Люкс Вэритатис [Свет истины]

      Она не бежала — летела стрелой, не обращая внимания на пробки, случайных прохожих, знакомых и незнакомых ей людей, фанатов, отаку, гиков, скользкий асфальт, дождь и лужи на тротуарах.       Сегодня пятница, вечер, и они с Лайтом договорились встретиться — чтобы, когда тот закончит работу, вместе пойти на свидание.       …Она ворвалась в здание, пересекая широкий, просторный и освещённый холл и в нетерпении пританцовывая у лифта.       Щелчок, спокойная мелодия звонка.       Цифры на табло.       Миса оценивающим взглядом окинула себя в отражении зеркала — в порядке ли макияж, не смазалась ли тушь, не выбились где лишние пряди — после чего вновь впилась глазами в монитор.       Нужный этаж, есть!       …Она не помнила, как летела по коридору, как распахнула заветную дверь в тёмную комнату, где, как она была убеждена, её уже ожидал возлюбленный Лайт-кун.       Однако, завидев только L, без Лайта, Миса изрядно опешила. Признаться, она совершенно не планировала такого расклада событий. Она была уверена, что они будут вместе — L и её Лайт, оба склонившиеся у монитора или сидящие в кресле, анализирующие, спорящие, размышляющие… Ни дня они не проводили отдельно друг от друга, ломая головы над поимкой Киры.       А тут…       L — один?..       — А где… Лайт-кун?.. — как-то само сорвалось у неё с языка.       — Его здесь нет.       — Тогда я подож…       — И он не придёт, — бесцеремонно перебивая её, закончил свою мысль L.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю.       И всё. Отмахнулся, как от надоедливой мухи. Или специально бросил односложно, будто желая лишний раз ткнуть её носом, подчеркнуть разницу между ним, «великим аналитическим интеллектом», и ею, «тупой безмозглой моделью».       Миса почувствовала, как начинает краснеть от накатившего на неё приступа гнева. Ей до самых корней волос, до кончиков ногтей на пальцах внушал раздражение и глубокое отвращение этот человек, который сидел сейчас к ней спиной. Вся его поза — ссутулившаяся, угловатая, скрюченная; его нечёсанные, засаленные волосы; его тонкие костлявые пальцы, стучащие по клавиатуре; его ступни, почесывающие одна другую; его привычка вечно что-то жевать…       Миса почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Но она сдержала себя. И не с такими типами приходилось иметь дело.       Она глубоко вдохнула, считая до десяти, после чего мысленно надела на себя привычную маску — блестящие от мнимого возмущения глаза, надутые губы, умильно нахмуренные брови:       — Ты всё врешь! — безапелляционно выпалила она прямо в спину детективу. — Миса-Миса знает, что Лайт-кун её любит! И мы договорились сегодня о свидании! Раз Лайт-кун обещал, он сдержит своё слово! Как ты можешь говорить, что он ушёл? И не вернётся? Дурак!       L ничего не ответил. Казалось, он пропустил сказанное мимо ушей — только его пальцы на мгновение замерли в воздухе, но потом снова быстро вернулись на клавиши и застучали по ним.       Его молчание Миса расценила как свою лёгкую победу. Мысленно злорадствующая в торжестве, она подошла к кожаному диванчику и плюхнулась на него, тут же свесив ноги в кружевных чулках и болтая ими из стороны в сторону.       — Это бесполезно.       Голос L звучал совершенно без эмоций.       Миса поначалу даже не поняла, что он вообще что-то сказал. И к чему адресовалась его фраза? К её чулкам? («Что? При чём здесь они вообще? «Бесполезно» — это типа бесполезно, что я пытаюсь его соблазнить? Но на кой ляд он мне вообще… Стоп, нет, он про другое…»). Или к её свиданию с Лайтом?       — Что бесполезно? — раздражённо переспросила Миса.       — Бесполезно, что ты его ждёшь.       — Дурак! Я тебе сказала!..       — Он не придёт.       — Да почему же?!       — Он забрал все свои вещи, — L соблаговолил наконец снизойти до объяснений. — Когда он так делает, это означает, что он ушёл с концами. Он больше не собирается возвращаться сюда сегодня.       — Дурак! У нас свидание, значит, он вернётся!       — Ты ведь звонила ему на сотовый, верно?       Миса опешила:       — Д-да…       — И он не взял трубку? А потом и вовсе пропал?       Миса ничего не ответила, только закусила губу.       — В первый раз он сбросил звонок. Ты пыталась дозвониться ему ещё пятнадцать раз, но безуспешно — ведь он тут же отключил свой телефон.       — Ну, наверное…       — Не «наверное»! — отрезал L. — Я не предполагаю, а констатирую факт. Вот тут, — он указал пальцем на монитор. — Всё чётко видно. Шестнадцать исходящих звонков с твоего телефона, их время и длительность. И время, когда абонент Ягами Лайт пропал из зоны действия сети.       — Ну и что с того?       — Человек ушёл с назначенного свидания и отключил телефон. Тебе не кажется это странным?       Миса закусила губу. Не сразу она нашлась, что ответить:       — Раз ты весь из себя такой гений, — с дерзким вызовом бросила она. — Может быть, ты знаешь, куда он ушёл?       — Не знаю.       — Хм! — она фыркнула. — Тоже мне, гений!..       На этот раз она воочию убедилась, что её колкость не осталась незамеченной — худые плечи L вздрогнули, и парень ещё больше ссутулился в своём кресле. Но не вымолвил ни слова. Это её выбесило окончательно.       — Не может быть такого, что ты не знаешь, где Лайт-кун!.. — голос Мисы сорвался в крик. — Ты же за ним шпионишь круглые сутки! Ты опять мне врёшь, дурак!       — Ватари.       — Да? — отозвался голос в динамиках.       — Пожалуйста, распорядись проводить госпожу Аманэ туда, куда она пожелает.       — Слушаюсь.       — Эй! — Миса вскочила с дивана и вихрем подскочила к детективу, нависая над ним. — Как ты смеешь прогонять меня насильно, против моей воли?! Я никуда не пойду! Я буду ждать Лайта-куна!       — Можно подождать его в холле, — пожал плечами L.       «Он прав! — Мису это потрясло. — Но почему я… не хочу уходить отсюда?»       — Рюдзаки, пожалуйста…       Миса почувствовала, как страх и паника захватывают её с головой.       — Я знаю, что ты знаешь… Скажи, куда он ушёл?       — Я не знаю.       — Ты… обманываешь меня…       Её голос задрожал. Миса почувствовала, как предательские слёзы вот-вот вырвутся наружу, но она невероятными усилиями сдержала себя, чтобы не разрыдаться прямо перед ним — человеком, которого она по неизвестной для себя причине ненавидела так сильно, но от которого она в эту минуту зависела целиком.       — Пожалуйста, скажи мне… И я уйду, честное слово! И никогда-никогда больше не буду к тебе приставать!       — Ты и так сейчас уйдёшь, — усмехнулся L. — А насчёт второй части фразы — я оцениваю его убедительность в два процента. Сильно сомневаюсь, что ты сдержишь своё обещание.

***

      Сказанное детективом добило Мису окончательно. Но она всё же нашла в себе силы разыграть грандиозный скандал, когда охрана довольно грубо подхватила её под локти и вытолкала из комнаты.       — Эй, что вы себе позволяете?! Отпустите меня!.. — кричала она, тщетно вырывая запястья из цепкой хватки.       — Госпожа Аманэ, не вынуждайте меня применять силу! — повысил голос один из телохранителей, с трудом удерживая разбушевавшуюся не на шутку девушку.       — Отпусти меня, дурак!.. Куда вы меня волочите из здания?.. Рюдзаки сказал — «проводите девушку туда, куда она пожелает»! А я хочу остаться в холле!.. Ясно вам?       Сказанное возымело эффект. Охранники замерли в нерешительности и немного ослабили хватку.       — Только обещайте, что не будете буянить здесь.       — Обещаю, обещаю! — с раздражением отмахнулась Миса. — Нужен мне ваш начальник сто лет в обед! Я жду своего парня, чтобы мы пошли на свидание!       — Хорошо. Тогда, пожалуйста, присаживайтесь, только не шумите. Иначе мы вас будем вынуждены попросить покинуть здание!       Миса закатила глаза и издала раздражённый звук, но ничего не стала отвечать — ей просто хотелось, чтобы все присутствующие провалились наконец к чёртовой матери и оставили её одну, наедине со своими мыслями.

***

      Прошёл час.       Никогда в жизни она не чувствовала себя так унизительно.       Целая буря эмоций захватила её с головой.       Злость. Обида. Ревность, гнев, тревога, изнурительное ожидание. Нет, это издевательство — так обращаться с ней, с любимицей миллионов! Лайт наплевал на её плотный график, наплевал на её искренние чувства, в конце концов! Так нагло врать ей!..       Что могло с ним случиться? Вечером в пятницу? Ни за что в мире она не поверит в форс-мажор! Должна существовать ну очень уважительная причина, чтобы он не пришёл на свидание!       Но, скорее, всего, события разворачивались именно так, как сказал Рюдзаки — Лайт куда-то ушёл, ничего не сказав ей, и отключил телефон, когда она попыталась дозвониться ему.       Может, у него появилась… другая? Он ей изменяет? Вполне возможно. Лайт ведь такой красивый, и Миса точно знала, что он имеет успех у противоположного пола.       Мису охватила ярость и отчаяние. Эмоции были настолько интенсивными, что она не смогла сдержаться, её буквально сорвало с кресла, и Миса начала метаться по холлу, не находя себе места.       Нет.       Она не сдастся так просто.       Если Лайт её обманул, он поплатится за это. Пусть даже не надеется, что выйдет из этой ситуации безнаказанным!       Миса горько усмехнулась. Сегодня вечером у неё полно времени. Она хотела потратить его на свидание с Лайтом, и она это сделает — пусть события пошли не совсем по тому сценарию, как она ожидала.       Улучив минуту, когда в холле никого не было, Миса метнулась к лифту, снова нажимая клавишу заветного этажа.       «Чёрт! — мысленно выругалась она, невольно вжимаясь в стену и закрывая себя руками, словно от ощупывающих со всех сторон бесцеремонных взглядов. — Кругом камеры! Если меня заметят, мне конец!.. Рюдзаки точно прогонит меня насовсем! Боженька, пожалуйста-пожалуйста, прошу тебя!.. Пусть я успею добраться до него, и он меня выслушает!..»       К счастью, удача улыбнулась ей. Мисе удалось незамеченной подняться на лифте на нужный этаж и пробежать по длинному, почти бесконечному коридору. Видимо, Ватари и остальные были слишком заняты, чтобы следить за ней без перерыва целый час.       …Когда хлопнула дверь, L вздрогнул и обернулся. Да, она застала его врасплох — судя по тому, как непроизвольно округлись его глаза.       Времени было в обрез. Миса знала это, поэтому сразу решила «брать быка за рога».       — Говори, где Лайт-кун! — потребовала она.       L не ответил. Лишь его рука дёрнулась куда-то в сторону, но теперь Мису было не обмануть. Она предвидела это, поэтому в одно движение подскочила к детективу, перехватывая его запястье и с силой дёргая его по направлению к себе. Тут она, правда, не рассчитала свои силы — ей и в голову не могло прийти, что L окажется настолько лёгким.       «Боги, да он весит, как я! — изумлённо подумала Миса. — При его-то росте!»       Они вместе упали на пол.       — Ай! — пискляво вскрикнула Миса, пребольно ударяясь локтем и судорожно поджимая под себя ноги в чулках. — Ай! — и она невольно отшатнулась в сторону от L, который находился к ней на опасно близкой дистанции.       Детектив ошарашенно смотрел на неё, не моргая. В его бездонных чёрных глазах на мгновение промелькнули удивление, любопытство… интерес?       — Признаюсь… Твоя настойчивость поражает.       — Говори, где Лайт-кун! — громко повторила Миса. — И без фокусов! Если опять позовёшь Ватари…       —…то что? — L усмехнулся. — Это мой офис. Я имею право здесь распоряжаться по своему усмотрению. И я физически сильнее тебя.       — Ты не можешь так обращаться со мной! — взмолилась Миса. — Рюдзаки, миленький, пожалуйста… Скажи, где мой Лайт-кун?       — Я не знаю.       — Так узнай. И я уйду! Честное слово! Я клянусь тебе своими родителями, что уйду! Так что будет не два процента, как ты сказал, а сто процентов! — торопливо зачастила Миса, вкладывая в свои слова всю свою вдохновлённость, всё убеждение, на которые она только была способна. — Я не буду больше тебе мешать работать!.. Только, пожалуйста, скажи!..       — Зачем тебе это? — лицо L выглядело искренне озадаченным.       Миса почувствовала — дело сдвинулось с мёртвой точки! Вот он, её шанс! Она решила надавить сильнее:       — Потому что я люблю Лайта-куна очень-очень. Всем сердцем! Понимаешь?       L помотал головой:       — Не понимаю.       — Ну, влюбишься — поймёшь.       — Не в том смысле! — L отмахнулся так спешно, будто эта фраза каким-то магическим образом материализовалась из воздуха и начала кружить прямо перед ним. — Я… понимаю, что значит любить. Я не понимаю, какой толк, какой резон… — вдруг он осёкся и выпалил. — Мне неудобно сидеть на полу. Моя вычислительная способность падает, видишь?       «Это может быть уловка! — мелькнуло в голове у Мисы. — Он специально так говорит, чтобы усыпить мою бдительность и позвать Ватари!»       — Давай и помогу тебе подняться обратно в кресло! — предложила она.       — Спасибо, я и сам могу спра…       — Давай я тебе помогу! — с нажимом повторила Миса, схватила детектива за шкирку и, прежде чем он успел сообразить, в чём дело, с силой усадила его обратно за стол перед мониторами.       Сказать, что L был шокирован пуще прежнего — значит не сказать ничего.       — Надо же… — потрясённо прошептал он, глядя прямо перед собой, и, по всей видимости, витая мыслями уже где-то далеко. — Алгоритм с вероятностью три процента, в обход двух прямых и шести косвенных условий. Интересно.       — Рю-удзаки-и! — нетерпеливо застонала Миса, довольно грубо тряся его за плечи. — Скажи-и!       — Нетипичный образец, — L вздрогнул, отвлекаясь от своих многоэтажных и многосложных умозрительных конструкций, и перевёл взгляд пристальных чёрных глаз на её лицо. — Знаешь, — вдруг просто сказал он. — Я проголодался, — не дожидаясь какой-либо реакции со стороны Мисы, L загрёб сразу пригоршню шоколадных тянучек и, словно эскалатор ковшом, закинул себе в рот, стремясь прожевать их вместе, сразу. — Итак, на чём мы остановились?       — Местоположение Лайта… — подсказала Миса.       — Да, точно, — L кивнул, судорожно глотая тянучки и чуть не давясь ими. — Неопределённость оснований.       — Эм…       Миса впервые пожалела, что рядом с ними нет Ватари. Он бы точно смог перевести на человеческий язык те загадки из области высшей математики, что порой выдавал из себя знаменитый на весь мир детектив.       — Рюдзаки, ты не мог бы… изъясняться понятней?       — Понятней? — переспросил L. — А что из сказанного тебе непонятно?       — Всё!       L помотал головой:       — Это нонсенс.       Миса почувствовала, как её снова охватило раздражение. Ей даже захотелось треснуть сидящего перед ней парня чем-нибудь по голове, желательно тяжёлым. Да он издевается! Специально тянет время, чтобы насмехаться над ней!       — Где Лайт?!       — Зачем тебе эта информация?       — Потому что я лю…       — Это не ответ, — немедленно перебил её L.       — Что-о?! — Миса взорвалась по-настоящему. — Да как ты смеешь!..       L терпеливо пережидал её крики и возмущения, молча опустив голову, и с невозмутимым выражением разглядывал то один, то другой палец на своих ногах, то и дело почёсывая пятку одну о другую. Томительное бездействие с его стороны затягивалось всё больше.       — Ну ладно! — Миса, которая до последнего надеялась, что детектив проявит хотя бы элементарные признаки приличного поведения, наконец плюнула на это дело и сдалась. — Я очень хочу его видеть.       — Зачем? — немедленно оживился L, тут же потеряв всяческий интерес к разглядыванию своих ног.       — Потому что соскучилась по нему!       — Соскучилась по тому человеку, который бросил тебя на свидании? — недоверчиво уточнил L.       — Да!.. — Миса выпалила это с раздражением, наивно полагая, что такой ответ каким-то чудом удовлетворит дотошного детектива, и он отстанет от неё со своими расспросами.       Однако L лишь покачал головой.       — Ты лжёшь мне. Причём дважды.       — С чего ты взял?       —…И уводишь тезис в сторону.       Азартный огонёк, который всего ненадолго оживил тёмные глаза L, теперь исчез. Миса моментально угадала, что детектив стремительно теряет интерес к беседе, и разговор приобретает всё более опасный расклад, что вовсе не входило в неё планы. Но, хоть убей, она не понимала, чего он от неё так настырно добивается.       Так, Миса, спокойно — мысленно приказала себе она, закрывая глаза. Глубокий вдох. Шаг назад. Вернись туда, где разговор был самым оживлённым.       — Я хочу видеть Лайта-куна, — упрямо повторила она.       — Зачем?       — Чтобы сказать ему одну вещь.       — Какую?       Боги, какое мерзкое чувство. Миса почувствовала, как по её коже невольно пополз отвратительный ледяной страх. Будто она снова очутилась в бесконечном ночном кошмаре, где L допрашивал её с пристрастием. Только теперь он находился прямо перед ней — неподвижный, скукоженный, с поистине жутким, нечеловеческим взглядом и постоянно жующий конфеты.       — Я… — Миса запнулась и закусила губу.       Женская интуиция и жизненный опыт подсказывали ей — врать бесполезно. L видит её насквозь получше всякого рентгена.       L словно прочитал её мысли. Будто в издёвку, он медленно проговорил:       — Не ври мне, Миса. Я заранее предугадал все твои возможные ходы. Но я хочу, чтобы ты сама дала мне ответ, своими словами.       — Я... хотела объясниться с Лайтом, — Миса удручённо опустила голову, сжимая ладони в кулаки и теснее сводя колени в чёрных ажурных чулках. — Почему он… так жестоко обошёлся со мной?       — Тогда тебе тем более нет причины проделывать столько усилий для розыска, дознания и прочего, — L пожал плечами. — Ответ очевиден.       — Да?.. Может, тогда объяснишь мне?       Видимо, Миса произнесла это настолько ледяным и яростным тоном, что даже видавшему виды L стало не по себе — он как-то сразу инстинктивно съёжился в своём кресле, поджал под себя пальцы ног так, что захрустели костяшки, и нервно закусил ноготь на большом пальце.       — Ну!..       — Возможно, тебе будет неприятно это слышать…       — Всё равно скажи! — Миса, словно устыдившись за свою недавнюю резкость, постаралась придать голосу большую деликатность и мягкость и уже более ласково попросила: — Рюдзаки. Пожалуйста!       — Я тебя предупреждал.       L на мгновение задумался, окончательно прикидывая все аргументы за и против.       — Итак, как я говорил, ответ очевиден. Лайт-кун не любит Мису.       — Но…       —…Вероятность этого заключения я оцениваю в 99%, — вновь бесцеремонно перебил её L, сильнее вгрызаясь в ноготь большого пальца и по-прежнему сверля взглядом точку где-то в стороне чуть выше её плеча, словно там находился невидимый собеседник, с которым он разговаривал. — В подкрепление своего тезиса я привожу несколько аргументов. Итак, начиная с наиболее очевидных и подкреплённых наблюдением, экспериментом, вещественными и прочими доказательствами.       Первое. Частотность – 99%. Инициатива встреч, свиданий, да и вообще в принципе общения всегда исходит исключительно от Мисы-Мисы. Я подразумеваю те же самые телефонные звонки, которые совершаешь ты, и исключительно ты. Ты имеешь три телефона, все для разных целей, но, тем не менее, номера каждого из которых известны Лайту. По малейшему его звонку ты обязана незамедлительно ответить. Если не ответишь, тебя гарантированно ждёт ссора, либо замечание, либо строгий выговор и наказание. Однако, номер самого Лайта тебе по-прежнему неизвестен. За последние три месяца Лайт позвонил тебе всего однажды. И то по отвлечённой тематике, не романтической. Далее…       — Прекрати!.. — Миса закричала это так громко, что у неё самой аж заложило в ушах, и она силой зажала их, взлохматив свои светлые красивые волосы. — Миса-Миса больше не хочет выслушивать весь этот бред!       — Но ты не отрицаешь, — проницательно заметил L.       — Потому что у меня голова разболелась!       —…Тем не менее, я продолжу, — спокойно произнёс детектив после короткой паузы. — Ты сама настояла на этом. Так что я закончу свою мысль.       Вместо ответа Миса закатила глаза и схватилась за волосы, выдавливая из себя утробный стон, обозначающий у неё крайнюю степень раздражения.       — Второе. Частотность 100%, — по всей видимости, L имел непрошибаемый иммунитет к намёкам подобного рода. — При личной встрече Лайт-кун практически никогда не проявляет по отношению к Мисе-Мисе элементарных правил вежливости, сопереживания, эмпатии. Никогда не здоровается. Не интересуется, как дела, настроение, прошедший день, голодна ли ты, устала, беспокоит ли тебя что-либо, нуждаешься ли ты в чём-либо. На все твои ответы Лайт-кун реагирует сдержанно, отстранённо, отвечает невпопад, поскольку слушает вполуха. Я уж молчу, что он, (сколько я наблюдал), никогда не обнимал тебя первым, даже когда вы, гхм… якобы оставались наедине.       Миса вспыхнула, но промолчала.       — И уж тем более на людях, — лицо L нахмурилось, словно он сам был потрясён сказанным. — И Лайт-кун никогда не целовал Мису-Мису первым. Искренне. Даже не пытался. Приватно. На людях. Для молодого парня — крайне странно. Подозрительно. Такую красивую модель. Я уж не говорю о чём-то большем, вроде…       — Эй!..       — Но это и в самом деле странно, ты не находишь? — L недоумённо потёр переносицу и закрыл глаза, напряжённо размышляя.       Миса не знала, как ей стоить реагировать. Её распирали смешанные чувства, которые она даже не знала, как охарактеризовать. Опустошение? Ненависть? Потрясение?..       — Третье. Частотность 99%. Лайт-кун никогда не дарит Мисе-Мисе ни цветов, ни подарков, ни денег, хотя имеет для этого все возможности, финансовые средства и личные качества. Миса может возразить мне, что Лайт-кун — бедный студент, слишком экономный, чтобы тратить деньги на капризную модель, и слишком стеснительный и застенчивый, чтобы узнать её вкусы и предпочтения. Развенчаю первую часть возражений. Во-первых, стипендия Лайта-куна в самом престижном вузе страны Ноо, с учётом наивысших вступительных испытаний, красного аттестата, многочисленных выигранных конкурсов, олимпиад и состязаний, составляет…       — Хватит!       Её душили слёзы.       Девушка отвернулась, закрывая лицо.       Такие жестокие, но такие правильные и не вызывающие ни тени сомнения слова L пробрали её до самого сердца, ударили в самую уязвимую, больную точку — туда, где витали самые навязчивые замешательства, затруднения, смущения, что не давали спать ночами и часто становились причиной спонтанных истерик и скандалов.       — Я… ненавижу тебя… Провались ты на месте со своей… проклятой… дедукцией!! — Миса была вне себя. — Дурак!! Ненавижу!..       L собрался с духом, чтобы что-то ответить ей, нерешительно протянул руку, чтобы…       Она не дала ему завершить начатое намерение.       Уже не отдавая отчёта собственным действиям, Миса влепила детективу пощёчину — наотмашь, с неподдельной злостью и болью, стараясь вложить в удар всё своё отвращение, омерзение к этому человеку, а заодно и к предателю-Лайту.       Кожа на щеке детектива немедленно покраснела, и L отшатнулся назад, невольно закрываясь руками.       — Мне… так жаль, — прошептал он.       Миса бы врезала ему и вторую пощёчину, но неожиданно осеклась, изумлённая открывшейся перед ней картиной.       Из чёрных, широко распахнутых глаз L покатились крупные, размером с горошину, слёзы. Детектив ничего не делал, чтобы спрятать их — он лишь так же молча и неподвижно, как всегда, застыл на своём месте, закусив почти до крови палец и сверля взглядом пустоту перед собой.       — Я бы и рад… ошибиться в расчётах… но это невозможно. Ошибки быть не может… Мой мозг… никогда не ошибается, когда выносит вердикты… Прости меня, Миса.       Слёзы стекали по его подбородку, шее, капали на его смятую бесформенную рубашку, оставляя тёмные круги на её воротнике и рукавах.       Увиденное и услышанное настолько потрясло Мису, что весь её гнев разом улетучился. Охваченная сильным порывом, она вновь подалась вперёд — но на этот раз чтобы обнять его, прижать к себе, утешить, сбивчиво извиниться в совершенно искреннем раскаянии:       — Рюдзаки, миленький… Боже, что я наделала?! Прости меня!.. Тебе сильно больно?       — Это рефлекторное, — L всхлипнул.       — Какая же я дура… — Миса лихорадочно искала взглядом что-нибудь подходящее на столе — салфетку, тряпку, что угодно. — Пожалуйста, прости меня…       L промолчал, только рукавом отёр слёзы — сам, после чего сделал слабую, неуверенную попытку высвободиться из её объятий. В ответ Миса стиснула его ещё сильнее, запуская руки в его спутанные, густые волосы, безотчётно гладя их, одновременно с этим целуя ударенную щёку, проверяя кожу губами, горячее ли, распухло ли, стоит ли прикладывать компресс со льдом и останется ли уродливый синюшный кровоподтёк.       — Мы сейчас позовём Ватари, — будто в горячем бреду, тараторила она. — Он принесёт лёд и обезболивающее. У меня в сумочке есть тональник, я тебе его подарю, он как раз под твой, самый светлый оттенок… Чтобы ты не ходил с такой щекой! Хорошо?.. Ты не будешь на меня сердиться?.. Боже, прости меня… Я дура, дура-дура! Сумасшедшая!       — Миса, я… Всё уже в порядке, не беспокойся, пожалуйста, — L нахмурил брови, мягко отстраняясь от неё.       — Что с тобой?       — Мне… больно.       — Что?.. — Миса встрепенулась. — Щека болит? Скула? Надо вызвать врача!       — Нет, нет! — L помотал головой. — Мне больно… когда ты меня обнимаешь.       Миса опешила.       — А?       Только сейчас она заметила, что обычно бледные, без кровинки скулы L залились румянцем — и он даже закусил губу, отворачиваясь, неловко пытаясь это скрыть.       — Рюдзаки!.. Ты что… стесняешься? Меня?       — Миса, — голос L со спины звучал совсем тихо и глухо. — Прости, я наговорил сегодня много жестоких вещей. Уже очень поздно. Тебе, наверное, пора домой. Я вызову кого-нибудь, чтобы тебя проводили.       — Тебе вовсе не стоит извиняться! — Миса всплеснула руками. — Наоборот, это я вела себя весь вечер как взбалмошная истеричка! И… как я оставлю тебя одного?       — Ничего страшного, я привык, — L вздрогнул. — Я неверно выразился. Я привык один.       Миса закусила губу. Впервые за всё время она совершенно иначе взглянула на человека, находящегося перед ней — разглядела его тщательно скрываемую ото всех ранимость, беззащитность, одиночество… Если так подумать, L вовсе не желал ей зла. Напротив, за один разговор он рассеял весь тот непроглядный морок иллюзий, в которых она мучилась и страдала последние несколько месяцев, не находя себе покоя, терзая себя и окружающих. Слова L, словно острый скальпель, вспороли, вскрыли тайники её души, откуда немедленно хлынул гной лжи, самообмана, манипуляций, шантажа, угроз. Конечно, её любовь к Лайту не могла умереть так скоро. Но… Что-то надломилось. Бесповоротно и окончательно. Это причинило ей невыносимую боль, но — парадоксально! — вместе с тем облегчение и спокойствие.       — Рюдзаки! — позвала она.       — Что?       — Ты не сердишься на меня?       — Не сержусь.       L произнёс это совершенно искренне, прямо и открыто посмотрев ей в глаза.       — Спасибо тебе.       Миса едва сдержалась, чтобы не поцеловать его.       — Уже поздно, Миса, — тихо повторил L. — Тебе пора возвращаться домой.