#11 Просто человек: Просто 2

Я — Рик Карнаги. Мне все еще не понятно, чего именно ради я начинаю свое существование. Учитель пытался создать для меня цель. Пытался направить меня. Прежде, чем я решу ступить на Землю, я должен понять для себя, что это действительно необходимо. Ведь я могу быть где угодно. Я могу вообще нигде не быть. Я могу застыть здесь и ждать своего часа. Ждать, когда я смогу принять решение. Хочу ли я вообще помогать кому-либо? Нужна ли кому-нибудь моя помощь? Нужен ли я? В моей власти было все, о чем я мог подумать. И стало мне интересно... Взрыв. Что изменится, если никакой сверхновой вспышки не произойдет? Что будет, если я создам мир... будущее, где не будет смерти? Будущее, где нечему умирать? Учитель говорил, что, воплощенная в большую ядерную ракету, человеческая жестокость уничтожит жизнь. Может, так будет лучше? Может, так я смогу спасти его от тьмы? Я медлил со своим шагом. Если я его сделаю, то он должен быть максимально верным. Если это ошибка — я должен об этом знать. Сильный дождь. Настоящая буря... Я стоял и смотрел на огненный шар, пролетающий по небу. Я знаю, что должно случиться нечто, что приведет к вспышке. Нечто, что послужит "началом". Но теперь этого не произойдет. Никаких чудес. Только смерть. Я смотрел, как убийственное орудие приближалось к заданной цели. Я был готов уснуть, чтобы проснуться и посмотреть на результат. Свой шаг я сделать еще успею... *** Солнце. Солнце выглядывало из-за горизонта. Лучи его проникали сквозь два некогда высоких небоскреба, покосившихся друг на друга. Всюду была могильная тишина. Была, пока не исчезла вместе с появлением слабых жужжащих сигналов. Это мусорщики. Так уцелевшие называли роботов-утилизаторов. Утилизировали они себя. Без сбоев они выполняли запрограммированную задачу по сбору радиации, а затем шли на своих двоих в ближайший пункт искусственной смерти. Так уцелевшие называли места, где деактивированных мусорщиков накопилось уже очень много. Уцелевшие, которых называли "веровцы" или "веры", осели в руинах робототехнического института "Вера". Последствия ядерной войны оказались катастрофическими. Мало того, что сверхъядерная ракета уничтожила все четыре федерации, установив тем самым человечеству новые правила жизни, так еще и массовая потеря памяти, которая приводила к тому, что люди попросту забывали всех своих близких, родных, превращались в диких зверей, основная задача которых, — выживать. Таких уцелевших делят на три категории. Первая категория, — счастливчики, которым свезло запомнить хоть кого-то, кто ему дорог. По какой-то причине они теряют память лишь частично. Со временем все переходят во вторую категорию, так или иначе. Вторая, — полная или частичная потеря любых воспоминаний о довоенном прошлом. Такие люди представляют опасности не больше, чем все остальные. Но бывает еще и такое, что человек начинает переходить в третью категорию. Такие люди забывают, что такое эмпатия. Забывают, что вообще значит быть человеком. Такие люди опасны. От таких людей приходится защищаться. Их изгоняют, если вдруг замечают какие странности. Наша группа не исключение. Вчера нашему лидеру пришлось принять тяжелое решение. Нам пришлось изгнать Люси. Девочка неожиданно для всех сошла с ума. Пыталась зарезать Сюи и обокрасть нас. Сюи у нас на роли каптера, потому, если кто-то хочет что-то стащить, "скрысить", то сначала придется иметь дело с ним. — Райдэр! А вот и Хелен зовет меня. Опять хочет нагрузить в суточный дозор, сто пудов. Райдэр спрятал свою записную в рюкзак, закинул его на спину, подошел к Хелен, выбираясь из своей заваленной "халабуды" — Наши с вылазки вернулись... — И чего там? — Хреново все, вот чего! Хелен была сегодня не в духе. Если она была злая — жди беды. Что-то случилось. — Ну говори, не тяни! — В общем так, Райдэр. Получилось не очень хорошо и... Короче, Робер замочил какую-то телку из странствующей группы... — Замочил? На кой хер? — Говорит, что случайно так вышло. Да уже не важно, слушай меня, Райдэр! Босс теперь переживает, что они могут к нам заявиться. Они не очень хорошо разошлись и все такое, ну, короче, держи, — Хелен протянула заряженный электропистолет. — Да ты, должно быть, шутишь... — Бери! — Да я же и стрелять толком не умею! — выхватывая оружие, повышал в ответ голос. — Нечего тут уметь! Смотришь в прицел и кнопку нажимаешь! Только не слишком часто, батарея быстро сядет... — Откуда они вообще идут? Какая еще странствующая группа? Мы же в зоне безопасного поля. Всех "больших" мы знаем, так кто эти? — Да хер его, Райдэр! Мы знаем только, что их человек десять, максимум двадцать. Короче бдительность нужна удвоенная, понял? Не для того мы это место брали, чтобы его просрать вот так тупо! Так вышло, что в дозор я попадаю завтра, не сегодня. Сегодня я должен как следует выспаться. Не хватало нам напряги с "охотниками", так теперь еще и это. Если я когда-нибудь начну терять память, то дневник послужит мне напоминанием. Охотники, — это довольно большая группа отбросов, изгоев, людей, в общем, которые перешли в третью категорию. Мы хотели собраться вместе с "белым флагом" и "колпаками", чтобы разбить их, но, оказывается, в их руках ракетный бункер "солветов". Не так давно все три группы в нашей безопасной зоне узнали, что "солветы", — еще одна группа, с которой все считались, — была уничтожена изнутри. У них оказался предатель, который открыл наружные гермоворота и впустил бешеных собак. Впустил охотников. Их лидер, — Рёв, — транслировал сообщение через выдвижные громкоговорители. Он сказал, что каждый изгой, каждый отброс, которого вышвырнули из родных стен, — может присоединиться к нему. Он пригрозил всем группам расправой. Сказал, что не побоится использовать ракетный арсенал. Босс говорит, если там и нет функционирующей системы управления, — рисковать все равно пока не стоит. Правильно ли было отпускать Люси? Не станет ли она для нас проблемой в будущем? Я, конечно, босса не осуждаю, но я бы... По ночам я часто вижу кошмары. Воспоминания судной ночи. Пять лет назад я был еще малым пятнадцатилетним шкетом. Во снах я вижу себя именно таким. Я никому не говорю этого, но... Я не отношусь к первой категории. И ко второй тоже. Я пока не встречал ни одного человека, который был бы, как я, но... Я все помню. Последствия ядерного взрыва не затронули мою память. Я помню, как ходил в детский сад. Помню, как сидел потом с няней дома. Помню родителей. Маму и папу. Помню брата. Помню, как первый раз пошел в школу. Я все помню, но сказать, почему-то, боюсь. Вдруг не так поймут... Я помню все то, что мы потеряли. Мне интересно теперь посмотреть на то, что останется после нас. — Райдэр! Просыпайся, Райдэр! Только я закрыл глаза, а уже утро. За мной зашла Хелен, чтобы снарядить в дозор. Пистолет я держал рядом, под подушкой. Как проснулся, сразу, инстинктивно, схватился за рукоятку. — Эй-эй, полегче, ковбой! — она в шутку вскинула руки вверх и добавила, — Но все правильно делаешь, правильно, пацан! Она показала мне мое место. Сюи выдал мне с собой три пищевые капсулы и откопал красный шарф. Сказал, что с восходом луны, там, где я буду дежурить, — особенно холодно. Я его поблагодарил и вышел назад к Хелен. Она проводила меня через весь автоматизированный отдел института к заднему крыльцу, который выводил к развалинам уничтоженного волной торгового центра, который мы, между прочим, обнесли самыми первыми. — Красивый отсюда вид, однако! — Смотри только глазами не хлопни и снаряд на проглоти, пацан. — Я постараюсь, Хелен. Я устроился поудобней и насладился видом на всю западную часть нашей зоны. Главной проблемой в первое время служили проклятые роботы-охранники. После дня катастрофы у них схемы послетали, не знаю, как еще назвать их безрассудное поведение. Они были готовы до последнего писка механизмов защищать добро, которое их владельцы имели. И слушать ничего не хотели. Помню день, когда мы стали "веровцами". Помню, как босс с Хелен собирали ребят, чтобы взять институт. За несколько дней до штурма нам посчастливилось разжиться самым простым энергетическим оружием, которое до сего дня нам отлично служит. Меня на вылазки не брали... Что уж там, меня в дозоры только недавно ставить начали. Но, глядишь, если не буду косячить, то и, может, запишут и меня в "крутые". В тот день мы потеряли двух человек. Тогда я, правда, подумал, что никогда на вылазки ходить не буду. Я, по глупости, считал, что это идиотство полное. Потом поумнел. Если бы не они, то хрен его знает, где бы мы сейчас были, если бы нас еще охотники всех не сожрали. Или мусорщики. Не задавили. Босса, если я забуду, зовут Арат. Для меня он служит символом настоящего лидера с самой нашей первой встречи. Я был одним из первых в группе, кстати. Он с Хелен и еще тремя нашли меня в доме, который я хотел обчистить. Они пришли туда после меня и зажали меня в угол. Теперь я им за это благодарен. Мне очень повезло, что я теперь с ними. Со временем, нас становилось больше. Мы становились сильнее. И заявили о себе именно взятием "Веры". К нам сразу подослали переговорщиков "колпаки" и "сорветы". Они объяснили нам принципы выживания в нашей безопасной зоне. Объяснили, по каким правилам здесь живут большие общины. На момент, когда я делаю эти записи, — две тысячи пятьдесят пятый год. Сейчас лето, вроде, но по ночам все равно прохладно. Хотя, в принципе, до судного дня у нас летом тепло и не было особо. Это одна из тех вещей, которые, к счастью, не изменились. Так вот, Арат... Не успел я дописать строку, как уже заметил, что начинает темнеть. Как быстро пролетело время! Я решил спрятать блокнот и заняться делом. Я же в дозоре. Вот и буду "дозорить". Сначала мне показалось какое-то движение, чуть поодаль от дежурного крыльца. Я сразу приготовился к худшему. Достал пистолет и взял рацию. Вызвал Хелен по нашему восьмому каналу, но она не ответила. Я пытался не запаниковать, чтобы не показаться трусом или параноиком, но... Там же действительно что-то было? — Хелен, черт возьми, прием! — повторил я. И тут, прямо из ниоткуда, выскочила незнакомая мне женщина. Она была ранена. Просила о помощи, падая на колени. Я недурно занервничал. Что здесь делает раненная незнакомка? После шести никто обычно не покидает своей территории, чтобы его не расценили, как скаттера, как раньше называли представителей организованной преступности. Пистолет я не опускал и с места не двигался. Я думал. — Откуда ты здесь взялась? Кто ты? — Мне нужна помощь... пожалуйста, я ранена... Я окинул ее взглядом. Она держалась за живот, а ее рубаха, вроде, пропиталась чем-то красным. С виду и не скажешь, что это кровь, но все-таки. — Хелен? — снова попытался связаться с нашими, но ничего. Женщина повалилась с колен набок. Видно, она уже собиралась умирать, но я не спешил. Какова вообще вероятность, что эта группа решила атаковать нас именно в мое дежурство? А если она не одна из них? Что-то подсказывало мне, что здесь не все чисто. Не знаю, почему, но я решил вдруг спрятаться за стальными перилами. Я пригнулся и тут же красный энергетический луч рассыпался на искры, обжигая облицовку прямо над моей головой. — Хелен! Черт! — накричал я на включенный восьмой канал и сначала ползком добрался до коридора, а затем со всей дури побежал к нашим. — Стой! Стой! — слышал я за спиной мужской голос, но останавливаться как-то не хотелось, если это он мне, конечно. Я очень быстро миновал автоматизированный отдел и уже выбирался на верхние этажи. На входе меня встретил Сюи и сразу спросил, что такое случилось. — Это эти ребята из группы! Нас атакуют Сюи! Где Хелен, сука такая!? — я остановился лишь на несколько секунд, а затем продолжил бежать уже вместе с нашим каптером. Я с силой распахнул стеклянные двери и вылетел к нашим. — Атакуют нас, дурни! Почему не отвечаете по восьмому!? Ко мне сразу выскочил Арат. У него с собой, как всегда, уже было оружие. — Что такое, парень? Что-то на западном? — Они, кажется, за мной не побежали, но они уже здесь, босс! Они нас там уже пасут. Пытались провести меня! Большего ему было не нужно. Он громко закричал: — А ну подъем! Тревога! Наши довольно быстро собрались и уже были готовы защищать себя. — Хелен! Ты какого черта мне не отвечала по восьмому?! — кипел я. — Что ты несешь, малой? — она взяла в руку рацию и включила восьмой, — Прием? Связи не было. — Вот сука! Мы же сверялись утром, все работало! — Они могут глушить нас, Хелен? — спросил Арат. — Да откуда у них аппаратура? Не может быть такого. — Группа "А" к восточному! Все остальные к западному! Встретим этих ублюдков! — готовил всех к бою босс. — А мне что делать, босс? Я спросил, потому как до сего дня не числился среди тех, кого берут с собой на подобные дела. Я обычно сидел вместе с неспособными сражаться, с детьми сидел. Поддерживал моральный дух в тылу, так сказать. — Ты теперь в группе "Б", парень! Идешь с нами! — ответил Арат. — Да что не так с этой рацией? — стуча по корпусу ладонью, приговаривала Хелен. — На тебе дети, Хел. Вернемся и моргнуть не успеешь, — подмигнул той Арат и чмокнул в щечку. — Да катитесь уже! — она поправила свою слабо функционирующую в последнее время механическую ногу и отправилась ко всем остальным, которые уже собирались в лаборатории, — там было безопаснее всего. — Скольких ты видел? Сколько их? — Да никого я не видел, босс! Женщина притворялась раненной, а потом по мне открыли огонь со стороны торгового центра, я думаю, — Если они решились атаковать, значит их не так мало, наверное... — Слушаешь, что я говорю. Действуешь только тогда, когда действую я! Понял, парень!? — Понял! Босс был настроен серьезно. Намечалась недурная перестрелка, в которой я стану непосредственным участником. Мое первое серьезное дело в боевом составе. Надеюсь, не подведу... Мы остановились у выхода из автоматизированного. Коридор был чист, но рисковать не стоило. Наверняка они сидят и ждут, пока мы полезем наружу. Пускай для них станут сюрпризом мины, которые Хелен сделала из отключенных роботов, которых мы нашли в лабе. Не знаю, как так повезло этой лживой суке, но с западного к нам никто не заходит никогда. На западе граница зоны — там никого быть не может. Если к нам заходят с запада, — значит нас хотят обойти, считая, что там наше уязвимое место. — Разговаривать они с нами еще тогда не хотели, так что я предлагаю следующее... — говорил Арат, — На крыльцо не суемся, не спешим, не суетимся. В наступление они вряд ли пойдут, — уже пошли бы, — так что предлагаю немного подождать. Пускай действуют первыми! Если услышим взрывы, то... И тут случился взрыв. И не один. По звуку было похоже, что все мины сдетонировали почти одновременно. Могу поклясться, что увидел, как Арат удивился! У него глаза чуть по полу не покатились! — Я пойду первым! Ты, ты, и ты! За мной! — к моему удивлению босс указал и на меня. Мы выбежали на крыльцо. Небольшое облако дыма еще не успело развеяться полностью. Я не сразу понял, что за картину вижу, но мертвецов точно не было. Там, — впереди, — стоял какой-то идиот в полосатой пижаме. На улице под ноль, а он в одних штанцах стоит! Стоит, держа за руку ту самую лживую тварь, которая хотела моей смерти. Перед тем, как Арат открыл огонь из своего скорострельного плазмомета, у меня сложилось впечатление, что он пытался ее остановить. Пытался не дать ей пройти по минному полю. Похоже, они и правда решили нас штурмовать! Теперь эти клоуны были у нас на ладони! Босс успел положить троих, прежде чем я присоединился. Метил я в лживо раненную суку! Теперь-то она кровью истечет по-настоящему! Мне повезло. Сделал всего один выстрел и сразу попал ей в голову. — Почему они не стреляют? — подумал я. Полосатый человек повернулся в нашу сторону. Мне показалось странным, что, после такого количества отправленных в его сторону энергетических лучей, ни один его, походу, не смог задеть. Может, Арат в него не целил? Может. Потому решил не целить и я. Он вроде что-то сказал. Полосатый. Мы прекратили огонь и Арат, разгоряченный, крикнул: — Ты еще кто такой, а!? — плазмомет он не опускал, все еще целился в полосатого. И в следующую секунду я реально охренел. Я записываю это все только для себя. На тот случай, если я начну забывать. Если я это читаю, — то это мое обращение к тебе, Райдэр. Все, что будет написано дальше, — чистая правда. Я пишу это будучи в трезвом состоянии. Никаких синтезированных наркотиков я не принимал! Этот полосатый — мутант гребаный! Прямо как в фильмах! Все вокруг начало как-то искажаться и сверкать! Арат приказал пристрелить его, но наше энергетическое оружие в один миг разрядилось! Не просто так Хелен понять не могла, что с рациями, походу! Это все он! Он силой мысли поднял в воздух всякий мусор и начал его швырять в нас! Мы на крыльце не стояли и рванули внутрь, в институт. Уже через минуту я бежал один. Остановился. Окликнул наших, босса окликнул. А они все. Подохли они, короче, Райдэр! Если ты все забыл и сейчас читаешь это, то знай, — в нашем богом забытом мире, поглощенном радиацией, всего спустя пять лет уже стали появляться человекоподобные херомрази, которые используют свои мутации и сходят с ума, убивая людей! Я в фильмах видел! Я уже вернулся к Хелен и все ей рассказал. Благо, она всегда понимает, когда кто-то шутит, а когда нет. Сейчас пойду проверять группу "А". Что-то долго они не возвращаются. Снаружи стоит тишина, словно мира за стенами уже и нет! Новая страница начнется с нового дня, Райдэр! Не пропадай. *** — Перед тем, как сделать первый шаг... Рик стоял и смотрел на прожженные тела людей. Он смотрел на все, что было вокруг. Он только проснулся. — И все равно люди пережили ядерный апокалипсис. Я могу вернуть их к жизни. Я могу создать все с начала, но... В этом нет смысла. Я все больше и больше осознавал, на что способен. Учитель поведал мне историю Рика Карнаги. Он рассказал мне о его ошибках. Он запутался. Он спасал и уничтожал себя раз за разом. Если я пойду по тому же пути... Что будет тогда? Как меня научил Король, — я человек. Такой же, как Рик. Я должен стать им. Но я не должен повторять его ошибки. Надеюсь, эта была последняя. Молнией он устремился вверх, разрывая законы физики, он удалялся от Земли в бесконечную пустоту. Не было смысла возвращаться назад. Не было смысла создавать новое будущее. В его голове мелькали тысячи миров, созданных до него безумием. Миллионы лиц, несознательно ему повинующихся, стояли в ряд и смотрели на него. Теперь к этой тысяче он мог добавить и свое чудовищное изваяние. Он должен исправлять то, что поломано в мире, который еще не причислен к списку "безнадежных", "потерянных". Теперь он понял, что должен помогать тем, кто уже существует, а не бесконечно плодить новых. Теперь он понял, что использовать те силы, что были ему дарованы, — чудовищно. Аморально. Не для того учитель рассказывал ему, что такое счастье. Не для того учил ненависти. — Сделай шаг. Соверши ошибку. Стань человеком.