Завтра

Глубокая ночь, — два часа, если быть точным, — а в маленькой квартирке на восьмом этаже кипит жизнь. Кросс любит разглядывать ночное небо, чем и занимается, а Найтмер снова сидит за какой-то книгой и собирается просидеть с ней до утра, по предположению монохрома. Но нет. Тихий, слегка хриплый от долгого молчания голос внезапно оторвал его от съемки странным и каким-то даже глупым вопросом. Крест сообразить не успел, как выпалил первое что пришло в голову. — Я бы сказал, что удивлён, но ты просил меньше врать. — Найт поднялся со своего насиженного места, тихо похрустывая суставами. — Я, конечно, ценю, что ты стараешься, но что такого глупого в моём желании? — светловолосый парень перевел взгляд с окна на темную фигуру. В свете луны его коньячный глаз отливал кровью, а светло-голубой становился совсем серым. — Щелк. — Кошмар сложил пальцы в нечто, отдаленно напоминающее объектив. — Мар, не передразнивай. — не смотря на нахмуренные брови, из Кросса вырывается тихий смешок, когда он видит улыбку своего комочка негатива. — Обычно люди отвечают, что хотят побыть со своей семьёй в последние минуты своей жизни и бла-бла-бла, а ты и тут выделиться решил. — А у меня есть семья? Эта реплика сопровождается еле слышным смешком со стороны Кошмара. Ведь Крест прав. У него лишь старенький полароид подаренный Найтом на их годовщину, — он мог купить и новый, но альбинос запретил тратить столько денег на какой-то глупый подарок, — пара кактусов и сам Мар. От этих мыслей на темноволосого накатывала приятная нега и он, поддавшись этому порыву нежности, обнимает своего любимого фотографа со спины, утыкаясь своим носом тому куда-то в лопатку. — Ого, твои руки такие тонкие. — Икс вешает камеру на шею и обхватывает запястья, оказавшиеся на его грудине. — Ты вообще ел, пока я разбирался с переездом? — Нет, я не хотел. — Дубина, это ведь вредно. — Похоже на то, что меня это волнует? Повисла странная тишина, которая умело играла на нервах фотографа. Он не любил моменты, когда Мар начинал задавать странные вопросы: это всегда значило, что у того проблемы или сумасшедшая идея, в которой Найт может пострадать, если Кросс не вытащит его вовремя. Всё его тело прошибал тревожный импульс, что не осталось незамеченным. — Ты напрягся. Что-то не так? — К чему вопрос о конце света? — Некрасиво отвечать вопросом на вопрос. — Кошмар тихо фыркнул, выпутавшись из рук Креста, и забрался на широкий подоконник. — Не увиливай от ответа. — Просто захотел спросить, не надо искать скрытый смысл там, где его нет. — не без усилий, но Мару удаётся открыть окно, выставляя руки навстречу ночному холодному воздуху. — Найт. — А что бы ты хотел сфотографировать, если завтра будет потоп? — А... Я... Не знаю, может, кадр машин и оборванные линии электропередач на фоне лилового восхода? — Кросс внимательно следил за каждым движением своего придурковатого парня, из-за чего все посторонние мысли шли крайне туго. — А если завтра будет тайфун? — Развалины многоэтажек выглядели бы неплохо. — Хм.. А если взрыв? — Не уверен, что смогу сделать снимок этого. - альбинос потёр переносицу, протягивая руку к негативу. — Слезай, это уже не первый этаж. — А если завтра пропадёт гравитация? Какой кадр ты сделаешь? — Твои волосы в невесомости стали бы хорошим фото. — на щеках монохрома проявилась совсем невесомая дымка румянца, но и этого хватило для нервного вздоха Найта. — Серьезно? В мире столько всего что можно запечатлеть, а ты хочешь тратить плёнку на меня? Ты ужасен... — Не отрицаю, но, знаешь... - Крест взял свою камеру в руки наводя объектив на сидящего. — Мне не сдались красоты этого мира. Ведь мы умрём куда раньше, и память о НАС куда ценнее, чем красивые пейзажи, которые запомнят, зарисуют и сфотографируют миллионы людей. — И? — Ты ценнее, чем весь мир. От столь внезапной реплики Кошмар озадаченно моргает, пытаясь понять, что за ерунду сейчас сморозил Икс. Щёлк. — Эй! Не фотографируй меня без разрешения! — Прости-прости. Черт, твоих глаз не видно... — с слышимой ноткой грусти проговорил парень. — Хм? — Мар приподнимается и выхватывает готовый снимок из рук альбиноса. — И правда, ужасный снимок. — он, с чуть перекошенной улыбкой, разрывает своё изображение на мелкие кусочки, а после отравляет их на улицу через окно, на растерзание холодных осенних ветров. — Зачем? — Ты можешь куда лучше, Кросс. Кросс перевёл взгляд с улетевших клочков на Найта и тут же улыбнулся, удобнее перехватывая свой полароид. Распущенные, чуть развивающиеся, тёмные кудряшки длиной почти до лопаток, поблёскивающие очки в руках, мягкая улыбка, а главное — мерцающие во тьме аквамариновые глаза, смотрящие на него с явным ожиданием действий. — Снимаю. Щёлк. Как жаль, что завтра не будет конца света.