Последний из династии Ротшильдов.

      Сентябрь близился к концу, и к этому времени Марк оценил все прелести дружбы со своим немного нелюдимым соседом по комнате. Старший товарищ помогал в изучении некромантии не хуже, чем дедушка. Найт, конечно, не сидел с ним днями и ночами, не показывал какие-то секретные заклинания, зато давал действенные советы или же поправлял, когда это требовалось. — У тебя хорошо получается, — самодовольно улыбнулся Найт. В какой-то степени успехи Марка он приписывал и себе. Его взгляд метнулся к черной вязи на бумаге, которая в идеале должна была быть призванной низшей тварью из чертог мира умерших. За такой короткий срок это было большим успехом, — Думаю, тебе необходимо другое место для тренировок. Такого рода магию могут заметить студенты, а что хуже — учителя. — У тебя есть предложения? — спросил Марк, комкая бумагу и сжигая в огне. Он уже в теории знал смертельные проклятия, преображения людского тела в нежить, но на деле еще не испытывал. Повода не было. Марк пообещал себе, что никогда не использует такую магию против кого-то, кроме своих врагов. — У Тома есть, — Найт улыбнулся, — Знаешь, вы вроде бы неплохо с ним ладите, да и ты способный маг. Думаю, что замолвлю за тебя словечко. — Ты о тайном собрании? — непринужденно спросил Марк. Удивление Найта того стоило, чтобы сказать о Вальпургиевых рыцарях. Да и Лестрейндж судя по всему входил в их число, а значит, и тайна не была раскрыта, — Том предложил мне вступить на днях. И я согласился. — Но о месте его проведения тебе так и не сказали, — не растерялся Найт. Юноша сложил руки на груди, выпрямившись и взглянув прямо в голубе глаза соседа, — Но я могу тебе сказать. — Том скажет, — ответил Марк. Он не желал, чтобы сосед захлебнулся в собственном самодовольстве еще больше. Достаточно его демонстрации превосходства во время изучения Марком книг. Такое поведение Ротшильду совершенно не нравилось, но плюсы, заключаемые в знаниях Найта, перевешивали чашу весов.

***

      Том Реддл был одним из самых лучших дуэлянтов среди студентов. Им восхищались, гордились, говорили, что юноша талантлив. Да только мало кто понимал, что этот талант подкреплен упорством и трудом. Том посвящал всего себя новым знаниям, закреплял их тренировками не только в учебное время, но и после. Так он опередил всех, даже самых упорных чистокровных, за плечами которых была родовая магия.       И тут появляется очередной чистокровный, за плечами которого не только родовая сила, талант, но и упорство. Сначала староста думал, что Ротшильду повезло свести дуэль вничью. Но это оказался их не единственный учебный бой. Из следующей дуэли Марк вышел победителем. Это неимоверно разозлило Тома, из-за чего он даже толкнул блондина плечом при выходе из класса. А потом пришла какая-то печаль и пустота, когда гнев отошел на задний план. Реддл однажды увидел, как Марк запирается в одном из классов, а потом тренируется до изнеможения. Том неожиданно понял, что этот новенький не похож на обычных его приятелей, родившихся с золотой ложкой во рту. Он старателен, силен, не кичится своим происхождением. Марк похож на Тома своим упорством. Тогда пришло и уважение.       Том все еще не хотел ставить Марка как равного себе: Реддл был хорош во всем, в отличие от Ротшильда. Но и закрывать глаза на силу новенького не стоило. И тогда Том решил пригласить Марка вступить в Вальпургиевы рыцари. И, к его удовольствию, тот согласился. — Помнишь наш последний разговор? — спросил он Марка, подойдя к нему спустя несколько дней после озвученного предложения. Том пообещал место, где можно будет тренироваться не только светлой магии, чего требует школа, но и темной, которую запрещает Хогвартс. И Марк согласился. Ротшильд не мог отказаться, с его-то тягой к запретному.  — Мы часто тренируемся вместе, делимся знаниями. И у нас есть место, где нет глаз и ушей школы…  — Кто состоит в Вальпургиевах рыцарях? — последнее, что интересовало Марка после озвученного Томом. Много ли учеников входит в так называемый кружок по талантом, или же там от силы несколько волшебников? С каких факультетов? Или там только Слизерин? — Место в Вальпургиевых рыцарях нужно заслужить, чтобы туда попасть, поэтому не так много участников. Ты познакомишься с ними позже, — уклончиво ответил Том. — Чем я заслужил это место, раз туда так трудно попасть? — пожалуй, это был из самых правильных вопросов, озвученных течение разговора.       Том усмехнулся, решив озвучить лишь часть ответа: — Ты хороший дуэлянт, нам нужны такие волшебники, — сказал Реддл, а в голове промелькнуло: «Мне нужны». — О нем нельзя забыть, — улыбнулся блондин. Внешность Ротшильда была какой-то особенной, магической. Том впервые видел в чьем-то образе загадку: эта особая сила, не требующая палочки, проницательные голубые глаза и необычные татуировки, покрывающие добрую часть тела. Том видел лишь одну — на запястье, торчащую из-под рукава, об остальных он слышал от Лестрейнджа. Однако объяснений так и не смог получить. Реддл любил загадки, любил разгадывать их. И Марка можно было назвать таковой. — Приходи на восьмой этаж в семь вечера завтра, — только и сказал Том.       Марк кивнул префекту, после чего направился в свою комнату. Стоило подготовиться к сегодняшнему походу к Слизнорту. Клуб Слизней, как профессор это назвал, начнется буквально через четверть часа. На прошлой неделе Ротшильд и Нотт наконец-то закончили зелье, что было оценено на высший балл. Все благодаря Рубертусу: он был явно гением в этой науке и, скорее всего, уже давно состоял клубе Слизней. Вот только Слизнорт нашел и в Марке таланты, пригласив в свой клуб, в который собирал способных ребят или же отпрысков известных и влиятельных личностей.       Как сказал Нотт, приглашать посторонних в качестве сопровождающего можно только тогда, когда Слизнорт вечера с приглашенными своими старыми учениками. На обычные посиделки могли приходить только члены клуба Слизней. И помимо Нотта там состояла и Друэлла, которой Марк предложил пойти вместе. С той самой неудачной игры Ротшильд стал общаться с ней чуточку больше, даже успел сыграть еще десяток раз в шахматы. И несколько раз даже выиграл: везение или же улучшение навыков? Впрочем, это был успех, ведь, как позже выяснилось, мало кто обыгрывал Друэллу в шахматы. Полторы недели назад к ним присоединился и Абраксас, разряжая обстановку незамысловатой беседой о погоде, книгах и чае. Семья Малфоя владеет плантациями этого чудного напитка, так полюбившегося англичанами. И тогда Марк заикнулся, что его русский друг тоже выращивает чай, который стоит попробовать. Ротшильд пообещал привезти этот напиток после рождества, на что Абраксас согласился. Тем же вечером Малфой угостил чаем, что остался от прошлой посылки от родителей, своего нового приятеля.       Друэлла была очень умной девушкой, к тому же красивой. Вот и сейчас, эта светловолосая дива, облаченная в обычную черную мантию, была готова ослепить всех находящихся в гостиной. — В твоем роду случайно не было вейл? — невзначай спросил Марк, после того как прикоснулся губами к тыльной стороне ладошки Друэллы. — Были, — Розье улыбнулась. Это холодная, на первый взгляд, девушка начала доверять Марку чуть больше, обнажая перед ним свои эмоции, что проявлялись в скромной улыбке, светящихся глазах, тихом смехе или же нахмуренных бровях. Бывало, он видел даже немое удивление на прекрасном лице Друэллы, — Но пусть это останется секретом.       Через пару минут к ним присоединился Рубертус, и друзья отправились на вечер Слизнорта. Его кабинет располагался в подземельях, чуть дальше гостиной факультета, и не отличался светлыми тонами. Однако огромная люстра, сияющая множеством огней, и несколько свечей решали вопрос с освещением. Помимо восковых изделий на круглом столе находились столовые приборы, еще не тронутые едой, а также корзина с фруктами. На месте уже оказался Том, величественно восседающий напротив преподавателя зелий. Тот позволил себе прийти раньше остальных, чтобы получить ответы на вопросы, возникшие по мере изучения некоторых книг, а взамен развлечь старика непринужденной беседой.       Гораций суетливо встал, поприветствовал новоприбывших, а после рассадил. Марк оказался на соседнем от Тома стуле. Троица не перебивала беседу преподавателя со своим любимчиком, лишь иногда позволяя вставить комментарии. Постепенно кабинет заполнялся оставшимися членами клуба Слизней. На столе появились угощения, среди которых особенно выделялось мороженое. Марк отметил для себя, что оно шоколадное с карамельной стружкой. Его любимое. Улыбка тронула лицо.       Чувствуя небольшое волнение, возникшее из-за новой обстановки, Марк решил не участвовать в разговоре и предпочел стать слушателем. Его голубые глаза исподтишка разглядывали присутствующих. На удивление, за столом присутствовал не только Слизерин, но и Рейвенкло с Гриффиндором; был даже один пуффендуец. Что было так же необычно, так это то, что на вечере присутствовали одни лишь юноши — за исключением Друэллы и еще одной девушки из Гриффиндора.       Марк невольно осознал, что Розье ему симпатична. Он сравнил бы ее с нежным цветком, который был поистине прекрасен, но завял бы в плохих условиях. А потом перед глазами появилась брюнетка, любившая выстраивать стены и прятаться за ними от него. Холодные глаза, в которых отсутствовало что-то живое. Он никогда бы не смог полюбить Адану, свою невесту.       Взгляд переместился на рядом сидевшего старосту. Том был хорош собой. Эта красота, заключенная в правильных чертах лица, властных холодных глазах и некой таинственности, ворожила, влекла. Реддл привлекал к себе, вызывал какое-то сексуальное желание.       Марк имел сексуальный опыт, набрав его не только с женщинами, но и мужчинами. Гомосексуальные наклонности были нормальными в его окружении, но как к этому относятся англичане, столь консервативные личности? Попробовал ли он такого рода опыт с Реддлом, будь они более близки? Столь странные вопросы начали забивать голову Ротшильда, отвлекая от реальности, однако юноша нашел в себе силы больше не подглядывать за префектом и вернуться к общей беседе. И очень даже вовремя: неожиданный вопрос Слизнорта почти застал Марка врасплох. — Марк, а как ваш дедушка? Помнится, он как-то бывал в этой школе, — протянул Слизнорт, решив больше ничего не добавлять. Многим были известны общие факты о семье Ротшильдов. Особенно усердные личности — их бы в магловском мире назвали желтой прессой — пытались накопать чуть больше информации. И иногда это им удавалось. — Бывал, — соглашается Марк, — Раньше дедушка поддерживал отношения с директором Диппетом, но это было до того, как я поступил в школу. Однако основания для прекращения отношений мне неизвестны. Дедушка сейчас занят внутренней политикой государства. — Похвальное занятие, — кивает Слизнорт, а Марк замечает заинтересованные взгляды других, — Вы собираетесь продолжить дела рода и так же служить своему государству? Или останетесь в Британии? — Я пока не знаю, сэр, — обратился к нему Марк, как того подобает этикет Англии, — но я думал о том, чтобы стать мастером по боевой магии.       «И по ритуалистике», — мысленно закончил юноша.       Вскоре вниманием профессора завладели другие его ученики, оставляя Марка в покое. На такой спокойной ноте вечер и подошел к концу; ученики начали расходиться, покидая постепенно затихающий кабинет.