Отражение

Зеркала не лгут. И смешно бить зеркала, когда не понравилось отражение.

             Однажды Кугисаки принесла со свалки зеркало и поставила его в зале, рядом с плазмой. Огромное, выше двух метров точно, старинное зеркало ярко выделялось на фоне темных стен и современного интерьера: широкая резная рама из красного дерева местами откалывалась и чернела, стекло в углах заметно потрескалось и крошилось в нижнем углу, где дерево почти отсутствовало. Да и в целом зеркало выглядело зловеще. Кугисаки не спрашивала разрешения Годжо-сенсея, а просто поставила команду перед фактом. «Вы, черт возьми, когда в последний раз на себя в зеркало смотрели, ребята? Выглядите убого!» — отрезала Нобара, указывая на отраженный участок комнаты. «Вот, смотрите теперь на свои кислые рожи!»              Итадори и Фушигуро только растерянно переглянулись, не зная, как реагировать на подобную выходку со стороны подруги, а Годжо-сенсей только громко смеялся, показушно держась за живот. Всё же парням не понять причуды девушек.              С тех пор прошло около недели, и они действительно очень часто замирали перед зеркалом, порой ради шутки или интереса, порой — чтобы найти в своем отражении что-то неправильное.              Фушигуро хмурился и отводил глаза, как будто стыдился чего-то. Он не мог долго стоять перед зеркалом, отворачивался или даже испуганно отшатывался, как от огня, словно увидел что-то очень страшное. Несколько раз увиденное в отражении вынуждало Мегуми ударить кулаком по стене — казалось, что ещё пара мгновений, и он уничтожит предмет интерьера голыми руками.              Годжо расслабленно ухмылялся, то и дело вставая в странные позы. Иногда смеялся в голос или шипел от недовольства. Он водил ладонями по воздуху прямо у холодного стекла, что-то нашептывая себе под нос. Словно хотел дотянуться до того, что было в отражении.              Кугисаки нравилось всматриваться в отражение с дивана или кресла, напевая странные мелодии или цитируя какого-то неизвестного человека. Она по-детски улыбалась или кривила комедийные лица.              Но Итадори к зеркалу не подходил, опасался. Тёмная, мертвецкая аура, исходящая от зеркала, напрягала его, заставляла опасливо отходить назад. Итадори не смотрел в отражение, пробегал мимо или и вовсе не заходил в комнату в попытке не ощущать на своих плечах гнетущего присутствия. Он не чувствовал от зеркала ауры проклятия, тьма ещё недостаточно сформировалась для подобной трансформации. Но всё же что-то с этим зеркалом было не так, решил Юджи.              Остальные в команде заметили настороженности Итадори, но говорить ничего не стали. Потому что понимали, потому что знали, что это не простое зеркало.              

††††††††††††††

      Выходные ночные посиделки за впечатляющим фильмом стали традицией, и очередные выходные не оказались исключением. В этот раз за еду отвечала Кугисаки, а за фильм — Фушигуро. Итадори оказался не способен соображать после выматывающей тренировки, поэтому с холодным компрессом лежал на диване. Годжо-сенсея вызвали на очередной совет, а остальные были на совместном задании.              На середине фильма Итадори и вовсе уснул, тихо посапывая и прижимая к груди игрушку. Мегуми и Нобара, переглянувшись, согласно кивнули и решили досмотреть фильм, уверенные в том, что уж точно не разбудят уставшего Юджи.       

††††††††††††††

             

Objects in the mirror are closer than they appear. (Объекты, отраженные в зеркале, ближе, чем кажутся.)

             Юджи проснулся глубокой ночью, переворачиваясь со спины на бок. Тупая мышечная боль заставила его недовольно скривиться, но совсем скоро она пропала, позволяя расслабленно выдохнуть. Потянувшись, он приподнялся на локтях и стащил со лба влажную повязку.              …посмотри на меня…              Растерянно оглядываясь по сторонам, он попытался всмотреться в темноту комнаты. Неприятное чувство чьего-то присутствия не пропало полностью, но стало менее ощутимо. Прижимая колено к груди рукой, Юджи неотрывно смотрел на зеркало, будто ожидая чьего-то неожиданного появления. Но нежданного гостя всё не было.              — Эй, мелкий, — рот Сукуна привычно растянулся на щеке парня. Мурашки табуном пробежали по спине и рукам Юджи. — Подойди-ка к зеркалу. Покажу кое-что.              — Не горю желанием, — в ответ прошептал шаман, заматываясь в легкий плед, который Нобара принесла со своей комнаты. — Ты будто ничего не чувствуешь?              Маленькие глаза блеснули нахальством, а язык в пасти с характерным звуком прошелся по нёбу. Комнату озарил холодный лунный свет из окна, тонкие лучи отразились от стеклянной глади зеркала, расплываясь по стенам лунными зайчиками. Парень уже привык к темноте, поэтому на секунду зажмурился от недовольства.              — Не будь трусом, Итадори, — холодно сказал Рёмен, перехватывая контроль над рукой под пледом. Привычные татуировки змеями расползаются по коже, пока пальцы с силой впиваются в шею. — То, что ты увидишь в отражении, будет очень познавательно для тебя.              — Если ты снова решил устроить мне мозговой штурм… — подозрение Юджи было оправданным – в последнее время Сукуна нашёл интересное занятие: философские рассуждения о всякой ерунде, не всегда понятной для самого парня.              — Успокойся. Это проклятие даже не до конца сформировалось, а ты его боишься, как меня. Шуруй давай, оно того стоит.              — Мы оба знаем, что я тебя не боюсь.              — Говори больше, оба мы знаем, что ты слабак.              Итадори всё же, пошатнувшись, неуверенно поднялся с дивана, осторожно перехватил другую руку под запястье и оттянул от шеи. Казалось бы, он мог ощущать свою руку, но, когда его тело было под контролем проклятия, складывалось двойственное ощущение, что это и не его тело вовсе. Разница в силе и мощи между Юджи и Сукуной была ненормально колоссальная, что в особенности было заметно во время их стычек во внутреннем мире. Порой шаман задумывался над тем, не тесно ли проклятию в его теле.              Сукуна недовольно шикнул, руку резко одёрнул и положил её на другое плечо. Рот на щеке растянулся в хищном оскале, язык прошелся по острым клыкам, а глаза опасно сузились.              Подойдя к зеркалу с боку, Юджи резко остановился, не решаясь приблизиться ещё ближе — перед ним буквально выросла невидимая преграда. Чёрные клубы тумана, выплывающие из-за рамы, тревожно всколыхнулись и расползлись выше по стене к потолку. Несколько тонких теней поползли по полу, смешиваясь с тенью Итадори.              — Ты уверен, что нас не затянет в чужую территорию? — настороженно спросил он, переминаясь с ноги на ногу.              — Никакое здравомыслящее проклятие не позволит себе оказаться на территории шаманов, а особенно находиться рядом со мной так долго, — самодовольно высказался Рёмен, — так что давай уже, посмотри на себя в зеркале, Итадори Юджи.              — Никакой поддержки от тебя, демон.              Порой, когда ночью не получалось заснуть от непрекращающейся болтовни проклятия, Итадори задумывался, в какой момент их стиль общения из угрожающе-принуждающего стал дружелюбно-подкалывающим.              они полные противоположности              Сукуна говорливый, несносный и довольно упёртый, он готов отстаивать свои веру и убеждения при любых обстоятельствах — у Юджи никогда не получалось переспорить его или переубедить в чём-то. Но если он чувствует, что Итадори уже и сам начинает теряться словах, не зная, как по-другому выразить свои мысли, то позволяет себе поддаться              проиграть этому несносному мальчишке              Сукуна увереннее, сильнее, мощнее и крепче – в тренировочных битвах с преподавателями или на реальных заданиях он спокойно позволяет Юджи пользоваться своей силой. Но при этом после победы позволяет себе с новой силой отыграться на потрёпанном юнце, выбивая из него остатки духа и разума на своей территории.              Рёмен Сукуна — проклятие, а Итадори Юджи — человек.              Они довольно часто находятся в обществе друг друга, они буквально существуют неотделимо друг от друга. Они предпочитают перекидываться фразами во время одиноких рейдов на холодильник или в комнате, когда уверены в том, что рядом никого больше нет. Ради бесед со своим несносным проклятием Юджи даже взял в привычку утренние и вечерние пробежки.              — Долго стоять истуканом будешь? — нетерпеливо одёрнул Сукуна, вырывая сознание Юджи из раздумий. — Мне надоело ждать.              Юджи недовольно передёрнул плечами, но всё же сделал два тяжёлых шага и развернулся лицом к зеркалу. Глаза, конечно, закрыл              уж слишком сильно ему не хотелось смотреть на себя в зеркало              Сукуна замолчал — Юджи больше не чувствовал его присутствия ни на коже, ни в теле. Страх сковал его движения; беспокойство забилось под сердцем. Но глаза он так и не открыл. Тени зеркала вспыхнули темнотой, заволновались, и, материализуясь в воздухе крепкими лианами, стали цепляться за руки и ноги, сдавливая доступные участки кожи.              Опустив руки вдоль тела, прислушавшись к окружающему миру в попытке справиться с одолевшим сильный дух страхом, Итадори попытался успокоиться              …всёхорошоонсомнойоннемогменяпокинутьвсёбудетхорошоонсомной…              Тихий стук мурашками отразился по спине парня. Такой тихий, притуплённый, словно через толщу воды или ваты              словно с той стороны зеркала              — Долго так стоять будешь, Юджи? — глубокий голос раздался где-то выше головы. — Я столько времени ждал, а ты не хочешь на меня даже посмотреть? Знаешь ли, это обидно. И унизительно. Потеши моё самомнение, посмотри на меня с ужасом, Ю~юджи.              Судорожно сглотнув, шаман сжал кулаки до впившихся в кожу пальцев и всё же переборол себя. Медленно и с придыханием выдохнув, он открыл глаза, посмотрев прямо перед глазами.              Но себя он в зеркале не увидел. Там, где, по его мнению, должно было быть его иссохшее и тёмное отражение, его осунувшееся и усталое лицо, его потерянный взгляд, была чужая грудь, закрытая полами кимоно, и четыре скрещенные руки. Растерянно осматривая отражение (?), Итадори заметил привычные черты, которые уже въелись в голову до ярких запоминающихся образов. Но поднять взгляд выше груди у него не получилось.              Это был Рёмен Сукуна.              Его реальное тело,       его реальный рост,       его сильные руки и ноги,       широкие плечи и накаченная грудь.              Это был Рёмен Сукуна, такой, каким он мог бы быть, есть бы Юджи был сильнее.              — Посмотри мне в глаза, Юджи, — этого требовательного тона парень никогда не мог ослушаться, будь то привычное избиение за очередную дерзость или нотация во время тренировки              потому что ты слабак, Итадори Юджи              Тени крепко держали тело, не позволяя и шагу сделать в сторону, вились змеями и всё стремительнее добирались до шеи. Одна тень с силой пережала участок шеи под подбородком, надавила тупым кончиком на впадину, заставляя парня всё же поднять голову и, наконец, посмотреть своему страху в лицо. Итадори, растерянно хлопая ресницами, находился в смешанных чувствах и всматривался в чужое лицо: под татуировками проглядывались схожие черты подбородка, скул и бровей, разрез одной пары глаз, форма носа и губ, но Юджи казалось, что перед ним не он. И это было так. В отражении зеркала он никак не мог увидеть себя. И от осознания этого животный страх повторной волной накрыл его тело.              Действительно, как он мог так спокойно разговаривать с этим чудовищем? Как мог ему в лицо кричать свои жалкие возмущения? Как мог сопротивляться? Всё это время Сукуна мог спокойно убить его, уничтожить, растоптать душу своей чудовищной проклятой силой.              и сделал бы это с такой лёгкостью, как листок с дерева падает на промерзшую землю              — Эй, Итадори, ты чего застыл?              Сукуна ожидал более бурной реакции на своё появление, криков там, возмущений и недовольств — реакции, которая была очень свойственна его партнёру. Он ожидал негодования, несмирения и протестов. Потому что Итадори Юджи не боится, потому что он смотрит страху в лицо и идёт всегда на пролом, потому что он — герой, выживший, шаман, усмирителя, черт возьми, самого Двуликого Короля проклятий!              Но сейчас Сукуна видит в столь знакомых светлых глазах только страх. Юджи действительно испугался Сукуна, вздрогнул при одном только взгляде на проклятие. На пару секунд Рёмен растерялся, не совсем понимая реакции парнишки.              Слегка склонившись вперёд, так, чтобы лбом прижаться к изнанке зеркала, Сукуна пару раз настороженно стукнул по стеклу указательным пальцем в попытке привести Юджи в чувство. Замерший в оцепенении Итадори не сразу очнулся.              — …какого черта? — совсем тихо вырвалось с губ.              Тени слегка ослабили хватку, выпустили из своего плена правую руку, позволяя шаману осторожно протянуть руку вперёд так, чтобы пальцы были на одном уровне с ладонью Сукуны.              …егорукитакиебольшие…              — …как?              — Легко и просто, моя дорогая игрушка, — уже более уверенно и в своей привычной манере начало отражение, заметно успокаиваясь. — Это зеркало прекрасно справляется со своими прямыми обязанностями, не правда ли? Суть в том, что оно было создано довольно интересным, но для меня посредственным человеком: самодовольным, мнительным, самовлюбленным и эгоистичным, но очень выдающимся. Он так любил смотреть на себя в зеркало, любоваться собой, что мог проводить сутки напролёт перед ним. Но время шло, он старел, увядал, подобно цветку. А зеркало всё оживало, показывало иллюзию его души — он вечно молод и красив, успешен в своём деле. Очень забавная вещица. Но ничего не вечно, ведь так? Старик то умер, проклиная несовершенным мир, а зеркало продолжило жить, впитав все его негативные эмоции. Зеркало перепродавали множество раз, его хозяева старели и умирали, а проклятье крепло. И вот ещё немного, и оно бы действительно стало бы проклятьем полупервого ранга.              Рёмен на пару секунд замолчал, выжидающе смотря на Юджи. А тот только растерянно переводит взгляд с чужого лица на их ладони и обратно, едва ли осознавая суть сказанного. До Итадори не совсем доходят слова личного проклятия — он едва ли осознал даже возможность всего происходящего. Но где-то глубоко внутри ощущал туманное приятное чувство, что подобное всё же произошло.              — Ты огромен, — чуть увереннее произносит Юджи, выдыхая и прикрывая глаза. Тени отпустили человека и стали клубиться туманом под ногами, словно чем-то довольные. Он подходит ближе, прижимается лбом к стеклу и медленно, хрипло выдыхает. — Черт возьми, ты чертовски пугаешь, чувак.              — Не страдай, Итадори, привыкнешь.              — Я правда испугался.              — Я в курсе.              — Ты пугаешь меня.              — Я проклятие, пугать и пожирать — моё существование.              — И меня сожрёшь?              — Сожру.              Нет.              Итадори хмыкнул, но заметно расслабился, напряженные плечи опустились, дыхание и сердцебиение пришли в норму. Страх отступил.              Итадори перевёл взгляд на свою ладонь, прижатую к зеркалу. Сначала отстранил один палец, прижал обратно, другой, обратно, третий, обратно, постучал ногтями по стеклу. И улыбнулся, умиротворённо так, по-домашнему, и тихо, весело посмеялся.              — Чего смеёшься? — Сукуна тоже заметно успокоился, чувствуя перемены в своём партнёре. Как оказалось, применять физическое насилие в этом случае не требовалось.              — Я вдруг подумал о том, что могли видеть в этом зеркале другие.              — Хочешь порыться в их мозгах? Давай в таком случае я в твоих пороюсь.              — Ты и так это постоянно делаешь.              Юджи перевернулся на спину и сполз вниз по стеклу              неповорачивайсяспиной              прижимаясь затылком к холодному стеклу. Тени приятно плескались, обволакивая открытую кожу теплом. Шумно выдохнул, прикрывая глаза. Сукуна в отражении показушно закатил глаза и прижался к стеклу с той стороны теснее, прижал все четыре ладони по сторонам от Итадори.              — Жаль, что я не могу до тебя дотянуться. Ты сейчас такой открытый, так хочу дотянуться до твоей шеи и одним движением свернуть её. И тогда твоё тело станет моим и только моим. И тогда я смогу поработить весь мир…              Тень податливо потянулась выше по ногам и икрам, забираясь под одежду выше, по рукам до краёв рукавов, ярко выражая намеренья высшего проклятия.              — Зачем? — совсем наивно спросил шаман, поднимая голову и всматриваясь в чужие глаза. — Мы оба знаем, что твои былые желания уже давно покрылись плесенью. Если бы я знал тебя достаточно хорошо, то сказал бы, что ты грозишься только от скуки. Тебе же всё уже осточертело, Рёмен Сукуна.              — Всё то ты знаешь, человечишка.              — Не всё, но о тебе что-то да знаю.              В образовавшейся уютной тишине они провели какое-то время, просто вслушиваясь в окружающие звуки. В коридоре тикали часы, в комнате Фушигуро шуршали его шикигами, которых вчера знатно потрепало проклятие полувторого ранга, в комнате Кугисаки что-то тихо упало (видимо, кто-то из шикигами изменил место жительства). За окном шуршала от ветра листва.              Сукуна всматривался в умиротворённое лицо Итадори, обдумывая, как продолжить разговор. Разрывать эту уютную тишину не хотелось, но и бездействовать — тоже. Видимо мальчишка настолько расслабился, что ничего вокруг и не замечает. А тень тем временем кольцом сжалась на его шее и стала расползаться по коже тёплым покрывалом, но пока не приносила дискомфорт. Складывалось ощущение, что Юджи просто задремал, уставший от пережитого.              — Что было дальше? — неожиданно спросил Юджи, не открывая глаз.              — Что?              — Твоя история. Что было дальше? Почему это зеркало не стало проклятием?              — О, так ты об этом. Я бы рассказал подробнее, но выражусь по-другому. Скажем так, в зеркалах заключается бесконечность. А в бесконечности заключается гораздо больше, чем вы, людишки, думаете. Для начала, там заключается всё. А в особенности, голод и множество людских пороков. Потому что там миллион миллиардов отражений, но всего лишь одна душа, душа истинная и не отражённая в бренной действительности. Зеркала дают очень много, но и забирают немало*              — Опять эти ваши загадки, что ты, что Годжо-сенсей.              — Соглашусь, Годжо Сатору тот ещё клоун.              — Я не так выразился.              — Но смысл тот же.              Сукуна усмехнулся, вновь закатывая глаза. Тень на шее Юджи потянулась выше к подбородку и остановилась у края нижней губы.              — Я могу заткнуть тебе рот навсегда.              — Ты постоянно скалишься и огрызаешься, но избить меня до полусмерти у тебя никогда не получается, — довольно хмыкнул Итадори, радостно жмурясь.              Но тень, материализуясь, потянулась дальше, проталкиваясь в сомкнутые губы. Рефлекторно Юджи сжал зубы, опасаясь, что что-то инородное хочет забраться к нему в рот, но тень ощутимо сдавила кадык и Юджи рефлекторно разжал челюсть. Сухая тень быстро забралась в рот, затронула зубы и язык и грубо прошлась по верхнему нёбу дальше в глотку. Воздух тут же выбил из лёгких страх неизвестности, а шаман испуганно посмотрел на усмехающегося в отражении Сукуну. Тот явно был доволен выходкой.              — Я только поиграюсь, не беспокойся, я не люблю ломать любимые игрушки.              Юджи хотел ухватиться за тень на шее, но только бесполезно водил ногтями, до боли разбирая нежную кожу и ключицы. Хрипло дыша, он завозился в тумане в попытке подняться, но тени перехватили его за запястья и щиколотки, скручивая в неестественную позу. Руки и ноги тут же стали затекать от неудобного положения, тени, проходясь по оголённым участкам кожи, в своеобразных массажных движениях расслабляли мышцы.              Тень во рту двинулась, проезжаясь по нёбу и зубам, протолкнулось чуть глубже к язычку и вернулось обратно, сделало ещё одну попытку толкнуться глубже, но когда Юджи всё же намекающе сжал челюсти, то сразу же отступило вовсе, покидая чужой рот. Юджи тут же принялся глубоко дышать, откашливаясь и сплёвывая в туман рядом вязкую слюну.              Сукуна присел на корточки, но всё равно остался выше и шире юного шамана, прижал ладонь к стеклу на уровне его лица. И довольно скалился, словно придумал что-то более изощрённое.              Итадори заметно сжался, втянул шею в плечи и попытался притянуть к себе ноги, но тень удержала его в одном положении.              — Я закричу, — хрипло пригрозил он, царапая ногтями щиколотки в бесполезной попытке избавиться от теней.              — Кричи. Мне нравится, когда ты кричишь. Голос у тебя что надо.              — Псих.              — Согласен, то ещё чудовище. Но ты сам меня впустил.              — Надо было руководство по эксплуатации сначала прочитать.              — Именно.              Сукуна довольно оскалился, щурясь, и двинул одной рукой в сторону              будь там твоя голова, то её уже не было бы              — Какого хрена ты творишь вообще? Я чуть не задохнулся!              — Но не задохнулся же, чего ноешь?              — Ты бы убил меня!              — И что? — Сукуна смотрел прямо в глаза, упрямо не осознавая, что его слова могут как-то задеть Юджи. Ведь его по натуре действительно мало волновали подобные вещи.              Итадори резко замер. И правда, и что такого?              не забывай с кем разговариваешь              — И правда, — сухо сказал он, полностью расслабляясь, — и что.              Юджи прекратил попытки вырваться и упал спиной в туман, переводя взгляд на темный потолок. Лунный свет неприятно и до слёз жёг глаза, но обида и отчаяние жгли многим сильнее. Под сердцем больно заскрежетала запертая в клетке беспомощность и слабость              ты сильный, Юджи, так что спасай людей              Сукуна — чудовище, Двуликий Король Проклятий, монстр из древних сказок, проклятие, веками уничтожающее человеческий род ради веселья и забав, а Юджи — человек, слабый и никчёмный представитель миллиардного вида, не способный в должной мере постоять за себя, не способный выжить в этом жестоком мире, не способный хоть к какой-то силе. Потому что если бы он не съел палец Рёмен Сукуна, то остался бы самым одиноким человеком на планете Земля. Им никогда не достичь взаимопонимания, сколько бы времени они не провели друг с другом. Сколько бы они не общались, у них не получится преодолеть барьер человеческих ценностей и чувств.              Потому что они разные.              Они не совместимы.              Они полные противоположности друг другу.              — Ты — это я, а я — это ты. И мы погибнем.       

Посмотри на себя в зеркало и не забывай о том, кто ты.