Bless. This. Mess

                           То, что день для съёмок выдался неудачным, выяснилось задолго до того, как к этим самым съёмкам приступили.       Прогноз погоды в наглую соврал — на этом сошлись все участники чата на пятерых, но планы есть планы — дело святое, с учётом того, что планы эти строились не день, не два и даже не месяц.       Фирик поворчал с полчасика, оказавшись единственным, кто всеми конечностями выступал против, подкрепляя свои убеждения багажом жизненного опыта и знаний всех погодных подлянок, оный багаж сопровождавших.       Свон, привычно упираясь руками и ногами в неприкосновенный нейтралитет, в ответ на доводы басиста слал текстовые смайлы невпопад, чем накалял атмосферу ещё больше, но наблюдать за действом было несказанно весело.       Мэсс готов был поклясться, что он был далеко не последним, кто втихаря наблюдал за словесными дебатами, никак не выдавая своего присутствия в общем диалоге.       Мингус грешил этим делом далеко не первый год!       Ну а Пирсон, делая ставки уже по опыту, вероятнее всего и впрямь занимался своими делами, в мобильном детоксе пропуская самый разгар веселья.       Мингусово «короче, едем — чё смеяться» поставило точку, которую следовало бы поставить ещё -надцать сообщений назад.             «Снега не будет, распогодится, оно в ноябре всегда так» (10:35)             «Ну да, прогноз прям врать будет» (10:35)             «Бля да прогнозам верить!» (10:36)             «Не ну правда, я собрался уже» (10:37)             «Нам шмотки скоро сдавать, а мы ещё ни сцены не отсняли, чё за дела» (10:37)       Смс-ка за смс-кой, смс-ка за смс-кой…       Джон, не успевший даже выползти из постели, лениво просматривал всплывающие окошки, выжидая наилучшего момента для своих (возможно, решающих!) пяти копеек.       Ребята и сами неплохо себя развлекали, потому момент смещался всё дальше и дальше, постепенно отбивая не только интерес, но и всякое желание вмешиваться в беседу.             «Ну ок ок оккк собираюсь» (10:44)             «если боишься задницу застудить, хватай с собой панталоны потеплее: DDD» (10:45)             «Расчехляй горнолыжку» (10:45)             «Я видел прошлогодние фотки, тебе есть чем утеплиться!» (10:45)             «МЭсСмМЭССМЭсСсС!!!» (10:46)             «ЭЙЙЙОУ» (10:46)             «ЗАХВАТИ СВОЙ ФУРРИ-ПРИКИД!» (10:46)             «пхвхпха» (10:47)             «это бля кигуруми» (10:47)             «Да какая разница как оно там зовётся хвост + уши = фурри» (10:48)             «да шерсть херовая, синтетика не согреет хDDD» (10:50)       Вот он, тот самый момент для пяти копеек, Джону даже не пришлось заморачиваться со своим эпичным появлением:             «с меня фурри, с Тима пиво: В» (10:52)       Сразу трое застрочили в ответ.       Самый первый коммент от Свона оказался самым остроумным:             «Кто замёрзнет первым, с того пиво на всех!» (10:54)       Проставляться не хотелось, осторожность лишней бывает редко и ещё как минимум с десяток причин руками Мэсса выудили из шкафа самый тёплый бомбер и гармоничного, по его представлению, вида джемпер.       На сборы всей команде единогласно отвели по часу с момента отправки последнего сообщения, а до Тилиана Свон обещался достучаться звонком, так как в чате тот так и не объявился.       Мэссу же на сборы много времени не требовалось — нерасторопные утренние процедуры и чашечка кофе уложились в двадцать минут; ушастый кигуруми, портативный пауэр-бэнк, бутылка минералки и снэки на трудовой день вперёд уместились в рюкзаке, не заняв и половины имеющегося пространства, потому остаток отведённого времени он провел, сидя на чемоданах — на диване с контроллером в руках, если поточнее.       К началу двенадцатого мобильный известил о прибытии Фирика на своём жеребце-минивэне, и Джон, которому повторное приглашение не требовалось, подорвался с нагретого места в сию же секунду.       Для коллективных поездок всегда эксплуатировали Тима, а Тим, живущий к Мэссу ближе всех, по многолетней традиции подбирал того первым в самом начале маршрута, тогда как за остальными заезжали уже в случайном порядке.       Свон, менявший место своего обитания, как перекати-поле раза три за квартал, по обыкновению оказывался в конце списка подбираемых и периодически недовольствовал от необходимости быть зажатым в самом тесном углу салона. Просил даже забирать его пораньше или забивал себе место получше, но, вычитая не особо частые исключения, расстановка сил в подавляющем большинстве случаев оставалась неизменной.       Джон же всегда занимал соседнее от водительского кресла местечко; и хоть толку от него, как от вечно засыпающего штурмана, было мало, «Гэвины» свято чтили порядок очереди и чести — куда же без неё.       Зимой запрыгивать на королевское место было особенно приятно — и печка ближе некуда, и созерцание пейзажа сквозь непромерзающее стекло гарантировано, и ноги свободно умещаются, особенно если багаж не с собой.       В этот раз локация для съёмок была выбрана загородная, потому впереди ожидали от одного до двух с половиной упоительных часов пути по калифорнийскому бездорожью до ближайшего кино-ранчо — павильона на открытом воздухе, стилизованного под классически-олдскульный вестерн восьмидесятых.       Воссозданные максимально достоверно окраины фронтира, бескрайние прерии, антуражный салун и пара узеньких улочек — что искалось, обнаружилось в Ю́кка-Вэлли.       Сценарий писали уже на коленке, имея при себе арендованные шмотки, нанятую массовку и оплаченную заранее локацию.       И вот, когда откладывать дольше было попросту некуда, группа, всем составом карабкаясь по подножию скопища навалившихся дедлайнов, выбралась воплощать невоплощённое.       И ладно бы дедлайны — хрен с ними, полбеды! Одним из главных головняков Мэсса по сей день включительно оставалось то, что тет-а-тет с Пирсоном они так и не переговорили, более того — не пересеклись даже.       В последнюю их встречу Джон, внезапно смалодушничав, трусливо слинял с поджатым хвостом, насочиняв для всех остальных целую тарелку лапши в соусе из несуразицы и даже не потрудившись грамотно её по чужим ушам развесить.       Все дальнейшие контакты за пределы группового чата не высовывались — а Джон и рад бы, будь оно так хоть до конца года; Пирсон, может, подзабыть успеет, или у него у самого вдруг обнаружится логическое умозаключение, объяснившее бы ранее приключившееся…       Но судьба к малодушным не благосклонна — эта мысль не давала покоя вплоть до момента, пока минивэн не подкатил к дому Пирсона, а стоило ему подкатить, так от покоя не осталось и следа.       Джона вдруг дико залихорадило, только вот затонуть под паническим шквалом он не успел — Тилиан появился в зоне видимости немногим раньше.       Широко улыбнувшись поочерёдно Тиму и Джону через лобовое стекло, Тил занял своё место позади, сразу втягиваясь в беспечно-несерьёзный смол-ток* с водителем.       Фантомный булыжник тут же покатился с плеч, позволяя расслабиться хотя бы от того, что за приветствием не пряталось никакого подвоха. Надо полагать, не пряталось…             — А это ещё зачем?       Джон выпал из диалога минут на пять, но когда заинтригованный Фирик всем телом выгнулся в салон, невольно последовал за ним.             — Есть у меня мыслишка в самом конце отсылку на «Betrayed by the game» сделать, — повертев перед любопытствующими картонной коробкой с прозрачным верхом, заулыбался Тилиан, — с отравленной выпечкой и всё такое…       Через пластиковый квадратик открывался обзор на кругленький тарт с рифлёной подложкой — сливочный, трехцветный, с остренькими кремовыми пиками, ещё не успевшими деформироваться в пути.             — До последнего интриговать собрался? Говори давай, не ждать же остальных!       Выдавать свои задумки Пирсон наотрез отказался, лавируя с аргумента на аргумент и в конце концов перескакивая на болтовню о своём, к сладости не имеющем никакого отношения, и вернулся к этой теме лишь тогда, когда Свон, замыкающий парад остановок у третьего дома подряд, со всеми сумками погрузился в авто.             — Короче, котаны, — ухнул здоровяк, разводя руками, — придётся нам хорошенько попотеть, шмотки уже завтра сдавать нужно.       На повестке дня нарисовался плюс один жирненький дедлайн в копилку — лучше не придумаешь…       Отснять клип до темноты — задачка, конечно, не из простых, хотя при должном подходе вполне себе выполнимая.       Остаток пути пролетел почти незаметно: от последних заявлений стрелка спидометра сама собой перевалила за сто двадцать, а обсуждения тем насущных возгорелись с новой силой.       Задумку Тилиана, заключавшуюся в том, чтобы на финальной сцене залепить Мэссу физиономию этим самым тартом, приняли единогласно, сойдясь на том, что странный и в меру жестокий исход расправы — лучший исход, хоть визуалы нового клипа никоим образом не перекликались ни с одним из прошлых.             — Да слепить отсылку можно из чего угодно! — философствовал Свон, разгребая неподъёмные сумки уже на подъезде к границе павильона. — Чем страннее, тем больше будет пищи для ума, кто знает — поймёт и т.п… Тема, тема. Огонь, ребят!       Образы распределили задолго до того, как подобрали костюмы, но о том, чтобы упаковать каждый из собранных атрибутов по отдельности, думать никто не думал, потому новой миссией стало разгребание вороха шмоток прямиком в автомобильной тряске.       Кожаный передник до колен — Мингусу, вельветовая жилетка и манжетные ленты — Свону, колоратка и тёмный фрак — Фирику, а для оставшихся — две тёмные шляпы на выбор, высокие сапоги, шпоры и платки на шею.       Основную часть багажа всё же занимали пушки: там и кольты, и револьверы, и винтовки, и бластеры-миниганы, и бластеры покрупнее, а помимо них — световой меч и даже громоздкий РПГ на полсалона…       Нарративом выступала классическая перестрелка с уклоном на вестерн-боевики: трюистически-плохой бандюга, трюистически-хороший шериф… До внезапных нововведений с ультра-модернизированными боёвками клип на оригинальный сюжет и претендовать не думал, но мэссово увлечение шутерной серией «Halo» внезапно даровало задумке второе дыхание.       Почему не добавить футуристичных штук?..       Почему не раскрасить унылые стрелялки лазерами?..       И хотя от модифицированной кибер-брони в конечном итоге отказались, задумка и без неё расцвела в новом свете.       Притормозить с полётами фантазии можно было и на этом, но Тилиан без труда присовокупил к уже имеющейся катавасии кое-что органично безумное: убийство кремом в лицо — В.А.У!

***

      Массовка в полном составе поджидала на месте, облачённая в тотальный вестерн, как и условились.       Организаторы ранчо, охотно согласившиеся посодействовать и даже в кадре засветиться, проводили «Гэвинов» в один из гостевых домиков, не являющихся частью антуражных застроек — там, в тепле и с глинтвейном в руках, ребята поспешили переодеться.       За пределами уютной халупки зверствовал северный ветер — синоптиков с термометром в погрешности не упрекнёшь — потому к сценическим прикидам пришлось добавить несколько дополнительных слоёв, а удобные джинсы сменить на менее привычные, но оправданные погодными условиями широкополые штаны.       Джон, заранее всё предугадавший, натянул поверх джемпера потёртого вида холщовую рубашку, полосатый жилет и запахнул сюртук, довольно неплохо утеплившись, а вот остальным повезло чуть меньше: ворсистое худи никак не вязалось с образом проповедника, а куртка на замках под передником кузнеца выглядела совсем уж неубедительно, так что Фирику с Мингусом во имя антуражности пришлось раздеваться почти догола.       Подоспевший оператор возник на горизонте в аккурат к завершению переодеваний, поторапливая тех, кто ещё не успел закончить с приведением себя в презентабельный вид.       Пока Свон распределял пушки по участникам и на пару с оператором прикидывал черновую раскадровку, Джона и Тилиана решили немного запачкать.       Мэсс вполне охотно покатался по земле, собирая на сюртук не только дорожную пыль, но и всё, что обнаруживалось под ногами, не забыв напоследок размазать грязь ещё и по щекам. Пирсона же только похлопали испачканными ладонями по лацканам и рукавам, руководствуясь тем, что порядочному шерифу само собой подобает быть почище.       Сцены решили снимать по порядку, экономя время на планировании — Свона поставили за барной стойкой, Мингуса и Мэсса усадили за столы, всучив каждому по стопке вискаря.       Вступительное явление шерифа Пирсона проблем не доставило: тот с первых секунд прекрасно вжился в роль вершителя правосудия, гулко цокая набойками по дощатым половицам.       Пара-тройка крупных планов всех участников действа на несколько сцен вперёд и вот он — долгожданный, столько раз вдоль и поперёк перетёртый — экшн.       Мэссу вопить на камеру не впервой, жевать бутафорное стекло, падая замертво — и подавно. Почти рутина, если исключить из всего этого беззвучные перестрелки и костюмированные перебежки по съёмочной площадке, за которыми Джон и забыл о холоде, подышав на замёрзшие пальцы лишь тогда, когда операторское око всецело переключилось на Свона и остальных, до сего момента не задействованных в ключевых сценах.       Тилиан, болтая с отдыхающей массовкой, тоже выглядел вполне себе прогретым.       От прямых пересечений с Пирсоном Мэссу всё ещё делалось не по себе, но с каждым отснятым кадром беспокойство выветривалось, оставляя после себя лишь стопроцентную уверенность в том, что душевные терзания через камеру не углядит даже самый зоркий зрительский глаз.       Поток беззаботных настроений подхватывал как-то сам собой, не позволяя зацикливаться на дурном, и вот он расслабился настолько, что смело вклинился в разговор с раскатистым «ну что, когда там кремом по лицу?», нацепляв на себя сразу шесть смеющихся ртов.       Пока параллельно с музыкальными вставками Мингус крушил стулья, Свон натирал стойку, а Фирик копал могилу кому-то, чья личность в сценарии не фигурировала ровным счётом никак, Пирсон успел вынести задумку с тартом во всеуслышание вот уже во второй раз и снова получил в ответ не что иное, как всестороннее одобрение.       Кремовое фаталити грозилось сделаться ключевым моментом, а противиться этому никто даже в голову не приходило!       К обеду с основной частью было покончено и даже октябрьское солнце вдруг решило порадовать своим внезапным появлением, хоть теплее от редких лучиков так и не сделалось.       На перекус команду загнали в тесную, но изрядно протопленную халупу, напоили всех и каждого мятным чаем с бренди для разогрева и даже отыскали рабочую микроволновку, перед которой тут же выстроилась целая очередь из контейнеров.       К обеду беспокойство исчезло без следа и не появлялось вплоть до «кремового фаталити».       После получасового перерыва рабочий процесс возобновился с новой силой — оставалось лишь доснять финал перестрелки до того, как начнёт смеркаться.       Свон, руководящий процессом, вкратце обрисовал план действий, обозначив импровизацию за основное опущенное звено в цепи «скорость-крутость-достойный-фидбэк».       На импровизации дальнейшее безумие и строилось — классические пушки сменились данью спэйс-модерну, суматошная беготня и стрельба напоминала теперь игрища на детской площадке, где каждый был сам себе предоставлен до тех пор, пока кто-нибудь ненароком не нарушал границы чьей-нибудь моральной неприступности — в общем, до первой настоящей крови (до которой, к счастью, так и не дошло!).       Трагично павший под выстрелом из нёрфа промеж лопаток, Мэсс приготовился к встрече с кондитерским орудием умерщвления лицом к лицу — упав сначала ничком, но тут же перекатившись навзничь, с прикрытыми веками прислушиваясь к приближающимся шагам.       — Береги глаза, — прозвучало над головой, — сейчас будет… сладко.       Мэсс, не сдержавшись, прыснул от серьёзности тона, но прежде чем разразиться хохотом получил обещанную сладость прямо на лицо, чуть выше рта.       Тарт, весь день простоявший в тепле, по ощущениям был очень и очень мерзок, но Тилиан нарочито долго растягивал момент, смакуя размазывание крема по чужому лицу и делая это особенно старательно, с лёгким нажимом, не оставляя ни единого незадетого участка — глаза, нос, подбородок, даже шея и воротник; кремовое фаталити должно было стать убедительно фатальным!       Остановился Пирсон лишь тогда, когда Мэсс закашлялся от недостатка кислорода, не пробивавшиегося через сливочные баррикады, и вытянул вверх руку в беспомощном «сдаюсь!».       Происходящее вокруг оставалось вне зоны видимости ещё минут десять, пока чьи-то руки сухими салфетками соскребали с глаз остатки крема, а Пирсона под прицелом камеры пафосно сажали в серый Chevrolet Corvette.       Раскатистое «И-и-и… СНЯТО!» гулким эхом громыхнуло по округе, проносясь от фронтирных равнин до распростёршихся по всему пограничью очертаний горных гряд.       Завершение операторской работы подхватил целый хор восторженных оваций — рукоплескали все без исключения, даже Мэсс вскинул руки над головой, будучи всё также неспособным отделить веко от века из-за слипшихся ресниц.       — Сука, у меня яйца звенят! — недовольная физиономия, как выяснилось позже, к актёрскому мастерству Мингуса имела лишь посредственное отношение.       Вконец окоченевший барабанщик, зябко растирая ладонями плечи, переступал с ноги на ногу, плотно прижимая к груди опущенную бороду, точно горжетку.       — С тебя пиво, чел… — подмигнув одним «рабочим» глазом, негромко проконстатировал Джон, прочёсывая ресницы уже ногтями, — таков… уговор… Но если поможешь найти умывальник, дам тебе шкурку погреться, не так обидно будет!

***

      Умывальник, как выяснилось, временно пребывал в нерабочей кондиции, потому список неудачников на сегодняшний день пополнили сразу двое: первый — замёрзший, второй — грязный.       Оба выглядели комичнее не придумаешь: Мингус, завернувшийся в рыжий кигуруми с неестественно короткими рукавами, выставляющими напоказ татуированные предплечья, и Мэсс, отсиживающийся в сторонке с высохшими и буквально примёрзшими к физиономии по всему её периметру кусочками крема.       Без памятных фото завершение вечера, разумеется, обойтись не могло…       Несмотря на мелкие неувязочки и мало-мальски подкачавшую погоду, команда осталась более чем довольна — дедлайны миновали, материал на руках, планы реализованы даже сверх меры, а по программе ещё и честно заслуженная бутылочка светлого на каждого!             — Заедем в «Кингстон», там мой дружочек сегодня поёт.             — И пиво у них хоть куда, всегда до краёв наливают!             — Умывальники там точно будут, Джо, сделаем из тебя человека!       Упаковав всё привезённое под аккомпанемент безобидных подколов, попрощавшись с массовкой и на редкость участливыми организаторами, взвалившими на себя львиную долю внеплановых обязанностей, ребята поспешили тронуться в обратный путь.       Обсуждая произошедшее, делая ставки на успех ещё даже не смонтированного клипа, наперёд обмениваясь намётками для следующего… Увлечённая болтовня превратила полуторачасовое возвращение в пятиминутное — усталость как рукой сняло, а силы в отогревшиеся тела хлынули с внезапной мощью.       Разговоры не смолкали и за столом в ожидании пяти пинт, но Джон всё же поспешил откланяться в поисках уборной — косые взгляды от случайных прохожих начинали понемногу капать на нервы.       Из заляпанного зеркала на него взглянула ещё более заляпанная, уставшая физиономия с кровавым разводом на якобы битой щеке и комочками засохшего за пару часов теста в бровях — вид шикарный, хоть маслом пиши…       Прежде чем Джон успел выкрутить воду на самую горячую, дверь за спиной негромко отворилась.             — Любуешься?.. — раздался лукавый смешок.             — Ага, — хмыкнул Мэсс, не оборачиваясь, — завтра маслом напишу, за двадцать баксов автопортретку выпущу.             — Ну тогда флаг тебе в руки, — смешок растянулся в широкую-широкую улыбку, видеть которую удавалось даже со спины в трёхмерной и очень живой проекции, — думаю, выйдет достоверно. Прям… в твоём стиле, уже могу представить эту физиономию в чьей-нибудь гостиной, в рамочке.       Пирсон в два счёта поравнялся с рядом умывальников, оказавшись с Мэссом плечом к плечу.       Тот нервно прочистил горло, выталкивая так некстати застрявшие слова:             — Помочь… кх-кхм… решил?       Пирсон в отражении вдруг улыбнулся куда шире, чем ему представлялось:             — Ну, если захочешь…       Это прозвучало… заигрывающе?..       «Бо-о-ог ты мой…»       Он… флиртует? Тилиан Пирсон собственной персоной сейчас, в эту самую секунду…             — А если и правда захочу?.. — в этот раз слова и проталкивать не пришлось — те вылетели сами собой, попадая прямо в яблочко — в эту вне всякого сомнения заигрывающую улыбку.             — Если и правда захочешь, я правда помогу.             — И как мне понять, правда ли я захотел?..       Нелепость сказанного Джона не заботила — заботил произведённый эффект, яснее ясного отражавшийся в зеркале напротив.             — Если ты правда захотел, то не сбежишь, — медленно-медленно отчеканило отражение, — а если всё ещё не готов — наверное, опять убежишь от разговора…             — М-м-м-м…       Вкрадчивые, отдающие лёгкой хрипотцой нотки отрезали не только пути к отступлению, но и всякое желание к отступлению прибегать. Джон пропустил свой ход, невнятно промычав, но глаз от зеркала не отрывал.       Пирсон молчал коварным данайцем, будто бы отводя ему дополнительные секунды на ещё одну последовательную реплику, и он своего дождался:             — Мы ведь сейчас о креме… да?..             — О чём же, если не о нём?..       Они ходили вокруг да около. Оба понимали и оба нисколько не скрывали, но прерывать это бессмысленное хождение никто из них не торопился.       Если это игра — Джон в неё сыграет.       Не он её начал. Он никого с собой не звал, но он готов узнать, как далеко способен зайти Тилиан Пирсон, открыто флиртующий с ним через грязное зеркало в каком-то захудалом сортире.             — И что ты сделаешь, если я скажу, что хочу твоей… помощи?       Отражение Пирсона игриво усмехнулось:             — Разве не очевидно?.. Помогу.       Ну ладно. Достаточно.       Джон с содроганием сердца повернулся, перефокусируясь с мутного отражения на чёткого и всё также улыбающегося Пирсона.       Тот, приняв поворот за ответ, одобрительно кивнул, нарочито медленно выкрутил до упора кран с красной насечкой, затем ещё медленнее вернулся к двери, звонко щёлкнув хлипенькой щеколдой, и только после этого, разорив диспенсер на целую стопку бумажных полотенец за раз, вернулся к замершему в немом ожидании Мэссу.       Размоченная кипятком бумага обжигала, но и рядом не стояла с мокрыми бесперебойными поцелуями, осы́павшими стиснутое в ладонях лицо.       Гравитация тянула к земле, колени, точно налитые свинцом, своим весом сгибали ноги. Единственным, что удерживало на плаву, оставались руки и губы, с нескрываемо-собственнической уверенностью подминающие под себя чужие.       Губы Пирсона, неожиданно горячие и возбуждающе влажные, двигались в унисон с хаотично скользящим бумажным комочком, расслабляя вдвойне… и втройне… и…             — Ну что… поверишь мне, если скажу, что спланировал всё… заранее?..