We're here for a GOOD time, not a LONG time

Если нужно быть гением, чтобы увидеть то, что лежит на поверхности, Бельфегор разочарован. Фран — чертов засланец, он шпион, говорит Бельфегор. Он здесь, чтобы перебить нас всех. Бельфегору никто не верит. А стоило бы. Одной их совместной миссии достаточно, чтобы Бельфегор понял, что нескладный и хрупкий мальчишка хрупок не как нежный цветок, а как бомба с часовым механизмом. Тик-так. Они попадают в засаду, но Бельфегор даже не успевает обнажить лезвия, как противники вокруг него падают. Они не ранены, но кричат так, словно их потрошат живьем. Их руки и ноги неестественно выгибаются и хрустят в переломах. Один бедолага приподнимается и, блаженно улыбаясь, смотрит на Бельфегора, берет собственное лицо в ладони и резким движением сворачивает себе же шею. Бельфегор отвечает ему улыбкой. Следующий отряд даже не успевает оценить ситуацию: только появившись, они падают на землю один за другим, а тела их скукоживаются и обращаются в темные обугленные туши. Бельфегору уже не так весело. — Психосоматика, — спокойно поясняет Фран, поправляя кольцо с гравировкой «666». — Поверили, что взаправду горят. Тик-так. После возвращения с миссии Бельфегор первым делом снимает со стены часы и бьет их об пол, ибо слышать размеренное тиканье просто невыносимо. Его теперь мучает простой вопрос, ответ на который он не может найти. Почему мальчишка все еще здесь? Фран обладает чудовищной силой, он буквально душу за нее продал. Первая их встреча прошла так: Скуало с Бельфегором подкараулили его, надели на голову мешок, кинули в багажник и везли по бездорожью несколько часов. Когда они сдернули жесткую ткань мешковины с его лица на каком-то пустыре, Фран не поверг их в вечные муки иллюзий. Он посмотрел на них спокойно и ровно, незаметно перекатывая кольцо Ада в руках, связанных за спиной, готовый к одностороннему диалогу. А теперь он здесь, за одним столом с ними, за стеной в комнате, бок о бок на поле боя. Кто вообще даже не пытается сбежать от своих похитителей? Кто не пытается связаться с теми, от кого его забрали в один непримечательный день? С Франом явно что-то не так. Эта мысль селится у Бельфегора в голове и идет за ним по пятам, пуская метастазы в его теле. Бельфегор засыпает с ней и открывает утром глаза, чтобы провести еще один день в поисках ответа. Он наблюдает за Франом, следит за каждым его шагом, садится за столом так, чтобы его всегда было видно, и вламывается в его комнату без стука. Он не отходит от Франа, даже если очень хочется. В отместку мальчишка упражняется на нем в остроумии, порой настолько доканывая, что Бельфегор проклинает свой пытливый ум, не позволяющий ему расстаться с навязчивой мыслью. За ужином Фран под пристальным взглядом Бельфегора, сидящего напротив, вдруг берет свое лицо знакомым движением и с противным влажным хрустом ломает себе шею. Тело падает прямо на стол, в тарелку, нагруженную овощами, и посуда вокруг беспомощно брякает. Никто из офицеров не подает виду, что случилось что-то необычное, продолжая трапезу. — Убери от меня эту дрянь, — цедит Бельфегор, раздражаясь от того, что не может проконтролировать свое попадание внутрь иллюзии. — Не дрянь, Бел-семпай, а дружественное напоминание, — доносится голос Франа. — Помните, что было с теми, кто пытался застать нас врасплох? — Сексуальное напряжение между вами достойно киноленты, мальчики, — хихикает Луссурия. Ха-ха, драть твою мать. Однажды Бельфегор открывает глаза среди ночи и натыкается на немигающий взгляд Франа, следящего за ним с соседней подушки. Бельфегор старательно дышит размеренно, как дышал бы спящий человек, пытаясь не дать понять, что проснулся, но Фран все равно подносит ладонь к его лицу, чтобы проверить дыхание. Бельфегор наконец все понимает. Фран крот, который роет свои ходы, говорит он на следующий день в кабинете Суперби. Уголки губ Скуало подозрительно дергаются, пока Бельфегор рассказывает, и ему это совсем не нравится. — Ты думаешь, что Фран шпион, потому что ночью ты проснулся, а он лежал рядом? Скуало едва давит смех и советует оставить Франа наедине с его первой влюбленностью: у парня и так проблемы, если ему понравился Бельфегор. Фран диверсант, настойчиво говорит Бельфегор, и он всех нас убьет. Все иллюзионисты диверсанты в своем роде, отмахивается Скуало. Это их работа: саботаж, направленный на разрушение вражеских структур. Как ты не понимаешь, раздраженно шипит Бельфегор, мы для него и есть вражеская структура. Франа подослали, чтобы уничтожить Вонголу изнутри, но только об этом никто не догадывается; ведь это они со Скуало похитили его и привели, как они считали, силой. Вот только на самом деле похищение было спланировано отнюдь не Варией. Есть тот, кто хотел, чтобы все случилось. Тот, кто пустил слух о талантливом мальчишке, чья сила превосходит силу Аркобалено. Слух о том, что мальчишка не просто Хранитель Тумана, он сам и есть Туман: от дымчато-зеленых глаз до кончиков пальцев. Кто-то знал, что такой талант Вонгола не упустит. Савада так старался защититься от внешних врагов, что не заметил, как по стенам его собственного дома поползла трещина, через которую внутрь проник паразит. Предоставь доказательства, говорит Скуало. Это лишь догадки, на их основании мы не будем ничего делать. Таким дипломатичным Суперби мог быть только тогда, когда меньше всего это нужно. Доказательством становится перчатка Суперби, найденная среди обломков здания некоторое время спустя, и Бельфегор надеется, что этого достаточно. Он оглядывает то, что осталось от особняка Варии: взрывная волна пошла с восточного крыла. У Бельфегора нет времени на сентиментальные завывания, поэтому он кидает перчатку поверх обугленных костей, садится обратно в машину, в которой приехал, и вдавливает педаль газа в пол и зубы во внутреннюю сторону щек. Над главным особняком Вонголы поднимается черный дым и запах гари, мешающийся с запахом жареного мяса. Фран уже там, его руки в копоти, а взгляд рассеянный; словно он тут случайно. Кольцо Ада блестит на посеревшем пальце, будто начищенное. Бельфегор не особо раздумывает и берет эту бомбу с вышедшим таймером голыми руками, готовый к тому, что она снова рванет. Но Фран послушный, и в каком-то потустороннем трансе он позволяет запихать себя на переднее сиденье машины. Бельфегор плюхается рядом, за руль, и трясущимися руками проворачивает ключ в зажигании. — Я еще не закончил, — блекло говорит Фран и безрезультатно дергает ручку двери. — Закончил, — цедит Бельфегор, выжимая сцепление. Фран — не диверсант. Он — смертник. Мукуро знает, что незачем собирать армию или пускать в расход всех верных соратников, чтобы снести головы мафиозной гидре. Достаточно подготовить одного, вооружить самым мощным оружием, которое сожрет его заживо, и целью отдать жизнь за Рокудо. А затем отправить на тихую войну, течение которой будет незаметным, а финал — грандиозным. Просто и-с-к-р-о-м-е-т-н-ы-м. Бельфегору хочется рассмеяться от того, что до него не дошла раньше такая простая идея. Как же может быть иначе: ни семьи, ни богов, выращен главным ненавистником мафии, отдал собственную душу по его просьбе, а затем почему-то отправился в самое сердце Вонголы совсем без подстраховки. Конечно, задача Франа — умереть, прихватив с собой как можно больше людей. Рокудо воспитал маленькую машину смерти им в подарок, перед отправкой заботливо заведя таймер. Тик-так, тик-так. Смотри, говорит Мукуро, проворачивая шестеренки пальцем, что это за люди. Стоит тебе остаться одному, они нападут на тебя, оторвут от тех, кто тебе дорог, заберут, лишь бы получить выгоду. Для них ты ничего не стоишь, цену имеет лишь то, что они сами могут от тебя получить. Рокудо выпускает машину, и не проходит и часа, как свет меркнет из-за мешковины, которую рывком надевают на ее голову. Ерзая в багажнике и натирая щеки о грубую ткань, машина понимает, что ее Создатель во всем прав. Машина похожа на живого мальчика: говорит, ест, ходит, закрывает глаза, если положить спать, поэтому не вызывает подозрений. Машина обучаема: она даже однажды отвечает на поцелуй, обнимая Бельфегора за плечи. Машина смерти сработала неидеально: в назначенный день она сняла трубку и позвонила Бельфегору, находящемуся в другой комнате и, растягивая гласные, сообщила, что находится в соседнем населенном пункте, чуть западнее Палермо, и попросила забрать. Бельфегор, чертыхаясь, собрался и поехал, чтобы по прибытии обнаружить, что отель, в холле которого назначена встреча, не существует. Бельфегор приехал обратно, поклявшись, что разберет Франа на органы, но на пепелище уже были органы всех, кроме его. Тик-так, бум-бум. — Я видел шевеление под обломками, — Фран стучит пальцем по стеклу, показывая на развалины. — Кто-то выжил. Я должен вернуться. Бельфегор дергает головой, словно стряхивая с себя слова Франа. Стараясь отрешиться от происходящего, он выворачивает руль, и они едут прочь от обугленных развалин. — Как тебя зовут? — с нажимом спрашивает Бельфегор. Фран качает головой. — Фран. Ну да, конечно. Фран — потому что он, типа, из Франции. Зеленый, потому что во Франции едят лягушачьи лапки. Что за херня. Он даже не пытался придумать достоверную легенду, а никто ничего и не заподозрил. Спрятав главное на самом видном месте, Фран добился потрясающих результатов. Кто у вас тут главный ненавистник мафии? А, так я его ученик. Хранитель тумана, говорите, вам нужен? Ну что ж, раз я уже тут, перед вами, связанный и беспомощный (и всего-то с кольцом Ада на пальце), я могу. Действительно, блядь, что же может пойти не так? Конечно, проходи, Фран из Франции, что такого в твоем решении необычного, собственно. Ну да, звучит слегка безумно, но, если честно, мы все тут немного того. А некоторые очень даже много того. Без этого в нашем деле никак. Вот тебе комната в восточном крыле, вот тебе форма офицера, вот тебе отряд под командование, вот тебе напарник. Последний, кстати, как раз «очень даже того». Но для тебя это даже лучше, да? Кто этому напарнику поверит, пусть и гению, но вечно одержимому какими-то идеями. Вчера одержим новыми техниками убийства, сегодня одержим мальчишкой в нелепом головном уборе, завтра одержим идеей, что этот мальчишка — террорист. Бельфегор ослабляет хватку, в которой держит руль, и бросает беглый взгляд на Франа. Тот задумчиво смотрит в окно на проносящийся пейзаж. Наверное, трудно придумать план действий, когда рассчитывал, что на этот момент уже будешь мертв. — Ужасная работа, — зачем-то подначивает его Бельфегор. — В Вонголе кто-то выжил, да и в Варии, скорее всего, тоже. — В Варии точно нет, — отзывается Фран, и Бельфегор вспоминает перчатку и снова берется за руль крепче. — В полдень было собрание, так что все в одном месте собрались. — Не логичнее было начать с Вонголы? — уточняет Бельфегор, вглядываясь в горизонт, на котором маячат несколько странных темных точек. — После смерти Савады и Хранителей Занзас легко бы захватил власть над разобщенными союзниками. Нужно было избавиться от него наверняка. Фран неплохо изучил гидру и все мысли в ее многочисленных головах, в этом ему стоит отдать должное. — Куда мы едем? Бельфегор не знает. Куда можно отвезти убийцу убийц, которого будут искать до скончания дней все, включая разочарованного учителя? Нужно залечь на дно, но есть ли теперь безопасное место для Франа, помимо того света? Бельфегор гонит от себя тревожные мысли и настраивается думать с холодным расчетом. Пожалуй, ехать стоит еще пару часов. Потом они поменяют машину, избавившись от этой. Бельфегор ее любит, конечно, но еще Бельфегор любит оставаться в живых, поэтому без этого никак. На паром с острова можно попасть без проблем. Потом еще десять часов, и они в нескольких километрах от границы. Там придется переходить пешком, потому что, конечно, никаких документов у них с собой нет: ни плохих подделок, ни первоклассных подделок. Бельфегор вспоминает одного парня, который однажды сказал ему, что в каждой своей машине нужно держать сумку с наличкой, документами и парой пистолетов как раз на случай проблем с мафией, чтобы быстро покинуть страну. Бельфегор его слова не воспринял всерьез, потому что парень в следующую секунду уже был мертв как раз из-за своих проблем с мафией. А значит, план его был не идеален. Но сейчас многие проблемы бы их решились, будь у них проклятая сумка. Бельфегор решает, что главное — это пересечь границу, а там они разберутся. Точки на горизонте приближаются и приобретают вполне четкие очертания. Это несколько машин, перегородившие проезд. Бельфегору хочется обмануться, что это простая пробка, но увы. Он быстро оглядывается по сторонам: дорогу окружает четкая плотная стена деревьев, и съехать с обочины невозможно. Идти пешком тоже плохая идея: впереди машины четыре, а значит, в них, скорее всего, достаточно людей, чтобы преследовать их двоих по лесу до тех пор, пока они не выбьются из сил и не упадут в мешанину из мокрых листьев и мха. Бельфегор останавливается в нескольких десятках метров от первой машины и глушит двигатель. Какое-то время ничего не происходит. Но, наконец, дверь в одной из машин открывается, и из-за тонированного стекла показывается один из Хранителей. Гокудера Хаято срывающимся голосом говорит, что, если они прямо сейчас сдадутся, все будет в порядке. Бельфегор замечает, что Фран выглядит разочарованным появлением Хранителя, и давит в себе еще одно ехидное замечание. Какой же ты неудачник, Фран. Все, что нужно было сделать, это войти в здание и рвануть к чертям всех вместе с собой. Но ты даже с этим не справился. Может, дело в том, что ты не хочешь умирать вовсе. И убивать не хочешь. Ты звонишь Бельфегору, чтобы тот уехал и остался жив. Может, ты хочешь, чтобы Бельфегор выжил и вернулся за тобой. И ведь возвращается же. Рокудо оказывается не слишком одаренным механиком: его машина смерти ломается в самый ответственный момент. — Он знает про Варию, — тихо говорит Фран. — Про Вонголу нет известий. Некому было еще сообщить. В таком случае, наверное, Гокудера должен быть даже рад. Вария самоуничтожилась в прямом смысле: услышав такое, на похоронах офицеров Савада устроил бы танцы и декорировал мероприятие воздушными шарами вместо цветов. — Каковы наши шансы? — уточняет Бельфегор, сам не понимая, зачем: он своими глазами видел, что в обоих особняках почти кирпича на кирпиче не осталось. — Я видел Бьянки, — отвечает Фран. — Вы знали, что на обугленном черепе еще держатся волосы? Ее держались, по крайней мере. Бельфегор недовольно цыкает и, не отрывая взгляда от Гокудеры, тянется к поясу, на котором закреплены стилеты. Фран проводит грязным ногтем в саже по цифрам «666». — Учти, я сам не смертник, — предупреждает Бельфегор, глядя, как Гокудера запускает руку в карман пиджака, стараясь незаметно нащупать в нем коробочку. — Расчищаем дорогу и валим. — Только давайте поедем туда, где всегда тепло, — вдруг мечтательно говорит Фран. — Обязательно, — улыбается Бельфегор, наблюдая, как начинают открываться двери остальных машин. На горизонте появляются новые черные точки, и они стремительно приближаются, словно рой мух. — У меня как раз есть на примете одно место. Главное, чтобы им с Франом его тоже хватило: сегодня в Аду будет не протолкнуться.