Бегущая от смерти

Пор’Ла А’Ин, некогда сотрудница дипломатического корпуса Тау и помощница посла О’Рэя, а ныне пленница таинственных жителей песков, медленно открыла глаза. Жуткая головная боль мешала ей сосредоточиться, и всё же она привстала и постаралась рассмотреть место, куда она попала. Перед ней предстало довольно безрадостное и унылое зрелище - грязные хижины, раскинувшиеся на небольшом пятачке в несколько десятков метров, утопали в жёлтом песке. Груды тряпья и костей небрежно лежали между домами. Неподалёку слышался хриплый рёв какого то животного. Она попыталась встать, и тут же почувствовала грубую верёвку, обвившуюся вокруг её шеи и рук. Сзади послышались шаги, и к ней подошёл один из аборигенов. От него исходил удушливый запах звериной шерсти, грязи и ещё чего то хуже...тау с ужасом осознала, что это запах крови. - Пришла в себя? - прохрипел он. Девушка робко кивнула, радуясь, что коммутатор наконец то смог собрать достаточный набор слов и проанализировать его, пока она лежала без сознания. - Вот, а притворялась, что языка нашего не знает, - рыкнул дикарь и грубо потянул её за верёвку - пошли, покажу тебе твоё новое место. Он провёл девушку к одной из хижин, едва ли не самой грязной и смрадной, хотя и достаточно большой. Тау отпрянула в омерзении, увидев пятна крови у входа, но тут же получила болезненный удар и затихла. - Вскоре ты привыкнешь к виду крови, в том числе и к своей собственной - угрожающе прошипел абориген и взял в руки нож. Курсантка испуганно закричала и забилась, но абориген, не обращая внимания на её крики, занёс нож. Тау закрыла глаза, ожидая пронзающей боли, но вместо этого почувствовала, как холодное лезвие ножа разрезает её одежду. - Скверные и бесстыдные тряпки рабов машин - презрительно произнёс абориген, отбрасывая прочь остатки униформы дипломатического корпуса. Закончив, он протянул ей какое то вонючее бесформенное дырявое тряпьё. - Новая одежда, - буркнул он - лучшего жертве не положено. Если бы не наше благочестие, я бы не тратил на тебя даже такую мелочь. - О каком благочестии говорит это чудовище? - печально подумала А’Ин, вздрогнув, когда внезапный порыв ветра швырнул колючий песок на её обнажённые плечи. Девушка с омерзением взяла тряпьё и брезгливо сморщилась, увидев, что оно кишит какими то местными паразитами. Утончённую сотрудницу дипломатического корпуса едва не вырвало прямо на песок, но сдержавшись, она всё-таки неловко натянула на себя эту одежду, успокаивая себя тем, что некоторые чужеродные расы заставляли приходящих к ним послов проделывать и более отвратительные обряды. Дождавшись, пока она закончит, абориген повернулся к ней и без предупреждения толкнул внутрь хижины. Влетев туда, девушка заметила у входа какое то приземистое зубастое животное с облезлой шерстью, прикованное короткой цепью. Передние лапы и спина зверя были покрыты глубокими шрамами, а на голове виднелась свежая кровоточащая рана. А’Ин посмотрела на него со смесью отвращения и жалости, а потом перевела взгляд вглубь хижины, и дикий визг прокатился по лагерю. - Гуэ’ла, это гуэ’ла!! И правда, в дальнем конце хижины, также привязанный верёвкой за шею, сидел бледный, заросший волосами молодой гуэ’ла. Его едва прикрытое тряпками тело также было покрыто шрамами и ранами, и вообще он представлял из себя довольно жалкое зрелище, однако А’Ин не обманывалась его видом - перед ней было одно из самых кровожадных и свирепых существ во всей галактике, испытывающее ненависть ко всем, кто хоть немного не похож на их расу. - Нет, нет, пожалуйста! - тау буквально билась в истерике - не оставляйте меня с гуэ’ла! Он убьёт меня! Недоумение аборигена чувствовалось даже через визоры. Подумав, что девушка боится зверя, он подошёл к тяжело хрипящему существу и небрежно пнул его по рёбрам. - Это уже скоро сдохнет, - произнёс он - через пару дней ритуал будет завершён. Оно не имеет сил даже огрызнуться! Поняв, что синекожая чудачка боится не зверя, а невольника-человека, абориген хрипло расхохотался. - Ты серьёзно думаешь, что он убьёт тебя? Это глупо. Нет, он не убьёт тебя. Я убью его, - он немного помолчал, а потом добавил - и тебя тоже убью. Привязав другой конец верёвки, охвативший горло девушки, к столбу, расположенному посередине хижины, абориген ушёл. А’Ин сжалась у края хижины, боязливо следя глазами за гуэ’ла. Ей рассказывали, насколько яростными и свирепыми могут быть эти существа, не упускающие ни малейшего шанса, чтобы убить чужака. Конечно, знала она и о том, что мудрость некоторых послов смогла смягчить кровожадные сердца немногих из гуэ’ла и дать им понимание о Высшем Благе, но здесь, вдали от родной земли, она не могла надеяться встретить дружественного монстра. Рядом с гуэ’ла стояло подгнившее корыто с мутной водой, глядя на которое девушка тут же вспомнила, что не пила целый день. Пересохшее горло горело, но она не рискнула подойти к воде, рядом с которой сидел человек. - Я глотну воды, когда монстр заснёт или отойдёт в другой конец хижины - решила А’Ин, усилием воли борясь с жаждой - лишь бы он не атаковал меня... К счастью, гуэ’ла не торопился нападать. Возможно он был слишком измотан, а возможно просто затаился, выжидая лучшего момента. Так или иначе, А’Ин бдительно следила за каждым его движением, ожидая нападения. Правда, что она будет делать, если гуэ’ла всё-таки нападёт, она не представляла - разве что кричать погромче и надеяться, что аборигены их разнимут. Ведь не могут же они быть совсем чудовищами? В мире и так слишком много чудовищ! Её надежды рассыпались в прах под вечер, когда хижину посетила поймавшая её группа дикарей во главе с тем, кому она отдала свою винтовку. Не говоря ни слова, они набросились на несчастную и стали избивать, а потом бросили её окровавленное тело на грязный песок хижины. А’Ин тяжко застонала. Боль была нестерпимой, а горло пересохло от жажды. Краем глаза она заметила, как гуэ’ла неуклюже привстал и медленно пополз к ней. - Может быть так даже будет лучше, - подумала она в полузабытье - он убьёт меня, и мои страдания окончатся. Но гуэ’ла не стал её убивать. Склонившись, он неуклюже( его руки также были связаны) поднёс к её устам ковш, наполненный водой. Это была всё та же мутная вода из гнилого корыта, но она пила его с жадностью, как будто это было самое лучшее питьё в её жизни. Ещё несколько раз подряд гуэ’ла уходил к корыту и возвращался обратно, принося с собой водой. Затем, тяжко вздохнув, он примостился рядом, обессиленно прислонившись спиной к стене. Удивлению и признательности А’Ин не было предела. Гуэ’ла не убил её! Наоборот, он пожалел её, как будто...как будто она была его сородичем. Это было так странно. Может быть этот гуэ’ла ослеп и не видит её синюю кожу? Но нет, его тёмные глаза реагируют на свет, сужаются и расширяются. Нет, тау решительно ничего не понимала...Она обернулась к гуэ’ла, чтобы попробовать поговорить с ним, но голова внезапно стала очень тяжёлой, и она опустилась на песок, забывшись в тяжёлом и наполненном кошмарами сновидении. Однако гуэ’ла в этих кошмарах почему то были добрыми.