Игрушка-инвалид

Облака стремительно плыли по небу. Перетекали ртутью, меняли свои очертания, вытягиваясь в перья и длинные линии, а затем вновь густея в комья ваты. Не разноцветной сахарной, как бывает, например, в цирке, а совсем обычной, белой. Кевин знал про сахарную вату, потому что на заводе, где его сделали, в одном из цехов висела большая афиша с клоуном. Клоун держал в руках сахарную вату на палочках и приветливо улыбался. Старый Железяка рассказал Кевину про «сладости», такие штуки из мира людей. А ещё от него он узнал слово «едят». Люди ели сладости. Слова «рот», «улыбка» и «грим». Это было интересно, маленького робота тогда ведь только собрали. Кроме облаков в небе был снег. Он тоже был похож на вату, но, прежде чем стать пушистыми клочками, медленно оседал вокруг, падая с неба большими хлопьями. Снег расстилался вокруг, и сквозь снегопад не было видно, где кончается поверхность, на которой Кевин сейчас лежал. Холодно. Двигатель с мерным гудением неторопливо прогонял ледяной воздух по металлическим внутренностям. Вслед за облаками по небу плыло огромное нечто. Нечто состояло из большого количества деталей, одни из них назывались «ногами». Кевин знал, потому что ноги были и у него, правда, не такие длинные, и его ноги не были сломаны в разных местах. — Тебе, наверное, ужасно неудобно с такими ногами, правда? — робот тихо скрипнул, протянув руку вверх и пытаясь прикоснуться к большому нечто. Помимо ног у него были две ярко-синие пластинки, состоящие из множества маленьких прямоугольников. Нечто толкалось пластинками от воздуха, то поднимая, то опуская их вниз. Внутри Кевина что-то громко затрещало. Потом снаружи — сверху, справа, слева, а затем и снизу раздался треск. Робот пытался дотянуться до летящего гиганта, но как ни старался, нечто становилось всё дальше и дальше. Кевин падал вниз. Вокруг уже нет снега, а сверху нет облаков. Бух. Глухой удар.