушла я оттуда в приятной компании, с вариантом расслабляюще-удовлетворяющего перепихоньчика. Да, это было весело и занятно. Как и всегда. Секс - единственная вещь, помогающая мне как следует снять напряжение. Но, иногда бывает, могу решиться на него лишь в алко-процентном состоянии. Как раз этот случай не был исключением. После того экстра-буйного вечера, а впоследствии и ночи, в самом что ни на есть превосходном градусе я согласилась взять к себе очередного парнишу-любовника. Как оказалось, слишком сладкого внешне и чересчур хренового в постели, а именно между моих ног. 'Ну, да ладно, с пьяну и не такой хреновый конец можно выбрать...' - думалось тогда между сном и явью. Проснуться меня буквально вынудил без конца дребезжащий, мучительно-мерзкий звонок сотового. Еле размыкая очи, понимаю, что звонит отец. 'Блядство' - никак иначе, тогда только такое и пришло в голову. -Даа.- глухо недовольно ворчу в трубку. По стрелкам лишь 5-ый час утра. И уже, отвечая, чувствую, как сильно меня накрывают алкогольные останки минувшей бурной попойки. -Просыпайся, Эл. На это есть причины. - чуть нервно, рвано кидает мужчина мне в ухо. -Какого хрена? Что за конец света? Па, не сейчас... - бубню в полудрёме, честно не понимая, какого хера будят в такую срань. То есть рань. Но суть одинакова. -Мне все равно, мать твою, где ты шлялась всю ночь, что сейчас не в состоянии адекватно воспринимать мою речь. Но слушай внимательно. С сегодняшнего дня ты переезжаешь жить в другое место. Это не обсуждается. - голос мужчины ощущался более чем деспотично и раздраженно властно. Но я была до сих пор в стельку, потому наглое тупое упрямство взяло верх: -Ты упал? Какое другое место? Нахрена? -Элизабет Элен Эспар. - сучьи потроха, отец точно был в ярости, раз назвал меня полным именем, потому как, обычно, он старался не упоминать имя своей погибшей жены и моей матери. -Переговоры с немцами прошли очень плохо, мягко говоря. Они недовольны. Есть основания, что могут начать долбить меня по всем фронтам и не только в очко, чтобы я заключил важную сделку на их условиях. Это не шутки. Те отвратительные грязные манипуляторы захотят добраться и до тебя. Я не могу такое допустить. Еле доковыляв до ванной с зеркалом, выслушивая отцовский громкий "сос", нервозность с беспокойством передались и мне. Сейчас напротив смотрела девушка со все еще пьяненьким усталым взглядом изумрудно-янтарных глаз, взъерошенной шевелюрой светло-медовых волос и размазанной губной насыщенно-красной помадой. -Тааак. - лишь волнительно процедила, одновременно залпом выпивая стакан воды, открещиваясь от нападок сушняка. -Полгода, может, больше, будешь жить в другом районе, вести себя тише воды и ниже тоже..., на глаза никому не попадайся, одевайся неброско, как все, главное, никого не води в дом, с новыми людьми контактируй по минимуму. -Чтооо? С какого это еще хуу... -Я сказал, ты сделала, потому что повязаны вместе. Твои чертовы подписи стоят на половине черной документации компании. Они это могут узнать, если начнут копать глубже. Даже не отнекивайся. Думаешь, шмот с деньгами с неба сваливается?! Ты забываешь на время про все свои гулянки и уходишь на дно. Мои люди будут следить за этим. Адрес, у кого будешь жить, я оставлю с новой симкой. Ее номер знать никто не должен, кроме меня, охранников, Дани и, возможно, твоей Зои, если она, конечно, не растреплет план. Но об этом мы еще поговорим. Тебе все ясно? - слова носили утвердительный, грубый, неоспоримый окрас расстреливающего Сталина. А зная отца в гневе (и факт, что до такого состояния он доходит крайне редко), я поняла, что дело - дрянь, если не хуже - смертельно-вонючая дрянь. Потому ничего не оставалось, как проплести вымученное недовольное: -Ага... и как зовут того счастливчика, чью жизнь мне хватит превратить в ад всего за пару дней? -Кажется, Андреа. Да, ее зовут Андреа Буше. Адрес и номер телефона уже забиты в новой симке. До связи, Эли. Веди себя подобающе. Прошу, не позорь меня. *** -И что же было дальше? Вы действительно, скрываясь, полгода жили неизвестно где и с кем? - изумленно переспрашивает Иветта, возвращая мои мысли к реальности, в съемочную студию.