Killing me softly

Всё закончилось. Один удар раскрыл объятия бесконечности. — Са-а-а-а-ну!!! — Юн Бум протянул руку в белоснежную материю пустоты, отчаянно выкрикивая имя любимого. Но его удаляющийся образ растворился, словно того момента не существовало. Парень замер и его плечи инстинктивно напряглись. Исчез. А ведь они так много времени провели вместе, пусть и не настолько счастливо, как хотелось бы. У Бума не оставалось сил, он был способен лишь тихо плакать, упав на колени. И плач ломал кости изнутри, разрывал легкие и то, во что превратилась душа. Вокруг не наблюдалось ничего. Пару минут назад он тщетно гнался за причиной своего существования, но теперь её нет. И не будет больше никогда. Бум смог бы забыть тяготы их знаменательного дня, все оскорбления и проклятия… Лишь бы вспомнить как выглядело добродушное и любящее лицо О Сану. Но он оказался заперт в небытие, без намека на любой предмет, что закончил бы мучения… — Бум? — чья-то крепкая ладонь мягко легла на дрожащее плечо, и знакомый хриплый голос вызвал пробирающую тело дрожь. Парень боялся поднять голову, ведь в случае ошибки он потеряет разум окончательно. Он не желал видеть никого, и нужен ли был ему кто-то, когда в мире не существовало Сану? Бум медлил, но позвавший человек не торопил, породив сомнения в его голове. «Это ведь не Сану?..» — Ты язык проглотил? — на сей раз в шёпоте звучало недоумение, ни капли раздражения, и человек не поспешил толкнуть беспомощно потерянного Бума. Юн Бум наконец посмотрел на него и вновь ощутил как бешено колотится сердце. Перед ним действительно стоял Сану… от которого веяло непривычно искренней теплотой. Лицо не изуродовано огнем и шрамами. Родное лицо. Бум не перестал дрожать и после крепкого объятия, предвкушая как в неожиданный момент его ударят за предательство и гибель. Окровавленный нож вновь коварно заблестел в его воображении, а удушье накатило новой волной.  — Бум, ты наконец пришел, — Сану печально улыбнулся и заключил его лицо в ладони, не замечая слез в своих глазах. Он не испытывал страха, ведь самое кошмарное осталось позади: то как он надеялся спастись, задыхаясь в больничной палате. И осознал насколько был ничтожен. «Ты мне больше не нужен. Прекрати ныть. Я хочу раскромсать твоё лицо.» Каждое слово непредвиденных воспоминаний ударяло больнее, заставляя отшатнуться в ужасе и закрыться руками. Сану сглотнул, не понимая причин для таких действий. Но в голове Бума всё ещё звучала жажда расправы и мелькал безумный взгляд любовника. Парень осторожно прижал его к груди и закрыл глаза.  — Бум, я тоже тебя люблю, — он нервно прикусил губу и продолжал сидеть рядом. — Теперь всё будет по-другому.  — Но я ждал этого каждый раз, Сану. Каждый раз, — парень захлёбывался в слезах, с трудом выговаривая ответ.  — Люблю тебя, Бум, — улыбнувшись, повторил он, надеясь склеить осколки израненного сердца.  — Ты выбросил наше фото… — Бум проскулил от боли и в порыве обиды ударил кулаком о плечо собеседника, рыдания беспощадно сковывали горло. — Я тебе никогда… не был…нужен…  — Это? — Сану осторожно поинтересовался и медленно раскрыл ладонь. Юн Бум обратился к нему неверящим взглядом.  — Хранил в кармане. Оно сгорело вместе со мной. Между ними воцарилась тишина. В ладони Сану оказалось нетронутое полароидное фото, где они улыбаясь глядели в камеру, а сзади их обнимал большой розовый заяц… Могло ли быть так, что О Сану, при жизни не способный на любовь, освободился от тяжести грехов? И впервые в жизни признался Буму в чувствах, чем вызвал несказанное удивление… и нарастающую радость где-то внутри. О Сану рядом. Он больше не напоминал пепел под ногами, так же как и болезненно поломанного убийцу, неповиновение которому каралось смертью. Просто Сану, который не обидит. Не пошлёт к чёрту. Не предаст.  — Нам нужно идти, малыш, — он мягко поцеловал Бума в губы и несильно сжал его руку. Они встали вместе, и тогда Юн передал ему то самое кольцо, не успевшее оказаться на предначертанном пальце. Бум аккуратно помог его надеть, после чего лицо Сану расплылось в улыбке. Парень приобнял счастливого Юн Бума за талию и они вместе прошли вперёд, где их силуэты растворились в нетронутых облаках.