Child is not problem

Утром из дома Кимов быстренько ретировалось спокойствие. Младший Ким, желая поскорей сбежать из комнаты отдыха, куда ранее приполз (буквально "приполз" после тошнотворной ночки) в надежде спросить помощи у отца, еще полчаса назад мирно потягивающего свежесваренный кофе, наблюдал за разбушевавшейся мадам в ночной рубахе и шортах, разрушевшей к еб*ням всю тихую красоту нового дня. Барышня перескакивала из угла в угол, совершенно не контролируя свои эмоции, выкрикивая на весь район не самые прекрасные слова о любимом сынке. Семья не могла припомнить, когда в последний раз океан под именем "Мисс Ким" с таким стремлением пытался погубить всё живое в округе. Наверное, не могла вспомнить, потому что не каждый день его чадо заявляло о том, что внутри него имеется кое-что живое. Маленькое пока что, но это явно ненадолго. Ну, может, на пять-шесть месяцев. — Тэхён, да как вы могли?! — продолжал браниться, выпуская все силы на это подобие разговора, страшный монстр (кстати, точно случайно услышавший новость). — Тебе же всего лишь восемнадцать! — Ким закатила глаза и изобразила безысходность. Или не изобразила. Кто её знает! У женщины, носящей такую аккуратную фамилию, вечно невесть что в голове. — Да и сексом занимаются, Тэхён, ради любви! Любви ради, понимаешь?! А не чтобы просто потр*хаться! — Милая! — глава семьи одернул её. Все же какой не была бы ситуация, такие противные слова лучше бы попридержать. А лучше и вовсе не знать. — Что?! Что такое?! — с напускным испугом (точно саркастическим) пропищала женщина. — Он же ещё ребенок! Ему ещё в университет, на практику, на работу, в конце концов! Мы с твоим отцом, дорогой, — монстр с презрением глянул на виновника сия торжества. — планировали тебя целый год! А встречались мы сколько! А какие ухаживания были, любой бы позавидовал! — видимо, старшая придалась воспоминаниям, но лишь на секунду. — Вот это я понимаю, дитя любви. А у вас-то что, дитя разврата?! — Милая! — Да что "милая"? Что "милая"? Я уже лет так шесть "милая". — матушка указала на сынка — Вот, погляди, кто у тебя вырос! Прыгнул в постель к первому попавшемуся. Стыдоба! Как же ты с ребенком на руках будешь, умник? Казалось, руки мадам сегодня не перестанут трястись. Как бы не дошло до того, что она ими кого-нибудь придушит. — Милая, посадишь себе голос. Иди попей горяченького чая, успокойся. Я с ним поговорю. — Отец сделал пару шагов к дивану, где сидел Тэхен. Да, вести диалог к ней в таком состоянии – не самая лучшая идея. Тэён бы сказал, что идея отвратительная. — Тэён-и, знаю я ваши разговоры! Шоколадку дал, по головке погладил – вот и решил проблему. Молодец, мужик! Так держать! — мадам сделала пару резких движений в сторону кухни, причитая. Следом послышался щелчок – чайник, скорее всего, включила. Ну вот и хорошо. Сейчас угомонится, приведёт себя в порядок и, может, даже примет происходящее, как что-то обыкновенное. Хотя, с таким-то вспыльчивым характером не получалось расчитывать на лучший исход. Ким старшая вышла из кухни с кружкой темного напитка и, фыркнув напоказ, выбежала из кухни. А тяжелые её шаги были слышны до самого хлопка двери, у которой от подобных выходок уже крепление шататься начало. Страшная женщина. Однозначно. Зато теперь оба мужчины смогли тихо выдохнуть. Беседа обещала затянуться, поэтому отец, неторопясь, принёс кое-какие найденные в ящиках вкусняшки и бутылку любимой газировки, а себе притащил чашечку кофе. Радует одно – страшная женщина пределов комнаты в ближайший час не покинет. Пора было задать главный вопрос, что и сделал Тэён: — Кто отец ребенка. Тэхен сморгнул слезу. Всё таки нельзя назвать приятным ощущение, когда на тебя так орут, что уши закладывать начинает, и кончики пальцев от угроз в сторону того самого "отца" холодеют, а подбородок из-за подкатывающей истерики начинает дергаться. И все из-за этой истерички. — Эм, ну, Чонгук. — растягивая момент, произносит младший. Собственного папу ему бояться не стоит (не то, что маму, верно?), поэтому Ким и не отлынивает. Все равно же родитель его и пальцем не тронет. Скорее, пускай и не с добрыми обьятиями, впустит в дом и его, и ребёнка. — Хм, Чонгук – это кто? Какой-нибудь ухажер из соседнего института? Или из школы через район? — в его голосе нет злости или непонимания. Говорит он очень размеренно, негромко и в меру строго. Такому врятли не захочется поверить. — Он, он капитан баскетбольной команды нашей школы. Он очень заботливый и сильный. Он меня недавно от приставшего гопника спас. Оказывается, я давно ему нравился. Он просто боялся сказать. Ну и мы, это, ну — Разделили кровать? — отрезает старший. Тэён славился своей аккуратностью, но в тоже время и прямолинейности ему было не занимать. Разумеется, он давно всё понял. Кто же по молодости не делал глупостей. Но глупости Тэёна, если честно, до таких масштабов не доходили. Максимум – разлитое на понравившегося паренька кофе, или по стечению обстоятельств представшая перед ним голой одноклассница. Ким тогда долго еще отходил и стоню раз отругал себя за появившуюся в голове мысль залезть в шкафчик в женской раздевалке, чтобы понюхать вещи юных девиц. — Но он очень-очень хороший, папа! – Тэхён пытался заставить родителя поверить в идеальность своего избранника, который, к слову, ещё в курсе всех последних событий не был. Тем более, он не мог знать о тройке использованных тестов на беременность, лежавших сейчас на маленьком столике возле телевизора. — Понял я, понял. И все же Чонгуку твоему нужно об этом рассказать. Сам понимаешь, умалчивать о таком – сумасбродство. Мальчик или девочка – не важно, ребенок должен расти в счастливой семье. И если этот парень такой потрясающий, то его это не возмутит. — старший Ким, оставляя пустую чашку на столе, отклонился назад на спинку дивана, принимая более удобную позу. — Ты должен оповестить его, Тэхен. В Тэхёне смешалось всё, что только имело возможность это сделать. Сказать? Но как? Он об этом не подумал, когда просил любовника сделать это без защиты. Типо, так ощущений больше (что совершенно неверно). А вдруг Чону станет противно, вдруг он уйдёт от него или вообще заставит делать аборт, чтобы не портить себе карьеру лучшего баскетболиста на районе? Но он же не такой, он милый, душевный, стойкий. Он столько раз своими действиями убеждал в этом Кима. Он даже встречаться предлагал ему! Точно, он не должен отвергнуть Тэхёна. Не может. — Я, я — Тэхён замялся. Как он сообщит любовнику такое? — попытаюсь. Да, попытаюсь. Старший холодно глянул на него, а час спустя уже провожал, стоя возле двери и следя за тем, чтобы сынок не решился спрятаться в стоящем рядышком с входной дверью шкафу. — Ну я это, пошёл, да? — одетый в тёплые вещички Ким младший, незадолго до этого уточнивший у кавалера, где тот находится и можно ли к его дому подойти, неспешно, оттягивая злосчастную встречу, оканчивал сборы. — Да. — ответил отец, и Ким, вздыхая, повернул ключи в замочной скважине. Страшно. Очень страшно. Страшнее того страшного монстра, который ещё долго будет дуться и х*р его знает как отреагирует, потому что это – Чонгук, просто одноклассник, а то – родная мать, которая никуда не денется в случае чего-то подобного. ⁂ — Что случилось, Тэхён? На тебе лица нет. — крутился вокруг старшего Чон, пока они ждали своего заказа в уютной кофешке возле дома Чонгука, расположившись на стульях-креслах возле окна и повесив верхнюю одежду на вешалку за местом Чона. Смотря на старания парня, Тэхён думал, что Чон тоже уютный. Такой уютный, как большой плюшевый мишка, только без наетого пуза и с тощими ручонками. Зато щёчки точно как у косолапых. Мягкие, наверное. Ой, это что? Беременные замашки?! Да нет же, рано ещё вроде. — Чонгук-и успокойся, сядь. Я тебе не для того звонил, чтобы ты лелеял мою душеньку после скандала с мамой. Давай поговорим. — решился Ким. Он давно уже решился, ещё тогда, когда вышел из дома. Таков уж Ким. Он сначала блещет своей неуверенностью направо и налево, а после принципиально доводит дело до конца. Или всё-таки беременные замашки? — Хорошо, давай, говори. Я тебя всегда выслушаю, любимый. — тепло лыбиться Чон во все свои тридцать два. Так уютно. И как только этот кроль мог так очаянно его трах-тарабахать пару суток назад? Не понимаю. — Короче, тут такое дело — Тэхён-а чешет затылок, отводя взгляд и слегка мнётся. Внезапно до этого приятнейшая свободная кофта начала сдавливать тело до невозможности. Тэхён выдыхает, и — Я беременен. Сказано – сделано. Отец будет доволен. Но как раз-таки этот дядя сейчас меньше всего его волнует. А монстр, скорее всего, выбравшийся уже из своей личной клетки, так вообще изчез из мира, потому что то, что было до этого, оказывается, ужасом зваться не имеет права. — Ты, что… — кажись, Чонгук реально не догоняет. У него аж глазки открылись ещё сильнее. А раньше думалось, что сильнее не бывает. Что ж, получилось. Даже ротик приоткрылся. В любой иной ситуации Тэхенчик бы его чмокнул в уголок губок, сочтя этот жест невероятно притягательным, но сейчас это не имело ценности. Имели ценность мысли Чонгука и то, что он на это ответит. Сейчас лишь это важно. И что бы Чон не ответил, Тэхён его поймёт. Или не поймёт. Или убьет, если тот его не поймёт. Себя, его – не важно. — А, ам, я, конечно, рассчитывал н-на очередные приятные посиделки, н-но это тоже неп-плохо. Признаюсь, я н-не ожидал. Да. Не ожидал. — Чонгук повторяет движение Тэхёна (чешет затылок), наклоняя голову вперед и устремляя взор в стол. У него в голове, Тэхен точно это видит, большая такая красная лампочка мигает, и сирена орёт от набежавших мыслей, догадок вперемешку с испугом от представления их будущего. Если там вообще есть слово "их". Тэхён ещё не на сто процентов уверен в Чоне и своих собственных силах, чтобы преспокойно о таком рассуждать, ожидая ответа от младшего. — Прости, Тэхён, т-тебе, наверное, тяжело в прошлый, мгмх, раз пришлось. Я же так сильно давил тебя животиком об стол… Ким в ауте. Точно. Нет, он, разумеется, ожидал чего угодно от расшибания своей бошки об стул до приторного кинематографического "Я так рад, любимый, дорогой мой, я буду любить тебя и нашу крошку тысячу, нет, намного больше лет!" и всё а этом духе. Но это даже странно. Насколько же надо было любить Тэхёна, чтобы так здраво (с какой-то стороны, это правда) рассуждать?! Да это ж прелесть, а не мальчик! Но непонимание Тэхёна взяло верх. — Т-то есть, ты не против ребёнка? — прошептал ошарашенный Ким, словивший вертолётики, если не что-то похуже, потому что теперь уже он на подобное не рассчитывал. Это что же, Чон за их дитятку переживает, хотя только о сущестовании этого сгустка клеток (пока что сгустка) узнал? Вот это новости! — Нет, я, конечно, поражён! Но… если ты его не хочешь, то... Это, конечно же, твой выбор! — Чонгук как-то погрустнел и сгорбился, кладя лоб на ладошки рук, которыми упирался в стол. — Чонгук — Шок ещё не покинул нервную систему, но Тэхён-а уже мог немного мыслить и точно понял, что его наружность явно не о желании воспитывать в столь юном возрасте человечка говорит. Но это ведь не так! И чонгук должен это понять. — Я не против, совсем не против! Я сам только вчера о беременности узнал. Я ещё у врача-то не был. И я, честно говоря, не ожидал такой, м-м-м, нестандартной твоей реакции. — Тэхён выдавил нервную улыбочку и прищурил глазки, выдавая свою суетливость. Ведь про врача-то он реально забыл. А надо бы. — Надо — выдаёт вдруг Чонгук, пристально глянув в глазки напротив сидящего одноклассника. — Ч-чего? — не понимает его порыва Тэхён, потому что мысли превратились в самую настоящую кашицу, вытекающую из мозгов быстрым таким ручейком. — К врачу тебе надо. — уверенно отвечает младший. Он смотрит прямо в душу, а интонация уже сменилась на более решительную. Они мгновенно подскакивают с насиженных мест, и Чонгук, как самый настоящий джентельмен, помогает надеть старшему куртку, уже предвкушая курсы для будущих отцов и покупки всякого барахлишка для ребеночка. "Так-с, у мамы был где-то номер хорошего акушера"… А у Чонгука где-то папа, который всё ещё не в курсе. А надо бы. ⁂ — Дерьмо, как же я устал! — жаловался Джэён на свою судьбу заядлого любителя поиграть на компьютере до двенадцати ночи, пока вместе с Кимом младшим спускался в кафетерий университета. У них сегодня было четыре пары, две из которых проводил самый нудный во всём учреждении преподаватель. Как тут не устать? — Да-да, Джэён, я понял, что ты сейчас свалишься с ног. Я тоже примерно таким себя и вижу через пару часиков, упавшим где-нибудь от судорог головного мозга бедным студентом. Ах, как же я задолбался с этими экзаменами! А в кафетерии, как назло, очередь была слишком длинной и практически не двигалась. Бывают же такие несправедливые дни. И кто только придумал сделать только одну столовку на весь институт? Убить его, срочно! А нет, сначала заставить построить ещё парочку кафешек, а потом точно где-нибудь закопать. Желательно, в лесу. Желательно, поглубже. А то вдруг ещё этот демон выкопается. Почему Тэхен так на него дуется? Да потому что это наглое существо (то, которое один кафетерий придумало сделать на огромное здание) уже пару раз заявлялось в универ, когда у друзей перерыв был, и что-то там говорил о наглости, когда Чонгук, приехавший на автомобиле матери забрать своего любименького, припарковался на облюбованное место той истерички (если что, речь о проектировщике). И позволяла та сволочь себе это оттого, что, видите ли, он – сын ректора. Ага, конечно, за это же теперь отдельное место полагается! Вот Тэхен – сын бизнесмена и муж успешного веб-дизайнера (этот дар открылся в Чоне, когда тот, следя за малышом, был вынужден днями пребывать дома, пока муж получает высшее образование). И что, ему разве что-то за это дали? Несправедливо. Кстати о Чонгуке… — Хей, Тэхён, смотри! Не твой идет, случаем? — из мыслей Тэхена резко вырвал зовущий голосок дружбана, который почти что ежедневно созерцает красивого активчика, крадущего у него Кима, а потом уводящего его домой. Джэён увидел Чона через окно кафетерия, открывающего вид на стоянку для автомобилей и всё прилегающее к главному входу универа. К сожалению, на машинку им ещё не хватает (временами одалживаемая Тойота миссис Чон не в счёт). Но на ребенка вполне. И это главное. А на остальное можно немножко подкопить. Вот, например, на машинку чуть-чуть осталось, если считать и подаренные обеими семьями деньги на роды (которые так до конца и не были израсходованы), и те же самые деньги на дни рождения. И от знакомых копейки тоже были вложены в это дело. Тем временем Чонгук пафосной походкой (он и сам того не замечает, так он просто прогуливается) приближается к университету. В руках у него кошелёк, а взгляд говорит о желании сейчас же увидеть своего ненаглядного. Сейчас весна, деревья зеленые-зелёные, как и большущие кустарники возле главного входа. Ни грязи вам, ни полужидкого супчика из грязи на тропинках, и цветочки распустились. А солнышко как греет, красотища! Будто сама царица Эстетика повелела маю быть восхитительным, чтобы радовать заработавшихся и загнавших самих себя в уголок боязливости перед лицом страшного дяденьки Экзамена. Хотя, даже дяденька Экзамен с тем монстром, от которого Тэхён давно уже съехал, не сравниться! Что же касается Кима, то он спешит тут же попрощаться с Джэёном, и, подхватив портфель, в котором лежат учебники и конспекты, скачет в сторону двери весело так, в более приподнятом настроении. Он не любит заставлять Чонгука ждать. И правильно. И все же грустненько слегка, ведь у самого Джэёна, несмотря на внешнюю притягательность, нет дожидающегося под окнами человека, а надо бы… Он медленно придвигается ближе к окну, минуя столики, и, поймав глазами глаза уже пообнимавшегося с возлюбленным Тэхёна, машет тому вслед. И следит за тем, как они, заводя новый разговор, темы для которого, как кажется единственному одинокому в этой троице, никогда не закончаться. Его мысли полны перемешавшихся ощущений и странных чувств. Так сладко и мило, что аж противно чуток. Только чуть-чуть. Или это ему так кажется, так как сам он ещё пару не нашёл, не знаю. Но обнять его хочется, ведь ему теперь до шести часов торчать в библиотеке, заучивая до тошноты противную информацию. Бросили, обидели, оскорбили своей любовью! Увы и ах, как плохо живётся холостякам в этом наполненном парочками мирке! Да, он в курсе всей истории Тэхёна и Чонгука, Тэхён-и ему много рассказал. И он искренне рад, что с ребёнком всё хорошо, потому что в том возрасте, в котором пришлось им обоим с таким столкнуться, иные бы просто пошли, например, на аборт. А эти двое продержались, хотя психовал Чон немало, когда не мог и на секундочку отойти от Кима, которому вечно что-то было нужно, и Ким частенько заливал слезами телефон, пока ждал муженька с тренировок, которые тот тогда ещё не бросил, пускай и ходил реже обычного. Он тихо произносит, кажется, одними губами, ухмыляясь, отходя от окна, чтобы, наконец, пройти в сборище всея книг сей вселенной: — И всё же, ребёнок – не проблема.