четыре стадии.

рубиновый огонь страстно пожирает тонкие брёвнышки липы. он напоминает мне рыжего подростка, такого неугомонного и бунтующего, трепетно желающего познать все прелести жизни. он горячий и терпкий, как неразбавленный глинтвейн, горький шоколад и имбирная крошка. я ощущаю шероховатую ладонь юнги. с годами он почти не поменялся. появились только седые волосы; морщины, как трещинки на вазе, покрыли его лицо. но взгляд карих глаз до сих пор пробирал до костей. чувства разливались неугомонным океаном в душе и заставляли губы расплываться в сладкой улыбке. после стольких лет проведённых вместе, я до сих пор люблю его той самозабвенной любовью, которую не променяю ни на какие богатства. а я до сих пор помню наш первый поцелуй, первый совместный завтрак и стирку. помню нашу свадьбу, такую робкую и мягкую, как заварной крем в круассанах. первую ночь. небо тогда было цвета ежевичного вина и тёмного, изысканного бархата. рождение каса. боги, один из самых головокружительных моментов нашей жизни. его маленькое тельце, прижимающееся к моей груди, мелко дрожало, но он не плакал, изредка открывая беззубый ротик, ловя воздух. а юнги был рядом. он был не менее измучен, чем я. мы будто связаны одной нитью. будто у нас одни чувства на двоих. хотя… это правда. потом появилась андрэа, моя маленькая и игривая, подобно бокалу шампанского, девочка. сколько же они с братом принесли хлопот, но… все те годы, что они были рядом, начиная с первого подгузника, заканчивая выбором университета, я и мысли не могла себе позволить о том, что я несчастна. у меня есть всё. большего не надо. а сейчас я сижу в кресле, укрытая пледом, заботливо подоткнутый юнги. он сидит рядом, сухими губами слизывая растаявший зефир и блаженно улыбаясь. я растягиваю губы вместе с ним. -что ты чувствуешь? что я чувствую? безграничную любовь, творящая у меня в душе что-то похожее на атомную войну. смотря на него, в сердце галактика взрывается, становится жарче, чем на солнце. я плавлюсь от одного взгляда карамельных глаз и рядом с ним я, хоть в семнадцать, хоть в двадцать, хоть в восемьдесят пять лет буду чувствовать себя любимой. и дарить любовь в ответ, бескорыстно и пылко, как в первый раз. -я чувствую счастье. мне хорошо рядом с тобой. – юнги ласково улыбается. всю жизнь он дарил свою улыбку только мне, и я благодарна ему за всё. нам всегда говорили, что мы не подходим друг другу. люди начинали критиковать наши отношения, начиная с мелочей. а мы не обращали внимания. мне всегда нравились его глаза, цвета вязкой и тягучей патоки. а ему нравились мои глаза. “как перья павлина, такие перламутровые, блестящие”, как же мне льстили его слова. юнги романтичная натура. его душа нежна, но при этом она взрывная и неординарно. вы больше нигде не найдёте такого человека, как мин, мой светлый и лучистый мальчик, даже не смотря на то, что ему уже почти шестьдесят пять лет. мы молоды в душе. -пойдём смотреть новый выпуск шоу нортона грэма? я, так уж и быть, сделаю тебе какао с зефиром. – юнги хрипло смеётся, и мне кажется, будто от этого лицо его помолодело на несколько десятков лет. он поднимается, скидывая с худых ног одеяло и медленно идёт на кухню, и я смотрю на его сгорбленную спину с, виднеющимися через ткань рубашки, острыми позвонками. -юнги! – я печально зову его, и он останавливается, вновь подходя к креслу. через боль в коленях садится на уровне моего лица, ласково проводя горячими пальцами по моей щеке. я чувствую отрывистое дыхание. -давай лучше почитаем. посиди со мной. – я жалостливо посмотрела на него, чувствуя себя маленьким ребёнком. -моя изумрудная девочка. – юнги кладёт голову мне на колени, а я трогаю его седые волосы, чувствуя, как наша любовь расцветает, расцветает вновь, подобно бессмертной розе. веки тяжелеют, и я отправляюсь в забытие вместе с моей любовью, яркой и неординарной, как стёклышко в витражах готических соборов, мягкой, как нежнейший лепесток лотоса, страстной, как апельсиновое шампанское и горькая корица. я люблю в нём всё. я люблю его, моего прекрасного мин юнги. моего ангела.